Часть 1
10 февраля 2025 г., 05:44
«In all timelines, in all possibilities. Only you»
***
Тихий взмах крыльев нарушает тишину этого пустынного луга. Когда-то здесь текла чистая и непокорная река и рассыпались широким ковром цветы и травы. Когда-то тут в лапту и прятки играли дети и на закате миловались взрослые. Но это в прошлом. Сейчас это место, как и всё вокруг, - безжизненная, мёртвая пустыня. Люди давно исчезли, практически все или даже все, - по крайней мере, Хьюго уже давно не видел обычного, не видоизменённого человека. После экологической катастрофы смогли выжить лишь они, мутанты, волей случая обретшие новую жизнь, но и им недолго осталось. Озоновый слой трещит по швам, кислорода всё меньше - сам Хьюго мало что понимает в этом, но его личный крылатый информатор прекрасно доносит слухи, рассекая воздух над чужими головами. Шорох крыльев замолкает, и Анастейша грациозно приземляется на лапы. Таких, как она, в этом новом мире называют гарпии. Кривые, будто обломанные отростки выполняют роль крыльев, когтями на ногах (или, вернее сказать, лапах?) можно легко вспороть кому-то кожу по неосторожности, а всё тело покрыто шрамами - порезами от осколков стекла, выбитого ударной волной прямо в девушку. Даже лицо изменилось, - глаза растянуты вбок, белки мерзко-жёлтого цвета, отсутствует одно ухо. Но для Хьюго это не имеет значения, и он всё также смотрит на свою Анастейшу с восхищением, ничуть не сдерживая в себе желании задвигать ушами и замахать хвостом при её приближении. Он как оборотень, неудачно застрявший на фазе трансформации, с кучей шрамов на лице и теле от драк с другими существами, ведь сейчас выживание стало их главным приоритетом. Анастейша подходит ближе и садится рядом с Хьюго, прижимаясь к нему плечом, зашитым на скорую руку каким-то хирургом за плату в виде килограмма мяса - в нынешнее время цена почти заоблачная, но Хьюго было плевать. Анастейша чуть сжимает крылья, как всегда, чтобы случайно не уколоть парня своими отростками. Она молчит с пол-минуты, просто прижимаясь плечом к плечу, слушая дыхание Хьюго, вдыхая его собственный запах, смешанный с потом и кровью. Хьюго и сам молчит, перебирая чужие едва ли оставшиеся волосы между пальцев. Жирные, грязные, спутавшиеся и слипшиеся. В прошлом Анастейша, наверняка бы, как и любая другая девушка, ужаснулась своего вида и побежала искать ближайший источник воды, но в новом мире и это - роскошь. - Мы умрём, - произносит девушка, не тихо и не громко. Не ходит вокруг да около, не пытается найти выход. Просто говорит, как есть, и в этом вся Анастейша. - Очень скоро. - Как скоро? - спокойно спрашивает Хьюго. Ему не страшно, нет. Он никогда не боялся смерти, не потому что его жизнь была ужасна или сложна. Нет, отнюдь. Просто не видел смысла в своём существовании, не видел причины, почему он всё ещё дышит, почему просыпается каждый день. А когда он нашёл эту причину - крылатую, побитую жизнью и людьми, - было уже слишком поздно, чтобы по-настоящему жить. - Несколько недель. Может, месяц, - Анастейша кладёт руку на его волосатую волчью грудь, прижимает своё единственное заострённое ухо к чужой грудной клетке. Сердце у Хьюго теперь бьётся медленее, тратит меньше кислорода. Даже его тело подсознательно пытается сохранить ему жизнь на подольше, и впервые в жизни Хьюго ему благодарен. Потому что чем больше у него времени, тем дольше он может просидеть на этом пустынном лугу, чувствуя каждое лёгкое прикосновение Анастейши к его телу. - У тебя есть то, что ты хотел бы сделать перед смертью? - Есть, - пожимает плечами Хьюго. - Но ты и без того уже исполнила моё желание сотню раз, так что оно перестало быть особенным. Анастейша закусывает губу, полностью заваливаясь на парня. Целоваться с Хьюго было необычно, хотя бы потому, что она раньше никогда не целовалась с парнями. Для неё это всегда были девушки, потому что мать, брошенная отцом ещё беременной, вбила маленькой Анастейше в голову, что мужикам нельзя доверять. Никаким и никогда, и Анастейша ей верила. Верила и убеждалась сама, пока росла, смотрела по сторонам, слушала, просто жила. Мужики были ей противны, и она даже не пыталась себя за это осуждать. Грабежи, убийства, измены - так уж сложилось, что почти всегда это были мужики. Её один раз чуть не изнасиловали прямо на улице, но хорошо, что она всегда носила с собой перцовку. А Хьюго не был мужиком, он был мужчиной. Он бережно, по одному вытаскивал осколки стекла из её истекающего кровью тела, он нашёл того, кто залечит раны, он вытирал её слёзы, когда быть сильной она уже не могла, он помогал сделать самодельные могилы для её менее удачливых подруг. Или более? По крайней мере, они умерли быстрой смертью, им не придётся задыхаться, инстинктивно хватая ртом хоть каплю кислорода. А, может, и менее, ведь в отличие от них Анастейша обрела таки своё счастье. - А у тебя? Есть предсмертное желание? - Да, - Анастейша, даже не задумываясь, поднимает глаза на Хьюго. - Давай больше никогда не разлучаться. Давай умрём вместе. Хьюго кивает и поднимает глаза на красное небо. Где-то там пролетают несколько других гарпий, и Анастейша, сама того не осознавая, рычит. Это её добыча, её трофей. Её милый. Пусть только попробуют забрать, она любую на лоскуты порвёт. Но гарпии пролетают мимо, даже не остановившись. Скорее всего, они их вовсе не заметили. Анастейша успокаивается, её рык сменяется усталым вздохом, она прикрывает глаза, чувствуя, как руки Хьюго ложатся на её лопатки. Она позволяет. Только ему и никакому другому мужчине. - Моя мама была буддисткой, - вдруг ни с того ни с сего начинает Хьюго. - Она верила, что все мы после смерти переродимся, только в новом теле. - И ты в это верил? - Надеялся, что это не так, - улыбается Хьюго. - Не хотелось проживать ещё несколько бессмысленных жизней. Но теперь... хочу верить. Очень хочу. Анастейша вздрагивает от подувшего ветерка и чувствует, что и по телу Хьюго бегут мурашки. - Кажется, по календарю сейчас зима. - Ага. Но, думаю, Рождество уже прошло. - Всё равно никогда его не праздновала, - выдыхает Анастейша. - Найди меня в следующей жизни. Найди и целуй также, как целовал в этой. - А если ты не захочешь быть со мной? - Захочу, - Анастейша отстраняется и протягивает Хьюго мизинец, чтобы закрепить обещание. - Клянусь, в любом времени и в любой вселенной я буду твоей. Просто напомни мне об этом времени, и я снова стану твоей в новой жизни. - Будем надеяться, память меня не подведёт, - беззлобно смеётся Хьюго и поддерживает клятву на мизинцах. - Клянусь, что в любом мире и любом времени найду тебя и сделаю своей. - И мы будем счастливы. - Обязательно. *** - Я никогда не действовал на нервы отпрыскам мафиозного клана, - лениво произносит Эндрю, сверкая взглядом на Нила. Тот пожимает плечами и наливает себе горький британский чай, который едва ли приятно пить, - ещё слишком рано для алкоголя, а этот подарок Стюарта вполне себе альтернатива: - Мне пить за каждый раз или за все сразу? - За все сразу, иначе ты оставишь своего дядю совсем без чая, - качает головой Рене и делает глоток из собственной кружки, немного кривясь. - Даже его запасы не сравнятся с твоим словарным. - А ведь это был только английский, - Нил с гордой улыбкой делает глоток. - Ты бы слышала, какие речевые обороты я составляю на французском, даже Жан был впечатлён! Я никогда не прятал чужие носки. В комнате на несколько секунд повисает тишина, прежде чем Рене задумчиво оглядывает обоих парней: - Полагаю, сейчас моя очередь? - Не-не, погоди, - Нил останавливает её жестом. - Давай, Эндрю, возьми ответственность за свои поступки. - Я не прятал твои носки, - выгибает бровь Эндрю. - Тогда где мои три пары? - Я их выкинул. - Ещё хуже! - Нил всплёскивает руками. - Эндрю, там были мои любимые, с буквами алфавита! - Именно потому, что они твои любимые и ты их практически не снимал, там дырки во всю пятку. Я куплю тебе новые. - Эндрю! - восклицает Нил, обнаруживая, что два голоса слились в унисон, и оборачивается на Ники, возникшего в проёме. - Что такое? - Вы вроде не сильно заняты, ребята? - осторожно уточняет Хэммик, уже собранный явно на какой-то выход. Ах да, Эрик же приехал погостить на неделю. - Как видишь, у нас тут невероятно важные переговоры на тему чужих носков, - язвит Эндрю. - Так что, что бы