Весна

События после задания легенд Фурины. Фурина присела на краешек кровати, облегчённо вздохнув и прикрыв глаза. Кровать под ней заскрипела. Девушка с удивлением обнаружила, что эта комната уже стала ей дорога. Да, здесь старая мебель, грязный потолок, стены в разводах - в общем, не дворец Мермония - но именно здесь она впервые спокойно заснула, понимая, что завтра ей не нужно будет играть роль другого. Именно здесь она обрела свободу и поняла ее истинное значение. И здесь она начала вести дневник, не боясь, что его кто-нибудь прочитает и узнает секрет Гидро Архонта. *** Фурина сжимала в руке свой глаз Бога. Он был холодным и гладким. И таким реальным... Девушка очень боялась, что все окажется сном, а затем она проснется вновь во дворце Мермония. Но дни шли, а она не просыпалась. Запись из дневника Фурины "...Я думала, что после наводнения все начнут презирать меня - в конце концов, для жителей Фонтейна я являлась Гидро Архонтом, который в опасную минуту не защитил их... Но я не была права: на самом деле именно после наводнения я смогла узнать, что такое человеческая дружба и поддержка. Все пятьсот лет у меня не было возможности сблизиться хоть с кем-то, но теперь у меня есть те, кому я могу довериться. Но все же кое-что у меня не выходит из головы. Я никогда не смогу простить себе одного: гибели жителей Пуассона. Я должна была спасти их, хоть и не знаю, как. Много раз я под покровом ночи возвращалась в Пуассон, потому что я должна своими глазами видеть, к чему привело мое бездействие. Мне говорили, что я слишком многого требую от себя, и они правы. Но все же это необходимо. Я должна нести ответственность за тех, кто считал меня своим Богом..." *** Прошел ровно месяц с наводнения в Фонтейне. Новая запись в дневнике "...Все постепенно приходит в норму. Хотя... Нет. Я завела этот дневник, чтобы хотя бы здесь открыть себе глаза на правду. И сейчас я обманываю саму себя. Мне совсем не хочется этого писать и вообще признавать, но здесь, в Фонтейне, я больше не чувствую себя дома. Я пыталась избавиться от этого чувства, как могла, но не вышло. Слишком много боли, слишком много плохих воспоминаний, которые режут, как тупой нож. За моей спиной перешептываются, я люблю на себе взгляды, наполненные презрением и скрытым гневом. Я начинаю бояться за свою жизнь. Как слабая девушка, которая даже глазом Бога управлять не умеет, сможет защитить себя? В Пуассон я могу приходить только ночью: днём мне там точно будут не рады. Я не могу винить жителей Фонтейна в их отношении ко мне: им ведь ничего не известно... Но здесь я оставаться больше не могу. Уж лучше исчезнуть, тихо и незаметно, чтобы никого не потревожить. Не думаю, что обо мне кто-то вспомнит..." В маленькой комнате раздались тихие всхлипы. Девушка уронила голову на руки и заплакала. Слезы одна за другой падали на страницы тетради и впитывались в бумагу, словно их и не было. Фурина до крови впилась пальцами в ладонь, но и это не помогло ей успокоиться. Она ненавидела себя за слезы, считая их душевной слабостью. Девушка знала, что есть множество людей, которые к ней хорошо относятся, но... У нее все же не было ни одного друга, лишь знакомые. У нее не было человека, к которому можно прижаться и зарыдать, не стесняясь, с которым можно смеяться без стыда и неловкости. Фурина вдруг почувствовала себя очень одинокой. *** Хотя Фурина жила уже более пяти веков, она была человеком, а следовательно, обладала всеми чувствами, присущими людям. Да, она не могла испытать счастья из-за своего проклятья, но все же в ее жизни были хорошие моменты. У нее были и друзья, тоже люди, самые обычные, которые, конечно, не жили столько, сколько живёт она. И Фурина была на похоронах каждого своего друга - переодетая, чтобы никто не узнал ее. И с каждой брошенной горстью земли, с каждой заколоченной крышкой гроба, с каждой молитвой, с каждой слезой она будто теряла часть себя. Она помнила всех тех, кто ненадолго, но все же скрасил ее серые будни. Они были словно искры, горевшие ярко-ярко, но сгоравшие из-за собственного пламени. В конце концов Фурина перестала сближаться с людьми. Боль от их утраты только приумножала ее ежедневную боль, словно ей сыпали соль на рану. Поэтому она уже давно была одинока. *** Девушка твердо решила покинуть родной город. Убраться куда угодно, но только подальше от стыда, страха и незаглушаемой боли. Автору есть что сказать: во-первых, я не считаю Фурину виновной в смерти жителей Пуассона. Возможно, это прозвучит как отговорка, но если бы она рассказала о результатах своего расследования (про аномалии в Пуассоне), то подняла бы волну паники. Недовольства возникли бы гораздо раньше, и страх смерти жителей Пуассона и всего Фонтейна наверняка помешал бы исполнению плана Фокалорс. Плюс, божественность Фурины тоже подвергли бы сомнению гораздо раньше, чем необходимо. Во-вторых, никто за спиной Фурины не перешептывался и никто не хотел ее убить - это она себя накрутила, потому что считала себя виновной в смертях жителей Пуассона и думала, что за них придут мстить. И в-третьих, конечно, много кто переживал, когда она уехала. Фурина считает, что никому не нужна, но это совсем не так.