Весна

Грязное, заляпанное зеркало, в котором отражалась только темнота, даже чернота маленькой комнаты. Глухой стук шагов по шершавому ледяному полу. Хотя стуком этот звук назвать очень сложно, так он был тих и незаметен, словно обладатель этих шагов не касался пола. В зеркале начинает вырисовываться фигура человека, и из мрака выступает бледная, худая, изнеможенная фигура, сверкнув синими глазами. Этот силуэт принадлежит Фурине. Приближаясь к зеркалу, она шла все быстрее и быстрее, ступала все увереннее и жёстче, сжимала руку в кулак и заносила его над головой. Ее глаза светились в темноте бессильной яростью и сдавленным желаем кричать. Он хотела разбить зеркало, единственный предмет в комнате, лишь бы не видеть свое в нем отражение, лишь бы почувствовать, как осколки стекла до крови впиваются в руку, чтобы одна боль хоть на мгновение заглушила другую. Силы еле теплились в растерзанном теле, но их должно было хватить на этот удар. Девушка занесла кулак над головой и замахнулась, но ее рука дрогнула в последний момент. Дрогнула и медленно опустилась. Зеркало... Отражение, которое она так стремилась теперь уничтожить... Теперь это было всего лишь отражение, но когда-то это была ее единственная надежда. Разбив его сейчас, она поставит точку, покончит с остатками веры в своей душе, зальёт ледяной водой ещё теплые, но уже не греющие угли. Стиснув зубы, Фурина села, облокотившись спиной на зеркало. Оно отражало слабый свет откуда-то сверху, из каких-то щелей в стене, и этот свет падал на девушку, выставляя ее бесконечные раны и синяки на руках и ногах, которые не были скрыты под клочками одежды. Ее морили голодом, подвергали пыткам - испытаниям на выносливость, по словам Доктора - заставляли принимать яды и заражали болезнями. С каждым днём Доктор все больше и больше обнажал свои белоснежные ровные зубы, словно скалился, как зверь - видимо, Царица не забывала поощрять его за ценные сведения. Сейчас девушку пытали одиночеством, желая выяснить, как на нее подействует давление четырех стен и ни единого человека за множество дней. Фурина усмехнулась. Эти пытки не были для нее чем-то новым; она по своей воле отделилась от людей, желая спасти их, и одиночество было ей очень близко. И даже сейчас ей иногда было не так плохо, как там, в окружении людей, но все равно в одиночестве. Конечно, она знала, что сейчас за ней наблюдают, но ей было глубоко все равно. Самым страшным испытанием для нее стали не одиночество и боль. Доктор выведывал из нее информацию, воспоминания о том, как она появилась на свет. Мысли о тех днях приносили такую боль, что она могла заглушить почти любую другую. В горле пересохло, девушка облизнула треснувшие губы и попыталась встать, но тут же ее ноги подкосились, и она рухнула обратно на пол. Резкая боль в животе, и бордовая кровь окрашивает рубашку в красный цвет. Фурина пытается зажать вскрывшуюся рану рукой, но ее силы не хватает, и девушка падает в обморок. *** -Схватить его, - раздался суровый голос Доктора, в котором слышалось нескрываемое любопытство. В комнату втолкнули не сопротивляющегося Венти, злобно озирающегося по сторонам, как дикий кот. -Ну-ну, - с издёвкой сказал Доктор, заполняющий документы, при этом показушно зевнув, - полегче с Архонтом. Итак, что привело сюда многоуважаемого Бога Свободы? -Ты и так знаешь. -Допустим. Но я не из тех людей, кто готов оказать услугу просто так. Что ты предложишь взамен? В глазах Венти появился жидкий таинственный блеск. -Себя. -Ну надо же, - Дотторе впервые оторвался от бумаг и бросил взгляд в лицо Архонту. - Я даже немного удивлен, а со мной такое редко случается. Архонт Свободы решил пожертвовать своею свободой. Как поэтично. -Пообещай мне, что ты её отпустишь. Доктор довольно осклабился. -Конечно. Спустя секунду он щёлкнул пальцами, и Венти, почувствовав удар в голову, упал на пол. Но Доктор этого уже не видел: он развернулся и покинул комнату, бормоча что-то про нелепую самоотверженность человечества. -Что? Нет, он же просил отпустить ее, а не лечить. Не будем тратить время, она все равно до утра не доживёт. Как хорошо все сложилось, она как раз перестала быть мне полезна. *** "Очнись! Просыпайся же!" Фурина почувствовала холод - не холод пола в пустой комнате, а настоящий ледяной мороз, въедавшийся в кожу и проникающий в сердце. Она еле разлепила глаза и обнаружила себя выброшенной на снег. Девушка встала и огляделась, но вокруг были только деревья, засыпанные снегом. Густой нег шел хлопьями, и следы тех, кто ее оставил здесь, уже не были видны. Девушка обнаружила, что рядом с ней лежит старая, поношенная, но теплая куртка, и быстро ее накинула. Видимо, кто-то все же сжалился над ней. Хотя... Люди, оставившие девушку без сознания на морозе, должны были понимать, что куртка ей никак не поможет. И тем не менее она очнулась, хотя голова раскалывалась. Снег вокруг был горячим от ещё не остывшей крови на нем. Темнело. Девушка сжалась, пытаясь сохранить крупицы тепла. "Нет. Я не собираюсь умирать здесь. Я множество раз собиралась сдаться, но меня всегда что-то останавливало. Если я сдамся сейчас, я погибну к утру. Я буду бороться до конца, раз уж я смогла очнуться. Я не расстанусь с жизнью, она для меня только началась, и я не могу потерять ее из-за своей слабости. Не сегодня". Фурина сжала руки и решила идти вперёд. Может быть, где-то здесь будут люди. По крайней мере, двигаясь, она не замёрзнет.