ты там не придумал, разбирайся сам. - Эндрю, - мягко осаждает его Рене и поднимается на ноги, подходя к Ники. - Как мы можем тебе помочь? - Не мне, а Мэтту, - вздыхает Ники. - Как я понял, он готовит какое-то грандиозное свидание для Дэн, пока Элисон увезла её в магазин за покупками, но, по-моему, он немного... - Он много не справляется, - вставляет появившийся за спиной Ники Аарон. - И вообще, с самого утра какой-то странный. Бегает, бормочет что-то под нос, вечно в телефоне гуглит всякую ерунду. И ведь только от болезни оправился. Помогите ему, короче, пока совсем крыша не поехала. - Это работа Би, - парирует Эндрю. - Или твоя. - Во-первых, к Би его не затащишь, крутится, как белка в колесе со своими приготовлениями. Во-вторых, я всё ещё учусь и не собираюсь тратить своё драгоценное время на чужие психи. И в-третьих, я учусь на хирурга, а не на мозгоправа. Мог бы и запомнить, я говорил сто раз. - Я помню всё. Просто захотелось снова тебя побесить. Аарон смотрит на брата сверху вниз, отталкивает Ники от дверного проёма и со всей силы хлопает дверью так, что Нилу на секунду кажется, что она вовсе расколется на мелкие щепки. У Миньярдов сила - это семейное? Или сказываются тренировки Кевина? Когда в коридоре затихают чужие раздражённые шаги, Ники осторожно приоткрывает дверь: - Так вы поможете? - Мэтт - наш друг. Да, Нил? - оборачивается Рене, подмигивая Джостену. Они оба знают, что если Нил во что-то ввяжется, то Эндрю последует за ним. Эндрю знает, что Рене знает, и всё равно ведь делает. А Нил знает, что Эндрю знает, что и Нил знает, поэтому когда тот говорит "конечно" и с невинной на первый взгляд улыбочкой поворачивается к Эндрю, тот проклинает всех. Мэтта с внезапно объявившимся шилом в жопе, сострадательных Рене и Ники, Нила, который ни дня не может прожить без приключений, и заодно себя, потому что встаёт и идёт к выходу. *** Кларриса стоит на балконе, кольцами выдыхами дым в ночной воздух столицы. Сигареты - развлечение для мужчин, молодым девушкам вроде неё курить не пристало, но Кларрисе как-то плевать. Дочь короля чужой, враждебной страны, она бы и так никому не понравилась, так зачем пытаться? Два вооружённых охранника за её спиной были более чем красноречивым тому подтверждением. Девушка смотрит вниз, и мелькает мысль сигануть с окна, разбившись в лепёшку. Лучше умереть, как солдат, чем выполнять роль красивой куклы на балу самодовольного принца. Но на её ногах тяжёлые кандалы, и даже если она попытается, её успеют схватить и остановить, да и она, на самом деле, умирать не хочет. Да, она была бы рада умереть за свою родину, как все те солдаты её отца, положивших свои жизни в жестокой войне, но она не может. Её растили не как солдата, а как прекрасный цветок семьи, раз за разом твердили, что её жизнь ценна, что она не может умереть. И теперь она действительно не может. Её оберегали от всего этого, прятали за чужими крепкими спинами, и теперь ей страшно. Страшно представить боль, предсмертную агонию, страшно спрыгнуть вниз. Она ненавидит себя за то, что ей страшно, и боится ту часть себя, что её ненавидит. Сзади слышатся мужские разговоры, и Кларриса оборачивается. Выданное ей платье из белого шёлка с кучей золотых украшений поверх мягко сверкает в лунном свете, и девушка видит, как третий принц замирает, сталкиваясь с ней взглядом. Он что-то мямлит, не отрывая от неё глаз, даже стражники замечают что-то странное, по-недоброму косятся на своего господина. Наверное, думают, что Кларриса его околдовала. Больно надо. Девушка фыркает и хочет отвернуться, но не может. Что-то в этом мальчишке приковывает взгляд, не даёт отвернуться. Кларриса чувствует, как собственное тело порывается к нему, и ненавидит себя ещё больше. Она знает, кто перед ней. Луис Франк, третий принц династии, младший сын, из всех девушек мира возжелавший в жёны именно её, принцессу королевства, с которым они и так находились на грани войны, а Луис только ускорил неизбежное, когда на его предложение руки и сердца ответили отказом. Конечно, отказ в свадьбе был лишь поводом, война назревала уже давно, но всё равно Кларриса винила в произошедшем именно Луиса, чья армия погубила столько её подданых. Может, её тело рвалось к нему за тем, чтобы убить? Это бы всё объяснило. Как жаль, что всё оружие у неё изъяли в тот же день, как крепость пала, а во дворце за ней неотступно следовала стража или горничные, и о том, чтобы украсть нож с кухни не могло быть и речи. Но может она сумеет задушить его золотыми бусами, что его гувернантки надели на её шею? Или руками? Этому её тоже не учили, и это тоже было страшно - убивать человека - но она попробует. Ради своего королевства, ради своих павших товарищей, ради папы и мамы. Тем более, что принц уже сам идёт к ней в руки, навстречу собственной погибели. Даже стражу отослал, как опрометчиво. Он садится на перила балкона, ничуть не боясь упасть, смотрит вдаль, схватив Кларрису за руку, наверное, чтобы не сбежала. Умный сукин сын. Так проходит минута, две, в абсолютном молчании. Только ветер шуршит шёлковым платьем да звенит золотыми побрекушками. Принц думает о чём-то или считает звёзды, пока Кларриса держит руку на ожерелье, решаясь. Сорвать с шеи, вырвать вторую руку из чужой хватки, накинуть на чужой воротник и с силой сжать. Должно быть, золото вспорет нежную кожу, оставляя кровавые следы, а принц будет задыхаться, глазами умоляя о пощаде, пытаясь вызвать стражу, пока не перестанет биться его чёрное сердце. А можно просто столкнуть его с балкона, чтобы он разбился в кровавую лепёшку, чтобы кости выпирали из его тела также, как стрелы из тел мёртвых солдат её отца. Можно даже попробовать сбежать - если внизу уже будет кто-то лежать, это смягчит ей посадку. Столько "можно" и одно "сложно". Почти "невозможно". Боги, и зачем она родилась девочкой! - Ты, наверное, не помнишь меня, - наконец произносит принц. - Как тебя не помнить, - холодно произносит Кларриса, стараясь, чтобы голос её не дрогнул. - Ты тот, кто пошёл войной на мою страну, убил моих родителей и заковал в цепи. - Я этого не хотел, - принц даже не смотрит на неё, его голос дрожит. Стыдно ему? То-то же! Но надо было думать до того, как разорил её страну. - Не хотел бы - не напал. - Этой войны всё равно было не избежать. Если бы не напали мы, напали вы. - И ты думаешь это тебя оправдывает? - Это - нет. Но я предлагал вам мир, - принц оборачивается, хватая теперь уже и вторую руку, и Кларриса скрипит зубами, роняя на пол сигарету. Надо было решаться раньше. - Ваше Высочество, мы могли бы избежать этой войны. Если бы два королевства породнились, никому бы не пришлось умирать. Сама судьба поставила во главе двух государств людей, что были предначертаны друг другу с самого рождения! - Луис сорвался на крик, но тут же затих. - А люди сами все испортили. Извратили дар вселенной до такой ужасной формы, что в конце концов мы всё же оказались вместе, но наша дорога к алтарю теперь вымазана кровью. - Не дури мне голову красивыми фразами, Луис, - огрызается Кларриса резким движением выдирает руки и тычет пальцем в чужую грудь. - Я уже слышала всё это на твоём сватовстве. Предначертаны судьбой, должны принести мир, ты искал меня среди всех! Чушь! Вы, Франки, всегда хотели поработить нас! Подмять нас под себя, чтобы забрать наших людей и ресурсы! Или хочешь сказать, что это из-за "судьбы" ты убил всех этих людей? Да, Луис, ты убил! Не только моих подданных, но и своих! Их кровь на твоих руках, их страдания - цена твоего эгоизма! Если бы ты правда любил меня, не заставил моё сердце обливаться кровью от страданий моего народа! Не убил бы моих мать и отца! Ты всего лишь эгоистичный ублюдок, который захотел очередную красивую игрушку в свой гарем! Да, не строй из себя невинную овечку, я наслышана о том, как часто ты видишься с женщинами! Знать, крестьянки, публичные дома, - ты везде побывал! Всё ещё не насытился?! Так знай, я скорее своими руками вверю свою душу дьяволу, что восседает в глубинах ада, чем стану твоей! Принц молчит, его лицо выражает полный шок и, неожиданно, горечь. Увы, не злость. Кларриса на самом деле пыталась выбесить его, довести до белого каления, чтобы он устал пытаться успокоить непокорную лань и просто убил её, исполнил то, на что у неё самой не хватило бы решимости. Но