Маленький человек

Кровь тяжёлым грузом ощущалась на щеке, из-за чего Нил едва слышно цокнул. Он терпеть не мог мараться. Нил не любил дело своего отца, которое вынужден был продолжать. Ещё лет с десяти он научился вынуждено абстрагироваться от своей работы, на которую пришлось подписаться за неимением другого выбора, и убийства перестали так сильно пугать и тяготить как прежде. И речи не шло о наслаждении, которое испытывал Натан. Но вот когда чужая кровь касалась обнаженных частей его почти наглухо закрытого черной одеждой тела, Натаниэля пробирала дрожью омерзения. К своей жизни, делу, выбору. К другим людям. Он терпеть не мог пачкаться и всегда имел на запас новые, заказанные строго на него в тон одежды черные перчатки. В этот раз он закосячил. Заказанный неизвестный был крупным человеком и, хотя ранее для него это не имело значения, всё же Натаниэль не был высок, и его техника боя была направлена на целей куда выше него, в этот раз произошло что-то, чего он до конца не смог объяснить даже себе. Цель «Дрейк Спир» был неприятным человеком. Что-то в его взгляде, движениях заставляло Натаниэля быть напряжённым. Не как обычно, видя и чувствуя направленное на себя желание убить и причинить как можно больше боли. Нет… Что-то более извращённое, выраженное в издевательски прищуренных глазах и яркой усмешке. Смущали и движения цели. Морской пехотинец, как известно ему было о цели, был прекрасно обучен ближнему бою, но на деле тот словно игрался с ним, пытался схватить, но не причинить явных, серьёзных травм. Уже позже, когда Дрейк осознал свою участь, то стал куда жёстче, веселье ушло с его сурового, жалкого лица. Нил никогда не растягивал работу, отличаясь от отца, не желая быть похожим на него ещё больше, но в этот раз, Веснински действительно торопился закончить начатое. Рассматривая лежащее на полу тело, вытирая об одежду мужчины ножи, он размышлял, что же именно было не так, чтобы в дальнейшем избежать подобных волнений. Шум со стороны лестницы заставил его сначала замереть, а после в замешательстве перевести туда взгляд. Нил Джостен, такова его нынешняя личность для выполнения этого задания, провёл тщательный анализ, прежде чем выполнить задуманное. Он знал, что Дрейк - единственный ребенок в этой семье, знал и то, что он вернулся на каникулы в отчий дом, знал, что сегодня родителей тут не будет - их пригласили в гости, об этом позаботился сам Нил. Однако маленький ребёнок девяти лет, смотрящий на него неверящим взглядом огромных глаз, не мог быть галлюцинацией. Потенциально, конечно, мог, но... -Вы убили его? Вопрос поставил Натаниэля в откровенный ступор. Веснински младшему всего шестнадцать и это первый подобный случай за всю его практику. Он судорожно пытался вспомнить, что делать в такой ситуации. В ситуации, когда опасность раскрытия и провала дела зависела от незнакомого пацана. Но пока он решил ответить честно, как и всегда, не видя никакого смысла во лжи: -Да. Он аккуратно наблюдал за мальчиком, как если бы тот был бомбой, неизвестно когда которая могла взорваться. Натаниэль терпеть не мог убийства, верно, но больше всего он не мог поверить в то, что кому то могло нравится убиваться детей. Возможно, из-за собственной травмы исходящей из непонимания, как собственный отец мог мучать его с самого детства и окружавшей его постоянно боли благодаря этому. Тем не менее, задание и безопасность Нила были куда важнее его собственных чувств. Он наконец-то вспомнил, что необходимо делать в этом случае. Необходимо устранить свидетелей. Кем бы они ни были. Нил сделал осторожный шаг вперёд, вытаскивая маленький кинжал из под рукава. Но ребенок был куда быстрее мыслей Натаниэля. Получив утвердительный ответ он, вместо того чтобы испугаться и громко хныкать, жестоко нахмурился. Подобное выражение на лице ребенка было чужеродным и неправильным. Не успел он как следует разобраться в сложных эмоциях, как мальчик шокировал его вновь своими беспощадными