За границами правил

Дмитрий Масленников был тем, кого в университете знали все. Наследник крупной корпорации, он всегда привлекал к себе внимание. Ему было 22, и он казался человеком, который уже попробовал всё: дорогие машины, роскошные курорты, элитные тусовки. Университет был для него формальностью очередным требованием строгого отца, который хотел, чтобы сын "подтянулся" в глазах окружающих. Масленников считал это полным бредом, но пойти против отца – быть бессмертным. Дима ехал в университет на своей новенькой BMW M5, пока правая рука лежала на руле а в левой между пальцев была зажатая сигарета красных Мальборо. Выбросив окурок в окно, Дмитрий припарковался возле учебного заведения. Выйдя из машины, он заблокировал её и, накинув рюкзак на плечо, зашёл в здание. Зайдя в свою аудиторию, он заметил, что все оживлённо обсуждают нового преподавателя экономики, который, по слухам, был самым строгим и холодным человеком, какого только можно представить. Масленникову, впрочем, было всё равно — вряд ли кто-то осмелится идти против него. И дело было вовсе не в его влиятельном отце, а в том, что сам Дмитрий был человеком непростого характера. Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл преподаватель, чей внешний вид мгновенно привлекал внимание. Его можно было ассоциировать с понятием «смерть»: волосы, уложенные назад и доходившие чуть выше плеч, чёрная водолазка, такие же брюки, густая чёрная борода, а также множество цепочек и колец. – Итак, – громко начал он, его голос был холодным, и от этого у всех пробежали мурашки по коже, – я ваш новый преподаватель экономики, Никита Павлович Морозов. Прошу запомнить моё имя — оно записано на доске. Я люблю дисциплину и порядок, а также не терплю, когда кто-либо нарушает правила. Надеюсь, мы друг друга поняли. Сев за свой стол, Морозов вывел на экран презентацию и потребовал, чтобы все записали сегодняшнюю тему лекции. Его взгляд медленно скользил по ученикам, пока он не остановился на Дмитрии. Тот сидел с телефоном в руках и всем своим видом демонстрировал полное равнодушие к уроку. Морозов промолчал, но сделал для себя заметку, что этот ученик явно не так прост, как кажется. После занятия, выйдя из корпуса, Масленников закурил, не обращая внимания на таблички «Курение запрещено».Курение это его самая главная плохая привычка, ему тяжело без сигарет. Забирите у него все, только не никотин. – Масленников, – раздался спокойный и строгий голос позади него. Дмитрий медленно повернулся, увидев Никиту. Улыбнувшись, он прислонил сигарету к губам а просто выдохнул в сторону, оперевшись стеною об бетонную стену. –Да, Никита Павлович? – ответил он, А после все таки удивили я что запомнил имя преподавателя, так еще и отчество – Курить на территории университета запрещено. Но я полагаю, вы не из тех, кто обращает внимание на правила, – скрестив руки на груди ответил преподаватель, оглядев своего ученика с ног до головы. – Правила созданы для тех, кто слабее, – усмехнулся Дмитрий, глядя ему в глаза. А вы, очевидно, считаете себя сильным? — Никита пристально посмотрел на него, а затем добавил: Странно, но я вижу перед собой человека, который скорее прячется за фасадом уверенности. Эти слова попали точно в цель. Дмитрий почувствовал, что Никита видит его насквозь, словно знает всё о пустоте, которую он тщательно скрывает за бравадой. С того дня Дмитрий не мог выбросить Никиту из головы. Этот человек был другим. Неподкупным. Строгим. И, что самое странное, Дмитрий начал уважать его за это. Он стал посещать лекции не только ради галочки. На семинарах он задавал больше вопросов, иногда даже спорил, но теперь с реальным интересом. Никита замечал эти перемены, но никогда не показывал, что его это трогает. Что это заставляет на елене распыляться в улыбке, когда никто не видит, не слышит, не чувствует. Никита сам по себе закрытая личность, никому и никогда не позволит себя прочитать как книгу открытую. Не позволит пользоваться собой или его добротой. Само собой, он не всегда таким был, но жизнь показала ему что нужно быть строгим и спокойным, чтобы тебя хоть как-то уважали. Однажды, после пары когда вокруг никого и остался только Дима и Никита, то младший решил задать достаточно смелый вопрос, пока бородатый мужчина что-то заполнял в документах. – Почему вы так ко мне придираетесь, Морозов?– спросил он, подперев голову рукой.