принц молчит, смотрит ей в глаза и вдруг отпускает её руки, слезая с перил: - Ты веришь в перерождение душ? - Нет, - резко отвечает Кларриса. - Душе отводится единичный срок, ни больше, ни меньше. После смерти душа отправляется либо наверх, к Господу, либо вниз, к чёрту в лапы. Третьего не дано. Принц не отвечает, тянет руку к её лицу. Кларриса дёргается в сторону, но Луис внезапно хватает её за руку, притягивая ближе к себе. Кларриса пытается вырваться или отбиться, но хватка принца крепкая. Он проводит кончиком мизинца по её уху, смотрит любовно, будто под гипнозом: - Это правда, что я пересмотрел множество девушек, но не более. Я не касался ни одной из них. Лишь искал тебя. Кларриса даже не отвечает, глядя куда-то в сторону. Она ему не обезьянка, чтобы развлекать. Принца же это, кажется, не волнует, он продолжает всё тем же глубоким, томным голосом: - Два года назад я увидел сон. Сон о нашей прошлой жизни. Ты была там такой... такой. Уродливой для всех, но прекрасной для меня, - он хватает Кларрису за подбородок, разворачивая к себе лицом. - Моя вина лишь в том, что нашёл тебя так поздно. До последнего надеялся, что мы на одной стороне, что в этом мире мы сможем прожить долгую и счастливую жизнь. Я просто не хотел верить, что мы рождены врагами. Столько времени потратил впустую, не получил ничего. Мне жаль и себя, и тебя, моя Анастейша... Кларриса сама не понимает, почему до сих пор слушает. Почему не игнорирует. Не списывает на больную фантазию. Как бы он не хотела себе внушить это, Луис не выглядел как псих. Луис не был психом. И Луис, кажется, не лгал. Хотя, может он просто сам настолько уверился в свой сон, что перестал считать его просто сном? Это могло быть милым, если бы не стоило стольких жизней. Луис склоняется ближе, его губы напротив её, и Кларриса закрывает глаза. Она оправдывает себя тем, что он сильнее, что он запутал её своими речами, едва ли не околдовал. Когда он прикасается своими губами к её, она думает о том, что у него где-то должно быть оружие, что она может залезть под рубашку и найти его, маскируя всё под порыв страсти. Может, но не делает. Вместо этого она позволяет себя целовать, с трудом удерживая себя хотя бы от сладостного стона. Воспоминания нахлынывают вместе с поцелуем, а вместе с ними и горечь осознания, понимание того, что она не сможет его убить, даже если бы умела. Потому что она любит того парня с волчьими ушками и облезлым хвостом, который заперт в оболочке эгоистичного принца. Потому что любит Хьюго, но, отстраняясь, видит Луиса, и перед глазами снова горы трупов, в ушах звенит от чужих криков, королевское платье смерти кровью. Её тошнит от фантомных ощущений, она перевешивается через окно, хватая ртом воздухом. Луис сзади придерживает её за плечи, не давая упасть, и это успокаивает, дарит ощущение безопасности, защищённости. Ощущение, которое не должны давать руки врага. - Я тебя вспомнила, - только и говорит она, когда немного приходит в себя. Тянется к чужим рукам, хватает за ладони и пытается сбросить, но не выходит, просто не получается. Пока Кларриса мечтает сбежать от Луиса, Анастейша хочет сильнее прижаться к Хьюго. Её разрывает надвое, как будто физически, и парень за её спиной чувствует, как участилось чужое дыхание, как дрожат белоснежные руки. - Я же сделал всё, как нужно, - в голосе парня больше недоумения, чем вины. Он разворачивает девушку к себе, в его лице видно отчаяние. - Я нашёл тебя, как обещал. Я напомнил тебе. Я поцеловал тебя. Я принц, я дам тебе всё, что ты захочешь. Мы проживём вместе до конца своих дней, мы будем счастливы. Кларриса молча смотрит на него уставшими, печальными глазами, тянется рукой к его макушке, поглаживая. Она может представить серые уши на чужой макушке, свалявшуюся грязную шерсть, хвост, гоняющий дорожную пыль. - Где я ошибся? - голос охрипший, чуть ли не надрываюшийся. - Что сделал не так? Анастейша, я сделал всё, как ты просила! - Я не просила убивать их, - ладонь в чужих волосах сжимается, и Луис морщится от боли, нагибается, когда его тянут на себя. С немой мольбой заглядывает в глаза Кларрисы, но встречает холод. Бескрайнюю ледяную пустыню, такую же безжизненную, как их прошлый мир, такую же пугающую. И лишь в самой глубине этой пустыни мерцает огонёк последнего выжившего аборигена, который всё ещё греет. Кларриса выпускает его волосы из хватки и отталкивает, глядя на ночное небо. Её рука ложится на перила, и девушка вновь смотрит вниз. Четвёртый этаж, ни единого шанса выжить. Оперевшись на перила, девушка пытается подняться на сесть, потому что кандалы всё ещё тянут её ноги к земле. Чужая рука хватает её тонкое запястье, тянет на себя, потому через секунду девушка оказывается в чужих медвежьих объятьях. - Не делай этого, - из голоса принца исчезает последняя уверенность, теперь он взаправду умоляет. - Не бросай меня здесь. Я искал смысл своей жизни все эти годы. Я нашёл его в тебе. Я не хочу снова терять. - Я тоже, - Кларриса сама не понимает, почему её голос дрожит, крепче жмётся к Луису. - Но я не могу. Любить тебя, зная, что ты сделал, - больно. Жить и знать, что я не могу тебя любить - ещё больнее. Они стоят так в обнимку несколько минут, слёзы беззвучно катятся по лицу Кларрисы, Луис стирает их пальцем, унизанным короевским перстнем. Кларриса ловит его, сдёргивая перстень и вышвыривая его с балкона под ошарашенный взгляд Луиса. - Хотя бы в такой момент не напоминай, что ты больше не мой Хьюго. Луис кивает и резким движением стирает с лица оставшиеся слёзы, дёргая девушку за собой. Кандалы звенят на её ногах, а сама Кларриса едва не падает на пол, но Луис подхватывает её на руки, отрывая от земли. Он входит в общий бальный зал и несёт её куда-то, ничуть не беспокоясь о сотнях взглядах, направленных на них. Кларриса неловко хватается за его шею, чтобы не упасть, прячет взгляд в пол, когда они слишком близко проходят мимо очередной графини или маркиза, не переставая внутри то ли восхищаться силой принца, то ли опасаясь его. Что он вообще творит? Зала остаётся позади, Луис выносит её в тёмный коридор, идёт к одной из комнат и останавливается. Кларриса понимает и сама открывает дверь. В тот же миг темнота комнаты окутывает её, а следом она чувствует что-то мягкое под своей спиной. Луис запирает дверь и зажигает лампу, и теперь девушка может разглядеть, где они. Спальня, богато обставленная спальня, а она сама на краю кровати. Когда принц подходит ближе и садится рядом, сбрасывая пиджак, румянец на щеках всё же проступает. В попытках справиться с противоречивыми чувствами, она на ощупь хватает подушку и со всей силы заезжает по лицу своему спутнику: - Серьёзно? В такой момент? - Выслушай, - Луис поднимает на неё глаза и роется в карманах скинутого пиджака. Кларриса смотрит на него с подозрением, всё также сжимая в руках подушку, пока принц не извлекает на свет два пузырька. Непонимание сменяется смутным осознанием, она опускает подушку и берёт пузырёк из чужих пальцев, внимательно рассматривая со всех сторон. - Это... - Да. Яд. Кларриса и без него догадывалась, но ответ в лоб всё же заставляет её вздрогнуть. - Для кого они? - Перси и Амадей. - Первый и второй принц, - Кларриса поднимает взгляд от пузырька на Луиса. - Твои братья. Зачем...? - Чтобы стать королём. Чтобы сделать тебя своей королевой. Чтобы никто не мог разрушить наше счастье. - Скольких ты готов был убить? - Сколько понадобится. Хоть весь мир выжечь адским пламенем. Я думал, что если ты будешь со мной, цена не имеет значения. Но я ошибся, - Луис открывает свой пузырёк, не решаясь поднять глаз на возлюбленную. - Я думал, что забочусь о нас двоих, и упустил момент, когда начал заботиться лишь о себе. Я добился своего страшной ценой, я должен был знать, что ты бы никогда этого не захотела. Но я ошибся. И собираюсь исправить это сейчас, - он подносит пузырёк ко рту и прежде, чем Кларриса успевает хотя бы ахнуть, выпивает залпом. Пузырёк летит в стену, разбиваясь и падая на землю мелкими осколками, а принц начинает кашлять кровью, падает на мягкую перину, не в силах удержать равновесие. Он поворачивает голову к по-настоящему испуганной Кларрисе и слабо улыбается: - Кажется, я переборщил с жертвенностью. Не стоило мне тебя искать. Поэтому, прошу, - он закашливается, и Кларриса хватает его