словами: -Туда его и надо! Не сразу, но Натаниэль заметил, что малыш всё же плакал. Плакал он беззвучно, скаля сильно зубы, благодаря чему он смог заметить некоторое их отсутствие. Гримаса могла напугать своей жестокостью, но Натаниэль знал настоящую жесткость, что у взрослых, что у детей, в конце концов, он был знаком с Рико, поэтому Нил сразу осознал, что мальчик просто-напросто был в отчаянии. Понял также и то, что не сделал больше и шагу. -Почему? - спросил он, не сдержав свой любопытный порыв, за что моментально удостоился подозрительного прищура. Интересно, все дети такие умные или это такой экземпляр попался Нилу? -А за что ты его убил? -Я не знаю. Натаниэль не знал. Ему передают через доверенное лицо конверт, где есть фото цели, имя и основные его характеристики. Почему, для чего и зачем Натаниэлю не интересно и никогда это не интересовало его так сильно, что захотелось бы заглянуть поглубже, куда не следовало. Он мог узнать, что цель - совершенно безобидный, добродушный семьянин, которому не повезло стать чьим то наследником, или же человек, помешанный на убийствах прямо как его отец. Что жалость, что ярость ни к чему хорошему бы не привели. Лишние эмоции - большая вероятность завалить дело. А Натаниэль не мог. На кону его жизнь, его свобода. Сочтут ли его достаточно полезным, дабы оставить в живых или достаточно опасным, чтобы устранить, он не знал. Просто делал то, что ему поручали, надеясь протянуть хоть немного больше. -Я не знаю, - повторил он и неожиданно для себя продолжил, - я - палач. Мне указывают на кого-то и я молча следую воле. На мой взгляд, он просто перешёл дорогу не тому. Он словил осуждающий взгляд и вздрогнул. Он говорил уже, что не любит убийства? Да, Натаниэль -убийца, но... -Не так уж и молча, - произнес мальчик, и Нил неловко задумался. Его неумение держать язык под контролем действительно являлось проблемой, вот только слышать это от мелкого сопляка не так уж и приятно. -И правда, – всё же согласно кивнул Натаниэль. Отголоски раздражения быстро исчезли. За столько лет он научился давить эмоции глубоко внутри себя, не позволяя им отражаться в жизни. Базовый навык, или что-то в этом роде, – так кто же ты, и что здесь делал? Мальчик промолчал, взгляд его не отрывался от трупа Дрейка под ногами Натаниэля. Слёзы продолжали идти. Нил продолжал молча наблюдать за ним, в ожидании ответа. Ему определённо следовало бы торопиться, но закончить дело не давало тянущееся чувство в груди. Мальчик крепко сжал зубы и до крови прикусил нижнюю губу пытаясь сдержать более громкие рыдания. Он грубо стёр слезы с лица рукавом белой кофточки, немного большего, чем нужно, размера. Острый взгляд Нила моментально заметил неестественный красный оттенок на нём. -Приёмный сын. Мог бы им быть. Какое упущение. Нигде в документах не упоминалось об этом, видимо из-за не до конца завершенного дела с официальными документами. А пацан ещё был слишком мал, чтобы ходить в школу. Или вина в невнимательности Нила. Он исправит ошибку, пока она не привела к сокрушительным последствиям, и впредь не допустит её вновь. Однако, второе предложение заставило его непроизвольно нахмуриться. Любопытство – его погибель. Удивительно, как ему его ещё не отбили. -Мог бы? -Не думаю, что нужен буду Кэсс после его смерти. Кэсс Спир. Мать Дрейка. -Почему? – наклонил он в замешательстве голову. Пустой и безразличный взгляд был ему ответом. Тема родительской любви была так далека Натаниэлю, насколько вообще возможно, но если рассудить с некоторой логикой, разве потеря одного сына не заставит сосредоточиться на втором, чтобы заполнить пустоту? Портрет Кэсс Спир, что он составил за время задания, показывал её как очень мягкую, чувственную женщину, цель жизни которой быть матерью с полной отдачей любви. Подходящая роль для некоторых обычных людей, не связанных с мафией. Мальчик, стоящий на лестнице выглядел как тот, кому любви не хватало катастрофически. Неудивительно, что