– У вас что, принципиальная неприязнь к богатым? Никита поднял взгляд и отложил ручку, скрепив руки в замок. – Я не придираюсь, Масленников. Я просто вижу, что вы можете больше, чем показываете. Дмитрий замер, услышав это. Это было не насмешкой, не обвинением, а чем- то искренним. – Вы действительно так думаете?– вдруг спросил он Никита лишь кивнул, убирая бумаги в ящик и снова переведя взгляд на шатена. – Вопрос в том, готовы ли вы это доказать себе. Масленников поджал губы схватит рюкзак выбежал с аудитории, ему было неловко от этого разговора но в тоже время приятное тепло разливалось внутри. Он чувствовал какое-то особое влечение к своему преподавателю, не просто как к интересному человеку, а как что-то иное. То что пробирало до дрожи в пальцах, то что заставляло смущаться под пристальным взглядом Никиты, то что заставляло его сердце трепетать при виде старшего. Теперь же он на лекциях не отрывает свой взгляд от Морозова, слушает каждое его слово и подмечает каждое маленькое движение. Его глаза искрились, сердце судорожно стучало а ладошки потели. Это уже было похоже на какую-то больную и странную привязанность и вовлеченность, что не соответствует имиджу Диме. Но на самом деле, ему это нравилось до самых кончиков пальцев. Это завораживало еще больше. Дмитрий всё чаще оставался после занятий под предлогом дополнительных вопросов. Он постепенно раскрывался перед Никитой, рассказывая о том, как тяжело быть “наследником", на которого все возлагают огромные ожидания. Никита же начал замечать, что его холодное равнодушие к Дмитрию начинает таять. За маской богатого бунтаря он увидел умного, но потерянного человека, который искал нечто большее, чем деньги и власть. Однажды, когда они случайно пересеклись у корпуса, Дмитрий закурил и протянул сигарету Никите. Павлович только посмотрел на сигарету и отодвинул руку ученика, показывая всем свои видом что этого не нужно делать. – Вы ведь никогда не пробовали нарушать правила, да?– с вызовом спросил он. Никита посмотрел на него и улыбнулся на одну секунду, что не прошло мимо глаз Димы. – Иногда правила существуют для защиты, а не для ограничения. – Защиты от чего?– шатен выгнул бровь и смотрел то на руку с сигаретой то на своего преподавателя. – От того, что может разрушить нас. Между ними повисло неловкое молчание. Обе думали разное про этот диалог, но оба понимали что тут не все так уж и просто. Дима бросил сигарету в мусорку и посмотрел на Никиту. – Хотите я вас подвезу к дому?– не понятно почему и зачем задал вопрос Дима, зная какой ответ будет. Почему-то просто захотелось, ну а вдруг получится. – Спасибо, но мне не далеко идти,– Морозов кивнул головой, развернулся и снова ушел, оставляя Дмитрия один на один с мыслями. Дима понимал, что без банки пива или же стакана вискаря тут не разобраться и принял решение что сегодня поедет в бар, чтобы хоть немного себя разгрузить. Сев в машину он включил музыку и поехал, стараясь не думать о Никите, о своих чувствах да и в принципе обо всем. Добравшись до бара «Mango» он заблокировал машину и зашел в здание. Садясь за барную стойку он заказал себе стакан виски и сделал первый желанный глоток, который ждал последние дня три. Спустя часа три, а может и больше, Дмитрий уже был явно не трезвым. Он думал только о своем учителе, который, наверно, в то время мирно спал в своей теплой кровати, так как время было 2:34. Не понимая что тогда руководило Димой, то ли выпитый алкоголь или же чувства, а может и два в одном, но все же, шатен достал свой телефон и позвонил контакту « Никита Павлович». Слушая гудки уже минуты две Масленников збросил звонок и заказал еще себе виски и одну бутылку того же алкоголя себе домой. Дима вернулся домой на такси но чувство пустоты только усилилось. Виски уже не туманило мысли, а лишь обостряло чувства. Он пытался отмахнуться от этого, включив музыку, но всё возвращалось к одному — Никита. Его взгляд, голос, то, как он смотрел на Дмитрия, словно видел больше, чем остальные. Дима подошёл к барной стойке, налил себе ещё немного алкоголя, но не выпил. Вместо этого он снова схватил телефон, листая контакты. Он колебался, но внутри него что-то треснуло. Не раздумывая больше, он нажал на номер. После нескольких гудков ответил Никита. — Алло? — голос преподавателя был спокойным, но сонным. — Никита… —расплылся в клетке младший. Голос Дмитрия был тихим, почти шёпотом, и он сам удивился, насколько искренним он прозвучал. — Дмитрий? — Никита сразу узнал его. — Почему ты звонишь? Уже поздно. — Поздно? — Дима