за руку, роняя пузырёк на перину, и склоняется к чужом лицу. - В следующей жизни найди меня сама. - Обещаю, - по лицу Кларрисы вновь текут слёзы, она изо всех сил обхватывает чужую руку и целует, целует, целует, пока её хозяин рядом задыхается. Она целует до тех пор, пока чужие пальцы не перестают дёргаться в предсмертной агонии. Она хватает пузырёк и, так же, как и принц, выпивает всё до капли, падая рядом, переплетает свои живые пальцы с его мёртвыми. Последним, что она видит в этой жизни, становится бледное, мёртвое лицо любимого врага, когда с её губ слетает тихое "клянусь". *** - Бригада помощи прибыла на место! – Нил резко распахивает дверь, намеренно как можно громче ударяя её об стену в месть Аарону. Как оказывается, зря, ведь Миньярд в наушниках, зато от неожиданности дёргается Мэтт, едва не сломав замысловатую вещицу в своих руках. С первого взгляда может показаться, что это лосиные рога, какие иногда вешают охотники в гостиных, чтобы похвастаться уловом, но Нил имел достаточно опыта с разными частями диких животных, чтобы точно определить, что это не они. Эндрю со спины подходит к Аарону и наклоняется через плечо, заглядывая в его конспект. Старший близнец, боковым зрением заметив брата, снимает наушники и оборачивается к комнате, кивая Мэтту: - Вот тебе ребята на побегушках, потом скажи спасибо Ники, что организовал. Рассказывай, что да как, и не трясись так. Не бросит она тебя, если что-то выйдет не идеально. - Если придерживаться такой позиции, то от "не идеально" можно скоро перейти к "посредственно", а если и на это смотреть сквозь пальцы, то оно легко превращается в "неудовлетворительно". Только сейчас Нил замечает на верхнем ярусе двуэтажной кровати на удивление тихого Кевина, с ноутбуком под боком и блокнотом в одной руке и карандашом в другой. Видимо, анализирует недавний матч – вот и объяснение, почему вдруг такой тихий. Аарон хватает со стола карандаш и швыряет Кевину в затылок: - Если так рвёшься раздавать советы, спустись и помогай. - Я занят, если не видишь. - Вижу, пока ещё не минус десять. Вот сиди и занимайся молча, королева экси. Кевин бормочет себе под нос что-то на французском, что Нил переводит про себя примерно как "язва сибириская", и засовывает в ухо второй наушник, прибавляя громкости. - Это было грубо, - качает головой Рене. - Это было по факту, и вам же легче. Я ж его знаю, ему дай волю - к каждой мелочи придерётся, а Бойд и так в не лучшем состоянии, - Аарон берёт ещё один карандаш и кидает в спину Мэтта, привлекая его внимание. – А ты не кисни, нормально всё будет. Ты вон уже даже не один. Кстати, ты просил напомнить, что завтра в семь тебе нужно сходить закрыть больничный. - Спасибо, я и правда забыл, - на лице Мэтта впервые за последние пять минут проступает привычная улыбка. Аарон кивает и натягивает наушники. Нил медленно переводит взгляд с Кевина на Мэтта, с Мэтта на Аарона, а потом и на Эндрю. Последний лишь пожимает плечами, отталкиваясь от стола брата, и возвращается к троице. - Нил, всё хорошо? - Рене осторожно дёргает Нила за рукав толстовки, заставляя запутавшийся мозг собрать мысли в кучу. - Забей, - отмахивается Нил. - Просто непривычно видеть заботливого Аарона. Тем более, заботливого к Мэтту. - Да тут ничего необычного, - Мэтт кладёт недо-рога на матрас и начинает рыться под кроватью. - После того, как у нас с Монстрами установился мир, оказалось, что мы с Аароном прекрасно сочетаем наши характеры. У нас даже было двойное свидание с Дэн и Кейтлин, и это было очень весело. И по секрету, - Мэтт вылезает из-под кровати с, видимо, выпавшим ранее лобзиком и переходит на шёпот. - Ему просто нравится ставить на место Кевина. Отыгрывается за тренировки. - Так это не секрет, - хмыкает Нил. - Всем тут нравится ставить на место Кевина. Нет лучше зрелища, чем сын экси, который понимает, что все здесь не ловят каждый его чих. Это что, кстати? - Ах, это? - Мэтт берёт в руки своё творение, явно недоделанное. - Что-то наподобие крыльев. Но сломанных. - Падший ангел? - уточняет Рене. - Угу, - кивает Мэтт. - Кстати, Рене, можно попросить тебя об одолжении? Там в шкафу висит платье. Не могла бы ты примерить? Хочу кое-что прикинуть. Рене кивает и подходит к одёжному шкафу, распахивая створки. Белое платье до пола покачивается на вешалке, Рене пропускает ткань между пальцев, задерживает взгляд на голой спине, но снимает с вешалки, запираясь вместе с ним в ванной. - А у неё своего нет? - выгибает бровь Эндрю. - Есть, просто... - Мэтт запинается, заламывает пальцы. - Это мой подарок. - И ты не знаешь размер одежды своей девушки? - Знаю, просто... Сам увидишь, - отмахивается Мэтт. - Раз уж вы здесь, можете помочь с крышей? - С крышей? - сразу реагирует Нил. - А причём здесь крыша? Мэтта малость передёргивает под ледяным взглядом Эндрю, но он поясняет: - Я хотел найти большую площадку с атмосферным видом, где мы будем лишь вдвоём. Крышу общежития легко обустроить, как я хочу, да и там никого не бывает. - Я не "никто", я "ничто", - с самым серьёзным видом заявляет Нил. - И уверяю тебя, я бываю на крыше достаточно часто. Эндрю подавляет смешок, но, может, Нилу просто слышится. Мэтт осуждающе смотрит на младшего близнеца, но не комментирует. Отношения этих двоих оставались загадкой даже для Лисов, и они не особо стремились влезать, кроме, разве что, Ники, но тому было достаточно чего-то тяжёлого, полетевшего в его сторону, чтобы понять, что ему в данный момент не очень рады. Дверь приоткрывается, и в комнату возвращается Рене, не слишком быстро крутится вокруг своей оси, позволяя рассмотреть посадку со всех сторон. Мэтт тут же забывает про двоих сокомандников, задумчиво вглядываясь Уокер в район лопаток: - Замри спиной, по... - Мэтт осекается, когда Рене показательно приставляет палец к губам и кивает на Эндрю неподалёку. - Прости, чувак, забываю. Рене, будь добра, замри спиной. Миньярд фыркает, а девушка выполняет просьбу, выглядывая через плечо на троих, по крайней мере, сильно удивлённых парней. Мэтт осторожно, как будто опасаясь чего-то, подходит ближе, его пальцы очерчивают чернильный контур. Нил тоже подходит ближе, но не касается, вопросительно взглянув на Рене: - И давно она у тебя? - Почти десять лет, - вздыхает девушка, мягко останавливая руку Мэтта. - Я тогда смогла подобраться к какой-никакой верхушке банды. Но, когда они узнали, что я нахожу спасение в религии, набили мне эти крылья и объявили свою маленькую убийцу ангелом. Хотели показать, что могут хулить Бога, сколько им будет угодно, и ничего им не будет, а я - дура, - Рене жутковато улыбнулась. - Через два месяца их всех перестреляли. - Знакомая ситуация, да, Кевин? - оскаливается Нил, оборачиваясь к кровати. - Я знаю, что ты нас слышишь. У твоих наушников ужасное шумоподавление, а у меня чуткий слух. И сейчас я не слышу ничего. Кевин снимает наушники, с мрачным выражением лица спускается с кровати, даже не смотря на Нила: - Мне просто на тренировку пора. Тебя ждать? - Если поможешь организовать любовное гнёздышко, то вместе пойдём, - Нил оборачивается к Мэтту. - Так что ты там хотел понять? Мэтт возвращается к кровати, забирая оттуда свои самодельные крылья, прислоняет их к спине Рене, прикидывая что-то в голове: - Мне бы линейку. Нил в два шага оказывается у стола Аарона, утаскивая линейку прямо у него из-под носа. Тот, естественно, не оставляет подобную наглость незамеченной, и теперь уже пять пар глаз смотрят на обнажённые лопатки Рене, но девушку, кажется, это совсем не смущает. - Почему я раньше не замечал? - спрашивает Эндрю. - Она не такая большая, как видишь, и прячется даже под обычным топом, - Рене немного рвано выдыхает, пока Мэтт водит по её спине линейкой, одной рукой всё ещё удерживая крылья. - И в чём смысл бить тату для издевательств, если его даже не видно? - Раньше она была больше. Когда Стефани меня удочерила, отвела к тату-мастеру. Большую часть тату свели, а что осталось - огранили в такие же крылья, но меньше. - Бред, - фыркает Аарон. - Почему нельзя просто свести? - Потому что это важная часть прошлого, - вдруг подаёт голос Кевин, будто нарочно касаясь своего "ферзя". - Даже, если тёмная часть, это всё ещё напоминание о том, через что мы прошли, чтобы стать теми, кто сейчас. Напоминание об ошибках прошлого, чтобы мы не