Кэсс положила на него взгляд. Вот только взгляд ребенка напоминал Натаниэлю его самого в этом возрасте и картинка явно не сходилась. -Ты не рад, что я… убил его? Он понятия не имел как разговаривать с детьми и как можно было спросить это менее прямо. С другой стороны, если пацан всё же заревёт – кинжал, который он продолжал сжимать в ладони в миг окажется в горле блондина. -Я рад, но Кэсс расстроится, - как ни в чем не бывало продолжил он, - теперь ты и меня убьешь? Черед Нила отвечать пустым взглядом, но он никогда не мог держать язык за зубами: -Я должен. Ты свидетель. Мальчик кивнул. -Я понимаю. И он просто опустил руки и закрыл глаза. Вот только, Натаниэль не спешил заканчивать дело. Его слегка сощуренный взгляд голубых глаз с особой тщательностью прошёлся по всей фигуре мальчика. Он дрожал, ноги едва держали и так хрупкое тело, но стоял он непоколебимо, словно нисколько не боясь смерти, а лишь ожидая её, как правильное завершение, смирение и столь долгожданная благодать. Один из рукавов потемнел сильнее, второй оказался в похожей ситуации. Слёз больше не было, но лицо оставалось красным и опухшим. Он вдруг понял, что дело не в детской опухлости. -Если понимаешь, то подойди ко мне. Я не могу оставить своих следов больше необходимого. Блондин недоумённо открыл глаза. Лицо его не скрывало явного раздражения, из-за чего Натаниэль улыбнулся, и сразу же прикрыл рот ладонью, удивляя самого себя этой эмоцией. Мальчик, однако, действительно спускался. Нил подозревал, то у того явно не всё в порядке с головой. На его месте он бы давно бежал и пытался в случае чего ранить убийцу в ответ. Спускался тот с трудом. Его шатало – кружилась голова. Натаниэль знал подобные симптомы. Но основная проблема была в ногах. Но носочки, гольфы, также белые, были целые. Спустившись, он старательно избегал взгляда на труп, предпочитая смотреть в стену прямо. И именно из-за этого в полумраке он не смог заметить небольшую лужу крови. Мгновенье и мальчик чуть не упал прямо на Дрейка, но быстрая реакция Натаниэля уберегла того от этого казуса. Вот только в моменте он не думая схватил ребенка за руку, ниже локтя. Раздался негромкий вскрик и задушенный всхлип. Натаниль отпустил его, но сразу же схватил двумя ладонями за талию, так как мальчик всё ещё не стоял устойчиво и грозился перемазаться в чужой крови. Тело под руками одеревенело и большие, заплаканные глаза посмотрели на него с таким страхом, что Натаниэль невольно испугался и сам. Решив, что дело в лежащем рядом трупе, он поднял мальчика, удивившись его маленькому весу и перенёс поближе к дивану, чтобы тот мог за что ухватиться в случае чего и сделал шаг назад. Секунда на размышление, и Нил опустился перед ним на корточки. Рассматривая мальчика поближе, он смог заметить черные круги под глазами и уже точно напитавшиеся рукава кровью. Блондин не двигался. Его словно не было здесь, настолько далёкой казалась хрупкая фигура от мира. Он всё же придвинулся, взял несопротивляющиеся руки мальчика в свои и закатил рукава. Множество глубоких порезов поперёк действительно удивили Натаниэля, но не шокировали. Всё-таки, видел он и хуже. Тот же никак не реагировал на внезапные прикосновения, застыв и смотря вбок. Это никак не помогало ему понять, а понять хотелось. Натаниэль был убийцей, его растят как наследника своего отца, но ему всё ещё было шестнадцать, а убийства не приносили ничего, кроме омерзения к самому себе. Ребёнок перед ним одновременно так сильно напоминал ему самого себя и при этом очень отличался. Что-то не сходилось, двойственность ситуации где-то расходилась, но где именно Нил понять ещё не мог, и это не отпускало его. Нилу шестнадцать. Он действительно очень любопытен. -Как ты их получил? Мальчик скосил на него взгляд, но не ответил. Натаниэль закатил глаза и цокнул. Времени мало. Но он продолжил: -Такие неаккуратные и плохо обработанные. Кэсс не учила пользоваться аптечкой? Либо пацану надоел