усмехнулся, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Для чего? Для разговора? Или для того, чтобы сказать вам… Он запнулся. В голове у него был хаос, и он не знал, как выразить то, что чувствовал. — Ты пьян? — Никита задал вопрос, но в его голосе не было осуждения, только беспокойство. — Может быть, — отозвался Дмитрий. — А может, я просто больше не знаю, как быть трезвым рядом с вами. На другом конце провода наступила тишина. — Дмитрий, о чём ты говоришь? — О том, что вы никогда не смотрите на меня так, как на остальных, — резко выдохнул Дима. — Вы видите меня. Настоящего. Но вы делаете вид, что это ничего не значит. Никита тяжело вздохнул, как будто собирался с мыслями. — Ты должен пойти спать, Дима. Завтра мы всё обсудим, если захочешь. — Завтра? — Дмитрий горько рассмеялся. — Вы думаете, это что-то изменит? Вы всё равно будете избегать меня. Потому что боитесь. — Боюсь чего? — осторожно спросил Никита. — Себя, — прошептал Дмитрий. — И того, что чувствуете ко мне. Эти слова выбили Никиту из равновесия. — Ты не понимаешь, что говоришь, — тихо ответил он, но голос звучал неуверенно. — А вы понимаете, — упрямо продолжил Дмитрий. — Вы понимаете это так же, как и я. Сначало молчание а после короткие гудки. Никита сбросил звонок. Дима на это только горько улыбнулся и отложил телефон, уснув прям на барной стойке. После их ночного разговора Никита пытался сохранить дистанцию. Он убеждал себя, что это было ошибкой, что это нужно оставить в прошлом. Но, как ни старался, он не мог выкинуть из головы взгляд Дмитрия, его голос, тот самый момент признания. Возможно он это в се себе накрутил, но шансов на это очень мало. Дмитрий же, напротив, не мог и не хотел ничего забывать. Он чувствовал, что эта связь — нечто большее, чем мимолётное увлечение. Однако его мысли раздирали противоречия. Никита словно тянул его из того мира, где всё решали деньги и статус. С ним он впервые почувствовал себя не просто “наследником", а человеком. Одним вечером Дмитрий задержался в университете. Лекции закончились, коридоры опустели, и он поднялся на крышу корпуса, чтобы покурить. Но стоило ему выйти, как он увидел Никиту, стоящего у ограды и задумчиво смотрящего на закат. — Не знал, что вы любите такие места, — усмехнулся Дмитрий, подойдя ближе. Никита обернулся, чуть удивившись его появлению, но быстро вернул себе привычное спокойствие. — Иногда нужно выйти из аудитории, чтобы вспомнить, зачем мы здесь, — сказал он, устремив взгляд обратно к горизонту. — И зачем? — спросил Дмитрий, доставая сигарету. — Чтобы искать ответы. Или хотя бы задавать правильные вопросы. Дмитрий замолчал. Ему вдруг показалось, что Никита говорит не только о философии, но и о нём самом. — А я, значит, неправильный вопрос? — спросил он с лёгкой усмешкой, но в его голосе чувствовалась нотка искренности. Никита взглянул на него, долго и пристально. — Нет. Ты — сложный вопрос. Это простое признание заставило сердце Дмитрия забиться быстрее. Он отбросил сигарету, так и не закурив, и неожиданно признался: — Вы понимаете, что всё это странно? Что я думаю о вас чаще, чем должен? Никита отвернулся, снова глядя вдаль. — Дмитрий, есть вещи, которые не должны происходить. Особенно здесь, особенно так. Но в его голосе не было уверенности, только растерянность и непонимание. Он считал что все вот так не должно происходит, та что и вообще этот диалог должен был случиться не скоро. Молчание повисло между ними, но оно было насыщено эмоциями. Дмитрий подошёл ближе, почти вплотную, и мягко сказал: — А если я скажу, что не могу это контролировать? Что вы… важны для меня? Никита опустил голову, словно пытаясь скрыться от этого признания. — Ты мой студент, Дмитрий. Это неправильно. — Может быть. Но это правда, — прошептал Дмитрий. И в этот момент Никита поднял глаза, полные противоречий. Он хотел сказать что-то, но слова застряли где-то глубоко, когда он увидел серые глаза наполнены надеждой. Дмитрий, чувствуя, что другого шанса может не быть, медленно приблизился, давая Никите время отстраниться. Но Никита не отстранился. Когда их губы соприкоснулись, мир вокруг словно перестал существовать. Это был нежный, нерешительный поцелуй — полон страха, но и долгожданного освобождения и спокойствия, которые хотели обрести они вдвоем еще с первых встреч. Когда они отстранились, Никита едва слышно сказал: — Это должно было быть ошибкой… — Но это не так, — перебил его Дмитрий. И в этот момент они оба поняли, что ничего уже не будет прежним.