совершили их вновь. - С языка снял, чувак, - как-то грустно вздыхает Мэтт, наконец отходя. - Мы не должны забывать своё прошлое, каким бы ужасным оно не было, ведь это единственный верный способ избежать таких же ошибок в будущем. Теперь уже на Мэтта в мягком шоке пялятся несколько пар глаз, Эндрю и Кевин почти синхронно закусывают губы, заставляя Нила издать подобие смешка. Речь, конечно, хорошая, но малость не в стиле Мэтта. Хотя, раз в год и палка стреляет, и Аарон не ворчит. - Можешь переодеваться обратно, - прерывает чужие размышления Бойд, кивая Рене. - Я понял, насколько нужно подпилить. - Так что там с крышей? - напоминает Джостен, когда Уокер исчезает за дверью. - Ничего, - вместо Мэтта отвечает Миньярд. - Это наше место. Не обсуждается. - Именно, наше - значит, командное. - Нет. - Тогда что за "наше"? - Нил ловко переключается на немецкий. - Между нами с тобой ничего нет, у нас нет ничего "нашего". Глаза Эндрю обдают холодом, и Нил понимает, что перешёл черту: - Ладно, забудь. Но, думаю, мы переживём один день без крыши. Эти двое тоже заслужили своё "ничто". - Сто десять процентов, - говорит Эндрю на чистом английском после минуты раздумий. - Так в чём задача? - не выдерживает Кевин. - Чем быстрее сделаем, тем быстрее пойдём на тренировку. - Кевин-жить-без-экси-не-могу-Дэй, - проговаривает Аарон без пауз. - Сегодня четырнадцатое февраля, праздник, мать твою. Официальный для всех вы-ход-ной. У меня тоже вечером... - Он запинается, поймав сосредоточенный взгляд Эндрю. - Встреча. Так что, очень прошу, засунь своё экси в свою королевскую жопу на один день и дай остальным насладиться романтикой. А ещё лучше, позвони Мулдани и поздравь, это ведь и ваш праздник. - Вороны не празднуют, - отворачивается Кевин, складывая руки на груди, будто стараясь закрыться. - Даже дни рождения. - Ты не Ворон. - Она Ворон, всё ещё Ворон. - Тогда тем более, помоги ей отпустить всё это сектантское дерьмо, - Аарон тычет Кевину пальцем в грудь, едва дотягиваясь. - Кто, если не ты? - А может мы не будем сегодня обсуждать Воронов? - кривится Нил. - Не порть мне настроение. - Ты портишь мне его одним своим существованием, потерпишь. - Ребят, давайте не ссориться в праздник, - Мэтт встаёт между Нилом и Аароном, бросает взгляд на Эндрю. - Так...? - Чтобы завтра там не было ни следа ваших любовных воркований, - равнодушно отвечает Миньярд. - Я тоже помогу, - Рене выходит из ванной, протягивая Мэтту сложенное платье. - Что нужно сделать? Мэтт благодарно кивает и складывает платье на матрас, снова залезая под кровать. Компания несколько секунд наблюдает за его исканиями, пока на свет не появляются несколько длинных и запутанных мотков гирлянд и две немаленькие коробки, а сверху Бойд ставит флакончик духов: - Вот, ещё добавить запах для реалистичности. Разложить, как хотите. А гирлянды по краям. А, ещё надо туда притащить генератор из моей машины, чтобы было, к чему подключить, но тут я сам. Буду весьма признателен. Нил подходит к одной из коробок, открывая, и неожиданно обнаруживает внутри неизвестное устройство. - Зачем тебе дым-машина? - интересуется заглянувший сзади Кевин. - Для атмосферы, - отвечает Мэтт, уже возясь лобзиком с крыльями. - А целая коробка искусственных цветов? - спрашивает уже Эндрю. - Для атмосферы. Прежде, чем вы спросите, да, гирлянды тоже для атмосферы. - Хочешь превратить крышу в сказочный лес? - мягко уточняет Рене. - Угу, - отвечает Мэтт, не отрываясь от работы. Рене по-доброму хихикает. - Вот бы для меня кто-то так постарался. - Не вижу в этом смысла, но ладно, - Кевин захлопывает коробку, поднимая на руки и охая. - Эндрю, пошли, откроешь мне крышу. - Ты хоть умеешь эту штуку настраивать? - Видел пару раз, как это делали другие перед началом телешоу, - уклончиво отвечает Кевин. - Я с вами, - Нил подхватывает вторую коробку. - Рене, поможешь с запахом? Всё же тут ты лучше всех разбираешься в духах. Аарон, можешь остаться здесь. - Да уж с вами пойду, - старший близнец собирает себе все мотки гирлянд. - Обеспечу Бойду не отвлекающие условия труда. - Ты такой милашка, на самом деле. Начинаю понимать Кейтлин. - Ещё раз назовёшь меня милашкой - слабительное подсыплю. Мэтт испуганно ойкает и возвращается к работе, пока небольшая группа, предводимая Эндрю, движется на крышу. *** - Говорю же тебе, здесь мы поймаем ещё больше! Этих лис тут как грязи! - Странно это... Если их так много, почему местные сами не переловили? В чём подвох? - Трусят и всё, какой может быть подвох? - Тебе наших двух десятков мало? - Денег много не бывает, как и их источников. Чем больше лис, тем больше шкурок, и тем больше бабла! "Тревор, мне страшно" Лис переводит взгляд глаз-бусинок с охотников на свою младшую сестру. Та лежит, свернувшись комочком, у дальнего края клетки, её хвост дрожит, выдавая страх. "Знаю, Лили, но мы должны держаться. Я что-то придумаю, правда" Лисичка сильнее зажимается и тихо поскуливает, её плач подхватывают несколько лис из соседней клетки. Охотники даже не обращают внимания, продолжая спорить между собой. Люди до сих пор считают, что лисы скулежом общаются между собой. Сильно же они удивились бы, если узнали, что животные ничуть не уступают им в интеллекте или эмпатии, и даже превосходят, ведь умеют общаться телепатически. Жаль только, что всем плевать на то, как умны и благоразумны белые лисы, всем важна лишь их шерсть. Некоторым ещё зубы и глаза ведь они свято верят, что те приносят удачу. Мерзость. Их с сестрой выловили за морем, убив перед тем их старую и слабую мать со слишком испорченной шерстью, а Тревор ничего не смог сделать, ослабленный ядом из выпущенной в него стрелы. Он сам не знал, почему ещё не умер. Может, доза была небольшой, а, может, он оказался слишком выносливым, но, в сущности, значения это не имеет. Пусть он не умер сразу, он умирает сейчас. Ежечасно, ежеминутно. Он уже едва ли может подняться на лапы, но прикрывается перед сестрой простым нежеланием. Он гонит от себя мысли о смерти и правда пытается что-то придумать. Не ради себя, но ради Лили: она не должна проживать, отсчитывая дни до своей кончины, не должна провести ни минуты в одной клетке с бездыханной тушкой брата. Но в голову не приходит ничего. Ни одного варианта. Ни одной идеи. Они в ловушке, и это его вина, что он не смог защитить мать, не смог уберечь сестрёнку, не смог убить тех, кто принёс столько боли его семье и стае. Увы, их спасёт только чудо. Кажется, охотники всё же договариваются, потому что хватают свои чёртовы арбалеты и уходят. Стоит двери захлопнуться за ними, некоторые из лисов начинают носиться по клетке, стараясь выбить прутья или деревянный потолок головой. Тревор смотрит на это с усталым сочувствием. Его стая ещё пытается бороться, а он уже смирился. Он всегда был реалистом, и сейчас им остаётся. Он видит, как Лили общается с другими телепатией, слышит и в своей голове чьи-то голоса, но не разбирает ни слова. Его клонит в сон, и он поддаётся. Чем больше сил он потратит на сопротивление, тем быстрее яд его убьёт. А так, может даже сможет проснуться ещё раз. Кажется, будто он задремал всего за минуту перед тем, как его разбудил грохот дверей, голоса вернувшихся охотников и визги, похожие на его стаю, но в то же время другие. Он неохотно приоткрывает один глаз, оглядывая "новичков", которых уже пересадили в клетки. Новых лис штук пятнадцать от силы, их шерсть рыжая. Тревор ещё не видел таких лис; розовых, синих, даже чёрных, но вот рыжие - что-то новое. Видимо, так и выглядят заморские стаи. Что ж, довелось узнать что-то новое перед смертью, уже достижение. Тревор уткается мордой в пол, когда слышит голос в своей голове. "Не бойся, я пришла спасти тебя" Тревор приподнимает морду и видит перед собой довольно крупную молодую рыжую лисицу. Она не издаёт ни звука, пока её клетку опускают, лишь скалит зубы, но это больше смахивает на показуху. Тревор движет ухом, выражая сомнения. "Я тебя знаю?" "Да, просто не помнишь. Передашь своим?" "Не буду обнадёживать раньше времени, да и тебя не стану. Нам не выбраться, я уже думал над этим" "Тогда просто жди. Увидишь" Что ж, спорить с ней незачем. Тревор хочет снова провалиться в сон - он уже настолько слаб, что не в состоянии открыть оба глаза, и приходится обходиться одним. Но закрыть его он отчего-то не