его трёп, либо он возмутился грубостью Натаниэля, но факт остаётся фактом, голос у него прорезался. Он резво развернулся прямо к нему, выдернул руку и достаточно громко воскликнул: -Да иди ты! Но мальчик, очевидно, не рассчитал силу: он вновь скривился и чуть не упал, но в этот раз Нил не стал ему помогать. Упав на колени, он шумно втянул воздух сквозь зубы. Натаниэлю это стало немного надоедать. Картинка накладывалась на собственные воспоминания, и становилось тошно. А времени действительно уже не оставалось. -Ладно, давай закончим побыстрее. Есть что сказать на последок? Мальчик застыл, осознав насколько близка сейчас смерть. Но, как и в первый раз, тот не испугался. Он не плакал, не кричал. Не молил о спасении. Вот только и глаза не закрыл, а посмотрел прямо на него, на Нила. -Спасибо… что не стал делать как они. -Делать что? Пустой взгляд абсолютно не подходящий для ребёнка. -Доставлять нам обоим удовольствие. Натаниэль не сдержал дрожи. Он вообще не смог себя удержать. Картинка всё же сошлась под конец, когда он перестал желать понять. Вопрос «почему убил?» яростный ответ «туда его!». Едва передвигающиеся ноги и страх, когда Нил сжал его талию, спасая от падения в кровь. Гнев заполонил сознание и Натаниэль пожалел, что уже убил Дрейка Спира, не доставив тому удовольствие испытать на себе все опыт пыток, который младший получил в детстве. Ребёнок на полу не видел искажённое в ярости лицо Веснински – он снова закрыл глаза, ожидая смерти. Надеясь на нее, устав от происходящего. Любопытство – реально очень плохая черта Натаниэля. Зазвонил телефон. Он взял. -Закончил, выхожу. Разумеется, за ним следили. Проверяли качество работы и присматривали за ним самим. Вдруг наделает делов, сбежит? И, конечно, направляли на место чистильщиков. Убирал беспорядок не Натаниэль, не в этот раз. Долго он не думал – не мог. -Как зовут? – спросил он мальчика, который уже некоторое время наблюдал за ним в замешательстве. -Эндрю Доу. -Слушай внимательно, Эндрю. Сейчас сюда придут другие люди, чтобы забрать труп Дрейка и навести порядок. И тебя-то они, в отличие от меня, обнаружат сразу и результат этого тебе не понравится. Поэтому сейчас ты лезешь в мою сумку и не издаёшь ни звука, понял? Глубоко нахмурившись, он переспросил словно в возмущении: -Ты не собираешься убивать меня? Натаниэль посмотрел прямо в его карие глаза и серьёзно ответил: -Я не хочу убивать детей. Вырастишь, тогда и убью. Ответа этого, кажется, было вполне достаточно, потому что Эндрю также серьёзно кивнул, быстро и молча полез в небольшую сумку, в которой лежала сменная одежда и оружие. Нил быстрым движением стёр кровь на полу от пропитавшегося носка Эндрю рукавом пиджака. И как раз вовремя. В дом зашли несколько мужчин средних лет. -Слишком долго, Натаниэль. Не подавая виду, он в последний раз посмотрел в глаза испуганного ребёнка, закрыл сумку и поднялся, не подавая виду возросшей тяжести. -У него был хороший опыт боя, и это заняло больше времени. Один мужчина стал сразу осматривать труп, другой же враждебно уставился на Натаниэля, скривив зубы: -Не позорь отца, сопляк. Вали на исходную точку и мелькни там перед соседями, сходи и навяжись одиноким дамочкам на чай, не знаю. Сориентируйся и не косячь! -Понял, – он резко направился к двери, радуясь обстоятельствам. Однако, уже через пару секунд остановился как вкопанный от неприятного оклика. -Младший! -Да? – развернулся он обратно в дом, внутренне паникуя. Звал тот, что ушёл к Дрейку. -Пусть и неуклюже, но в этот раз крови меньше. Держать в том же духе, Младший! – ухмыльнулся тот. Холодная усмешка расползлась по лицу одновременно со скатившейся по спине капельки холодного пота. -Благодарю. Более его никто не держал. И что-то подсказывало ему, что дело в жестоком выражении его лица, так сильно похожего на отца, Натана Веснински. Что-ж. В этот раз это ему помогло, но благодарить Нил, разумеется, не собирается. Больно много незаслуженной чести.