торопится, наблюдая за лисицей. Та наворачивает круги в своей не слишком большой клетке, помахивая облезшим хвостом. Лили тоже проявляет интерес к новой породе и пялится на одного из лисов, примерно её ровесника. Кажется, ей сообщили то же, что и Тревору, потому что она начинает скакать по всей клетке, толкая головой Тревора в бок. "Нас вытащат, братик! Мы спасены!" - Да угомонись ты, тупая шавка! - один из охотников стучит по прутьям, звук эхом разносится по всей клетке. Лили дёргается и забивается в угол, дрожа всем телом. Тревор, поддаваясь братскому инстинкту, слабо рычит, насколько хватает сил. - Опа, ещё не сдох что ли? - заросший щетиной мужчина наклоняется к клетке, вытаскивая нож. - Так я помогу! - Фред! - одёргивает его второй. - Отстань. Сам помрёт. Ты и без того уже шкуру ему подпортил, криворукий. - Это я-то криворукий? - мужчина сразу теряет весь интерес к лису. - Да кем бы ты был без меня? Торговал бы дальше посудой на рынке и жил на те же гроши! Второй не отвечает, и Фред, фыркнув, уходит, его напарник исчезает следом, запирая дверь сарая. Стоит шагам за дверью затихнуть, рыжие лисы, как по команде, начинают грызть прутья своих клеток. Тревор поворачивает голову, глядя на рыжую лисицу, которая, как и её собратья, пытается перегрызть прутья. "Зубы сломаешь" "Не отвлекай" "Они переловили всю стаю?" "Вовсе нет. Мои сородичи сильны и опасны, люди не способны им противостоять и предпочитают держаться в стороне" "Однако вы здесь" "Один из наших увидел, как вас привезли сюда. Мы сдались специально, чтобы попасть к вам и вытащить. Магические лисы должны держаться вместе" Тревор не успевает ответить, потому что слышит хруст и радостное тявканье сестры, поворачивая голову. Один из лисов, наиболее крупный, выпускает из своего рта железный прут и выходит в сарай, лапой оттолкнув железку подальше, и направляется к клетке одного из белых, начиная грызть её прутья. Не успевает Тревор толком удивиться, как ещё один рыжий лис, освободившись, бросается на помощь к белой стае. Одни за другим рыжие покидают свои тюрьмы, и вот уже прутья их с сестрой клетки старательно грызут зубы, видимо, их вожачки. Лили всё ещё радостно тявкает, её настроение подхватывают другие молодые лисы, а Тревор просто смотрит на рыжую лисицу, не в силах оторвать взгляд. "Как тебя зовут?" "Кони" "Кони, послушай. Забирай мою сестру и уходи. Я не жилец" "Не говори ерунды. Я сказала, что пришла спасти вашу стаю, но изначально я пришла за тобой. Я поняла, что это ты, как только попала сюда. Я вспомнила тебя" "Может тобой движет добрая память о нашем старом знакомстве, которого я не помню, но будь благоразумной!" "Это ты ведёшь себя неблагоразумно!" - волчица щетинится и со всей силы дёргает прут, выдирая, откидывает его в сторону. "Подымайся" Лили тут же выскакивает на свободу, её тявканье становится громче, хвост дёргается из стороны в сторону. Тревор с полным удовлетворения взглядом наблюдает за веселящейся сестрой и чувствует, как сбоку его кто-то толкает. Кони пытается поднять его, поставить на лапы, и Тревор, поддаваясь чувству благодарности к нежданной спасительнице, всё же пытается. С трудом он поднимается на ноги и медленно выходит, пока вожачка придерживает его сбоку, поднимает взгляд единственного открывающегося глаза наверх, и его лисье сердце падает в хвост - за дверью людская ругань. Лисы, и белые, и рыжие, щетинятся, кто-то испуганно скулит. Но важно не это; все клетки сломаны, все лисы на свободе. У них есть шанс сбежать. У Лили есть шанс сбежать. "Беги! Я разберусь с ним!" - передаёт он сестре, когда дверь приоткрывается. - Какого дьявола вы тут разорались?! - Фред распахивает дверь, уже держа в руках свой любимый арбалет, и замирает, глядя на представшую картину. - Ах вы...! Он делает шаг вперёд, прицеливаясь на ходу. Тревор, собрав последние силы, делает рывок вперёд, попадая охотнику под ноги. Тот, не ожидав такого выпада, падает на пол с диким грохотом и криком, успевая выпустить лишь одну стрелу, но и та рикошетит от стены в землю. Через секунду на него накидываются бесстрашные рыжие лисы, и крики становятся громче, пока они рвут его на куски. Тревор, вконец обессилев, смотрит, как выбегает его и чужая стаи, как Кони выразительно смотрит на рыжего лиса, передавая телепатический приказ, и тот хватает зубами за шкирку Лили, вытаскивая отсюда. Теперь Тревор спокоен. Его сестрёнку спасли. Зубы Кони вцепляются в его макушку, она тащит его из ловушки под чужими ногами. Тревор видит, как ей тяжело, однако Кони всё равно не останавливается. Несколько лисов, бросив уже мёртвого охотника, помогают ей. Тревор натурально не может соображать. Кажется, яд дошёл до финальной стадии. Только вот прозвучавший с улицы звук он узнает из тысячи. С этим звуком он навсегда лишился матери, бросившейся на охотников в тщетной попытке защитить его и сестру. "Бегите!" - кричит он Кони, глядя на неё расширенным от испуга глазом. "Второй парень достал ружьё!" "Ружьё?" - на секунду замирает в удивлении лисица, и тут Тревор кое-что понимает. Заокеанье - мир неразвитых дикарей. Местные не ловили лис, потому что правда боялись. Они просто не имеют такого же оружия, как люди Великого Света. Эти лисы просто не знают, что такое ружьё. "Беги..." - он не успевает даже передать до конца свою мысль, как снова слышит выстрел практически рядом со своим ухом. Крупный лис дёргается и падает навзничь, красная кровь вытекает из его раздробленной черепушки. Второй помощник вожачки, ощетинившись, кидается на охотника, пока Кони пытается поднять на ноги призывным тявканием бездыханного товарища. "Не трать силы" - передаёт ей Тревор, слыша ещё один выстрел. Атакующий лис падает навзничь, пока охотник перезаряжает двухстволку. "Он мёртв. Ему и мне не помочь. Беги, спасайся" "Я спасу всех, кого смогу! Это мой долг предводителя!" "Меня уже не спасти! Яд почти закончил своё действие, я мертвец!" "Да как же ты не поймёшь, Луис...!" - окончания фразы не следует, потому что раздаётся ещё один выстрел. К великому счастью, Кони уже осведомлена о возможностях диковинной палки и успевет отскочить в сторону, и пуля попадает лишь в хвост. Шипя от боли, она двигается хаотично, стараясь приблизиться к охотнику, пока тот пытается нормально поймать её на мушку, а Тревор не может шевелиться от шока. Он не представлялся по имени, Кони не могла его знать. Однако она назвала его другим, и оно звучит так знакомо. Как звук королевских труб, как крики солдат. Пахнет шампанским и королевским садом. Выглядит как девушка в белом платье с золотыми украшениями на балконе дворца. Как Кларриса, в которую он был влюблён. Влюблён ещё с той жизни, когда её звали Анастейша. Выстрел рассеивает дымку воспоминаний. Всё происходит одновременно: прыжок лисы, звук выстрела, пробивающего грудную клетку и который должен был заставить её рухнуть навзничь, но лишь пронзил насквозь рыжее тело, потому что зубами она вцепилась в чужое горло, удерживаясь. Из шеи хлещет кровь, труп качается и валится вперёд, едва не придавливая собой Кони, но она успевает выпустить, падая где-то рядом с громким вздохом. В её животе сквозная дыра от пули, она истекает кровью и скулит от боли. Тревор, едва ли не чувствуя, как яд стекает к его сердцу, подползает к Кони, тыкает её носом. "Всё хорошо. Всё будет хорошо, Кларриса. Они придут за тобой. Они спасут тебя" "Никто не придёт. Я сказала им бежать и прятаться. Да и мне не жить" - взгляд лисицы становится мягким, почти сонным. "Но по крайней мере, ты меня вспомнил. Правда, кажется, я тоже припозднилась с поиском. Давай в следующий раз попробуешь ты. Если не получится, тогда снова я. Будем меняться, пока..." "Хватит" - перебивает её Тревор, лизнув её мордочку. "Мы лишь вновь и вновь будем повторять свои ошибки. Будем уничтожать жизни в попытках достичь нашего счастья. Ты - свою жизнь, я - жизни нас обоих, даже если не хочу. Мы не справляемся" "И что ты..." - мысль прерывается скулежом, полным боли. Тревор молчит, давая ей время отдышаться. "Что ты предлагаешь? Отказаться от тебя? Или сам хочешь отказаться от меня? От нас? Мы же поклялись!" "Поклялись. И провалились" - Тревор сжимается от того, как больно в груди, Кони тоже корчится. Наверное, общайся они, как люди, никакого разговора не вышло бы вовсе. "Я не прошу отказаться от "нас". Я лишь говорю, что мы не справляемся с тем, чтобы сделать "нас" счастливыми" "И что ты предлагаешь?" "Не искать друг друга. Даже не пытаться. даже если вселенная будет подталкивать нас к этому, не искать нарочно. Если высшим силам будет угодно, мы встретим друг друга без всяких подсказок. В одном из миров" Кони не отвечает, прикрывает глаза. Тревор тоже закрывает единственный глаз, распластавшись на земле всем телом. Он жалеет лишь о Лили, о том, что так рано оставил её. Но она сильная лисичка, она справится. Тем более, сейчас, в окружении союзников, без людей во всеоружии под боком. У неё всё будет хорошо. Может, однажды, в другой вселенной он встретит и её. "Клянусь" - слышит он слабый голос в своей голове. "Что больше не буду тебя искать" "Клянусь" - так же тихо повторяет он, испуская последний вздох. *** - ...и этот фрик ещё неделю написывал мне в инсте с разных аккаунтов! - в возмущении вскидывает руки Элисон, выпуская руль. Благо, они стоят на светофоре. - Я хотела расписать ему, какой он гондон, но Рене сказала поставить на беззвучку и игнорировать. Я так и сделала, и в конце концов он перестал, - она мягко нажимает на газ, когда загорается зелёный, мельком взглянув на Даниэль через зеркало заднего вида. - Дэн, что с тобой? Неприятные воспоминания о фриках-сталкерах? Прости, я на эмоциях. - Нет-нет, всё в порядке, - Уайлдс слишком явно выдавливает из себя улыбку. - Просто немного устала. - Ну неудивительно, мы же столько накупили, - хищно улыбается Элисон, вспоминая о забитом под завязку багажнике, но тут же её улыбка сходит на нет. Если так подумать, Даниэль в последние несколько дней... не Даниэль. Всегда позитивная и активная, настоящий дух команды, теперь она задумчива и молчалива, и даже несколькочасовой поход по магазинам, который организовала Элисон, чтобы помочь подруге отвлечься, не сработал. Элисон стучит новыми ногтями по рулю, краем глаза следит за дорогой, когда на деле её мысли заняты совсем другим. - Сегодня же день всех влюблённых, - начинает Элисон издалека, но тут же плюёт на эту тактику, спрашивая в лоб. - Как у вас с Мэттом? - С Мэттом? - сразу оживает Дэн. - А что с Мэттом? С Мэттом всё хорошо, очень хорошо, просто прекрасно! Да, с Мэттом у них всё хорошо. Гораздо лучше чем с Хьюго, или с Луисом, или с Тревором, или ещё с десятками имён, которых она не знала, потому что они не встречались в тех вселенных. И вот, спустя десятки, а может, и сотни миров они встретились случайно, как и хотели, как распорядилась судьба. Они были вместе уже несколько лет, и все эти годы были прекрасны. Дэн великолепно проживала их, встречаясь со своим лучшим в мире парнем и безо всяких воспоминаний, и также великолепно прожила бы без них и дальше. Она просто ухаживала за своим больным парнем, как любая нормальная девушка: мерила температуру, приносила еду, иногда читала сказки или супергеройские комиксы и заваливала вопросами Аарона, который хоть и "хирург, блять, а не терапевт", всё равно мог дать хороший совет. Мэтт шёл на поправку, и Аарон даже дал им двоим добро переночевать в кровати Мэтта при условии, что они будут исключительно спать. И в эту ночь всё пошло не так. Она увидела всё. Она вспомнила всё. В последние пару дней она отдалилась от Мэтта, да и он не старался приблизиться, как раньше, всё время занимался чем-то, что прятал при попытке Дэн войти в его комнату, и даже подговорил Ники не позволять Дэн подойти к его кровати, когда сам Мэтт в душе или занят своими важными делами. Узнала об этом Дэн от того же Ники на обеде, потому что сама бы и не подумала лезть под кровать к своему парню. Она ему доверяла, и если он хотел иметь свои маленькие секреты, он имел на это право. Особенно, сейчас, когда у них, кажется, снова появился общий маленький секрет от всего мира. Машина тормозит на университетской парковке, и Дэн вылезает с заднего сидения, чувствуя на себе три пары внимательных глаз. У входа в универ стоят Эндрю и Нил, раскуривая свои сигареты, а чуть поодаль, чтобы не дышать дымом, к стене прислонилась Рене. - О, мальчики, вы как нельзя кстати! - возбуждённо кричит Элисон, махая с переднего сидения. - Поможете с пакетами? Нил тушит сигарету, выкидывая в мусорку окурок, и подходит к машине. Эндрю, спустя пару секунд, следует за ним. Пока Элисон открывает багажник и придумывает, как наиболее продуктивно загрузить руки двоих сокомандников, Эндрю обманчиво-спокойно смотрит на Дэн: - Ты тоже постарайся не испортить наше место розовыми соплями. - Чего? - Даниэль глупо хлопает глазами, когда чувствует лёгкое касание до своего локтя. - Пойдём, - несильно тянет её за собой Рене. - Я всё объясню. Дэн послушно идёт следом. Элисон и мальчики остаются далеко позади, пока они минуют лестницы и комнаты, и в конце концов оказываются перед дверью, которую Дэн старалась избегать все эти дни. Рене легко толкает её, затаскивая Даниэль за собой в комнату. Обстановка внутри привычная: всё те же разбросанные, как попало, вещи и учебники, Кевин в кресле-мешке с ноутбуком на коленях и Ники, воркующий над Аароном на немецком, приукрашивая его к какой-то встрече. Рене проходит мимо парней бросая обрывочные приветствия, Даниэль просто кивает, стараясь не думать о Мэтте, которого здесь нет. Она всё ещё не знает, как он воспринял те воспоминания и смогут ли отношения продолжаться. Смогут ли они забыть прошлое и жить в счастливом настоящем после стольких ошибок? Да, они поклялись, но люди меняются, а они тем более. Её новый парень может испугаться подобного прошлого и сбежать, и Дэн даже не будет его винить. Рене запирает их обеих в ванной и протягивает Дэн белое платье, от вида которого сердце девушки пропускает ещё один удар. Она умирала в белом платье, она разделила яд вместе со своим любимым. Это не может быть совпадением, она уверена, что Мэтт помнит всё то же, что и она. Чувствует это. Что он хотел сказать этим? Что она мертва для него? Что он не хочет знать Дэн, что всегда будет видеть в ней Кларрису? Почему именно её? - Мэтт сказал, что это подарок тебе, - прерывает её поток мыслей милая Рене. - Там открыта спина, так что лифчик лучше снять. Впрочем, как хочешь, Мэтт же любит тебя любую. Дэн сглатывает. Любую. Однако всё равно именно это платье. Он мог мог любое, но выбрал именно такое. Дэн мотает головой и скидывает одежду. Плевать, будь что будет. Она сильная, она справится, переживёт расставание. Ещё одно расставание... По крайней мере, в этот раз, когда они расстанутся он останется жив. Когда они выходят в комнату, Ники всё ещё даёт наставления, но уже не Аарону, а Кевину, склонившись над ним, тогда как Миньярда вовсе нет в комнате. Кевин сидит в своём кресле-мешке, ноутбук отложен в сторону, а в руках он сжимает телефон, поджав губы в явной неуверенности. Они одновременно поднимают глаза на девушек, и Ники начинает светиться: - Ты просто красотка! Господи, у всех моих соседей просто великолепный вкус, несмотря на то, что это девушки. К тебе тоже относится, - он толкает Кевина в плечо. - Нет, конечно, она явно та ещё сука, но если ты её выбрал с твоими-то стандартами, она не может быть ужасна. Так что давай, возьми телефон и... - Да понял я, понял! - Кевин вскакивает с мешка, проходит между Дэн и Рене и запирается в ванной. Ники мечтательно вздыхает. - Ах, дети! Первая любовь - это так трогательно. - Ты старше его всего на два года, - мягко улыбается Рене. - Главное слово "старше", - Ники выпячивает грудь и подмигивает Дэн. - И тебе удачи, капитан. - Спасибо, - плечи Дэн немного расслабляются, и она позволяет Рене вновь увлечь себя. Они идут по лестнице наверх, и на последнем этаже Дэн понимает, что её, кажется, ведут на крышу. Слова Эндрю начинают обретать смысл. Интересно, как они его уговорили? Рене мягко толкает Даниэль к приоткрытой двери и, показав напоследок большой палец, спускается обратно. Даниэль подходит к двери, заносит руку над ручкой, но не нажимает. Сердце стучит, как бешеное, дыхание то и дело прерывается. Она вроде и понимает, что не может стоять так вечно и что ей надо войти туда и принять с честью решение её парня, каким бы ранящим оно не было. Но всё же страх обуревает её. Страх, что он откажется от неё, что захочет закончить их отношения в попытке разорвать порочный круг. Или что она просто не нравится ему такой, какова сейчас. Может, он захочет переделать её под одну из прошлых "Даниэль"? Это будет сложно, учитывая, что у неё нет ничего общего с тем жизнями, где они видели друг друга. Да и она слишком горделива, чтобы подстраиваться под кого-то, даже если это Мэтт. Мысли Дэн прерываются сами собой, когда дверь начинает открываться. Она на автомате делает шаг назад, чтобы не быть зашибленной, и из-за двери выглядывает встревоженное лицо Мэтта, смотрящего куда-то себе под ноги. Он останавливается на пороге, поднимая взгляд и останаваливая его на лице Даниэль: - О, ты здесь...? А я уже начал волноваться. Пойдём. Мэтт улыбается, когда протягивает ей руку, но Дэн всё равно колеблется. На лице Мэтта отражается удивление, но он ничего не говорит и не делает, просто смотря на неё. Наконец, Дэн решает, что не стоит оттягивать неизбежное. Как говорят, перед смертью не надышишься. Она кладёт свою ладонь поверх пальцев Мэтта и скользит за ним на крышу. Вид с самого входа открывается просто потрясающий. Дэн опускает глаза, чтобы осмотреть крышу, ожидая увидеть пустую площадку, но вместо этого гулко сглатывает: крыша усыпана десятками цветов всех окрасов и видов, едва проглядывающихся сквозь лёгкую дымку, подсвеченных слабыми огоньками, как от гирлянд. - Нравится? - участливо спрашивает Мэтт с полуулыбкой, проводя Дэн чуть дальше. - Я так и не успел увидеть ваш лес, но в нашем было много таких цветов. И всегда был туман от болот. Ну и светлячки, без них я бы точно пару раз утонул. - Это... неожиданно, - Дэн идёт, подчиняясь рукам, и, если честно, действительно любуется атмосферой. Так... тихо. Волшебно. Умиротворённо. Если, конечно, не вспоминать, о каком мире думал Мэтт, когда делал это. Бойд останавливает её и опускается на колени, зарываясь в искусственный туман, пока Дэн переключается с обстановки на него самого. Она плохо помнила, как выглядел Луис, но не сомневалась, что и костюм Мэтта был аллегорией на прошлую жизнь. Не хватает только... - Можно я надену? Они, конечно, не такие большие, как твои, но всё же лучше, чем ничего. Дэн смотрит на крылья, сделанные, по-видимому, из фанеры, и кивает. Мэтт подходит сзади, помогает закрепить их на лямки на плечах, приделанные к его творению. Даниэль спиной чувствует холод "крылышек" и на удивление спокойно выдыхает. Она на самом деле любила свои крылья, несмотря на то, что остальное тело считала уродливым. Крылья были способом сбежать, атаковать, защитить. Крылья были символом силы и свободы, отражали её натуру, как нельзя лучше. - Не тяжело? - уточняет Мэтт. - Если что, ты всегда можешь их снять. - Нет, они хорошие. Спасибо, - Дэн скашивает глаза в сторону, когда Мэтт выходит из-за спины, набирает грудью воздух и выпаливает. - Не ходи вокруг да около: ты хочешь расстаться, да? Бойд замирает и в шоке смотрит на Даниэль. Та, осознав, что, возможно, всё же поторопилась с выводами, прячет лицо в ладонях: - Прости, прости, прости. Просто это всё так неожиданно, и... - Она поднимает лицо, но до конца ладони не убирает. - Ты ведь видел тот сон. - Видел, - кивает Мэтт, мягко кладёт руки Даниэль на плечи. - Мы оба совершали ошибки. Я был эгоистом, и даже сейчас, - он грустно смотрит на Дэн. - Я сделал то, что я хотел, не спросив, хочешь ли этого ты и, видимо, заставил тебя зря волноваться. Ты подумала, что я брошу тебя... - Что я не нравлюсь тебе такой, какая я сейчас, - перебивает Дэн. - Ну, раз уж мы говорим честно. - Нет, конечно! - Мэтт так комично машет руками в отрицании, что у Дэн невольно вырывается смешок. - Я просто хотел сказать, что, - он отворачивается, смотрит вдаль, на опускающееся за горизонт солнце. - Что, наоборот, несмотря на всё то плохое, что случилось между нами, я всё ещё люблю тебя. Что я принимаю все эти обстоятельства и свои ошибки, что я не забыл о них. И что я смею надеяться, что и ты, помня каждого другого меня, полюбишь меня нынешнего. Руки Дэн ложатся на чужие щёки, заставляя Мэтта с силой втянуть носом воздух. Даниэль наклоняет его лицо к себе и целует, глубоко, чувственно. Её руки блуждают по волосам Мэтта, слабо треплют их, как трепали когда-то, много лет и реальностей назад, его волчьи уши. Когда они отстраняются, Дэн уверена, что Мэтт понял её. Это не было "я тебя люблю", сказанное вслух, но это было "любила, люблю, и буду любить" выраженное в каждой черте лица, в каждом нежном, аккуратном прикосновении, в каждом тихом и сладостном выдохе. И Мэтт понял. - И, ну... - на его губах расцветает озорная улыбка. - Была ещё одна причина, почему я сделал всё это. Это, - он обводит рукой крышу. - Отражение миров, где мы не смогли обрести своё счастье. Но в конце концов мы своего добились, - Мэтт неожиданно начинает смеяться. - Это мой крик судьбе! "Ты подкинула нам столько хуйни, но по итогу, мы всё равно смогли исполнить своё желание. Все миры, где ты заставляла нас страдать, мы можем воссоздать и превратить ужасные воспоминания в прекрасные! Вот так вот!" - Мэтт останавливается, пытаясь выровнять дыхание, пока Даниэль в шоке пялится сначала на него, а потом и на всё то, что он сделал. Столько усилий, столько стараний, просто чтобы добиться своего и рассмеяться судьбе в лицо. В этом весь Мэтт. И ей это нравится. Даниэль, не сдержавшись, смеётся вслед за Мэттом, делает несторожный шаг назад и едва не падает, запнувшись обо что-то, начинает размахивать руками в попытках удержать равновесие. Крепкие руки подхватывают её и прижимают к себе, в глазах Мэтта читается испуг. На губах Дэн вновь расцветает ухмылка. - Представь, как было бы неприятно, если бы я вдруг упала и разбила голову об бетон? Наказание судьбы за твою гордыню, - она даже не успевает договорить, когда чужие руки прижимают её ближе к себе. - Всё-всё, просто шучу. Пусти. - Я больше не позволю ей забрать тебя у меня, - Мэтт утыкается носом в чужое плечо. - Ни за что. Я слишком долго этого ждал. Уберу сейчас же эту дым-машину. - Тогда давай совсем с крыши уйдём, - Дэн наконец свободно вздыхает, когда её выпускают, разминает затёкшие плечи. - Угу, - кивает Мэтт. - Подожди меня в комнате, я пока уберу, а то от Эндрю не поздоровится. - Я помогу, - Дэн опускается на колени, начиная на ощупь собирать цветы. На возражения Мэтта она лишь отмахивается. - Вместе всегда и везде, помнишь? Уборка тоже считается. Куда там их складывать? *** - Вау, оказывается, Эндрю умеет давать дельные советы по свиданиям, - Дэн зачерпывает ложку мороженого и тычет в губы Мэтта, который тут же проглатывает угощение. - Но, по-моему, он разозлился, когда Нил вызвался сбегать мне за этим мороженым, - грустно вздыхает Мэтт. - Но потом тот принёс и ему брикет и сигареты, и вроде успокоился. - Получай! - кричит Ники, проводя какой-то суперудар на приставке. Кевин скрежечет зубами, отводя своего персонажа в сторону и лихорадочно продумывая тактику ответного наступления. Они оба в наушниках, так что парочка не переживает, что их подслушают. Бальная одежда валяется в стопке Мэтта для еженедельной стирки, он сидит в одной футболке и домашних штанах, пока на Дэн пижамные шаровары и толстовка Бойда с надписью "ты звезда". В конце концов, Дэн ему её и подарила, а значит имеет на неё все права. Спорная логика, но их обоих она устраивает. - Иронично вышло, - Мэтт ловит губами ещё одну ложку ванильного пломбира и сглатывает. - Загадав желание в уничтоженной катастрофой современной Америке, мы исполнили его всё в той же современной Америке. Можно считать, что мы видели будущее, о котором должны предупредить землян? - Я очень надеюсь, что в этот раз обойдётся без катастроф, - выдыхает Дэн, зачерпывая мороженое. - Мне того раза хватило. - Как думаешь, - задумчиво тянет Мэтт после минуты мирного молчания. - Мы встретимся вновь? В плане, мы столько перерождались лишь из-за желания. Сейчас оно вроде как исполнилось. Что дальше? - Не знаю, - честно отвечает Дэн. - Однако, если цикл окончен... я была рада любить тебя. В любой из вселенных. - А если всё продолжится? - Тогда каждый раз, когда судьба соблаговолит соединить нас, я полюблю тебя вновь, - Дэн кладёт ладонь поверх пальцев Мэтта и мягко улыбается. - В любой вселенной, сколько бы лет ни прошло. Я буду любить тебя и только тебя. Клянусь. На губах Мэтта расцветает улыбка, он поднимает ладонь Даниэль и целует её костяшки. - И я клянусь.
