Натан чуть умнее амëбы

— В любом случае, не важно, — Натан отпустил сына и Натаниэлю, до этого не понимавшему, насколько руки отца являли собой опору, пришлось упереть истерзанные ладони в стену позади себя, чтобы не сползти вниз на пол и удержаться на ногах. Боль прожгла ладони, но он просто еë проигнорировал, не в первый раз. Должно быть, прошло всего две секунды, но Натаниэлю они показались бесконечностью, в которой ему приходилось смотреть на молчаливое лицо отца, до ужаса напоминающее его собственное. От очередного осознания их схожести ему стало плохо, но он сдержал позыв желудка явить свету всë, что организм не успел переварить. Следующая фраза отца, как, впрочем, любая, прозвучала словно раскат грома в штормовую погоду: — Я даю тебе один шанс исправить всë, что вы с Мэри натворили. Восемь лет назад ты не мог воспротивиться еë воле, но после еë смерти, — Натаниэль сам не заметил как его взгляд ускользнул на стену позади отца, но от Натана это скрыться не могло, из-за чего тот с силой встряхнул сына за плечо, напоминая не допускать таких оплошностей. Натаниэль повиновался, вновь вперив взгляд отцу в лицо, — после еë смерти ты решил продолжать бега, а не вернуться в семью. И всë же, ты мой сын, сегодня ты можешь это исправить, но не думай, что доверие к тебе появится сразу. Позыв желудка пришлось сдерживать опять, а дыхание Натаниэля прервалось. Слова о возможности "исправить" положение и слово "семья" из уст Балтиморского Мясника звучали до одури фальшиво и неправильно. Такой человек ничего не знает о семье и вторых шансах. Количество насилия, в котором Натаниэль провëл своë детство, а Мэри Хэтфорд, его мать, свои молодые годы замужества, заставляли вспомнить фразу Эндрю "родство не делает нас семьëй". Эндрю... Натаниэль усилием воли заставил себя снова дышать. Удивительно, что в этот раз Натан был так терпелив, не выбив ответ из сына в первую же секунду. — Что ты..., — голос сорвался, а вторая часть фразы никак не хотела выходить из глотки, — имеешь ввиду под "исправить"? Взгляд, которым одарил его отец, был скорее полон разочарования в умственных способностях Натаниэля, чем тихой и всезамораживающей яростью. Или ему просто так казалось. В любом случае, всепоглощающий ужас слегка ослаб, отчего удержать себя на ногах стало легче. Что бы не выражал взгляд Натана, тот, с едва уловимым вздохом, не отказался от пояснения(может, понял, что пытки Лолы, коими та себя развлекала всю дорогу, достаточно сказались на возможности Натаниэля мыслить в данный момент): — Ты возвращаешься в семью, — звучало не как предложение, а как приказ, за нарушение которого Натаниэля ждало бы в самом лучшем случае четвертование, — ты — Веснински. И твоё место здесь. С Кенго я разберусь сам. Он не потребует твоего умерщвления. Ноги слегка подкосились. Это предложение звучало как шутка. Натаниэль был в бегах восемь, если не все девять, лет. Мать всеми силами пыталась его защитить от собственного отца, от всего этого количества насилия и от клана Морияма. Натаниэль целый год скрывался самостоятельно, похоронил мать, пережил(или всë ещë переживал, из-за страха перед отцом Натаниэль не мог понять) невероятную тоску по ней, пережил издевательства Рико и огромное чувство вины перед лисами за то, что тем пришлось пережить из-за его прошлого. Это предложение должно было ощущаться облегчением, но оно ощущалось как издевательство. После всех пережитых ужасов, после того, как Натаниэль начал учиться дружить, любить и доверять. После того, как Натаниэль нашëл себе семью. Он мог сдаться и оставить лисов, став навсегда Веснински, а мог бросить последний вызов и умереть Нилом Джостеном. В этот момент распутья в голове всплыли эти несколько месяцев в Пальметто. Натаниэль вспомнил, как Ваймак поставил его на ноги после Рождества в Эверморе, не дал утонуть в своëм отчаянье, страхе и одиночестве, тем самым заменив отца. Натаниэль вспомнил Дэн, которая сказала те слова "За что ты так с нами, Нил? Почему ты продолжаешь врать нам в лицо? Мы твои друзья, мы не заслужили этого". И пускай он понимал, что они лисы потому, что всю жизнь получали то, чего не заслужили, сейчас Натаниэль не мог себе позволить в очередной раз им об этом напомнить. Натаниэль вспомнил Эндрю. Их вечера на крыше. Их игру в правду. Желание Эндрю защитить Нила Джостена и желание Нила Джостена уйти из-под защиты Эндрю. Буквально сегодня Нил Джостен сказал ему: "Я знаю, что в случае опасности убегу, но я хочу вернуться за тобой. Позволь мне стать самостоятельным". Натаниэль не мог так легко отказаться от слов Нила. Он не мог похоронить Нила. Натаниэль вспомнил Эндрю. Натаниэль вспомнил лисов. Он вспомнил всë, что они ему дали. И он не имел права их предать. Стать Веснински означало забыть обо всëм, что он получил будучи в Лисах и наплевать на это. Если Лисы увидят Натаниэля в новостях криминального мира, они поймут, что он сдался. Но Лисы никогда не сдаются. И пускай его судьба — гнить изуродованным трупом после неповиновения воле отца, он тоже не сдатся. Почему-то Натаниэль был уверен, что Лисы поймут: он сражался до самого конца, чтобы остаться Лисом. Подавив в себе животный страх, Натаниэль встал твëрже на ногах и расправил плечи. На первый взгляд, можно было подумать, что Натаниэль выбрал жизнь и, он не сомневался, Натан подумал схожим образом, однако тихий, яростный, пускай и испуганный голос, разочаровал мясника: — Да пошëл ты. Натаниэль не заметил как у Натана в руках появился тесак, но успел среагировать прежде, чем его лезвие врезалось ему в лицо. "Это конец" — промелькнуло в его голове, но внезапный шум отвлëк Натана, его телохранителя и Лолу. Первые пули влетели в телохранителя, пытавшегося закрыть Натана собой. Ещë одна пробила лоб Лолы и вылетела из еë затылка, заставив повалиться замертво. Больше Натаниэль ничего не помнил, как не помнил и того, когда успел лечь на пол и попытаться закрыться от стрельбы. Зато он помнил кто стал его невольным спасителем — Стюард Хэтфорд. Брат его матери. И палач Натана, пустивший пулю ему в голову. После всей этой кровавой сцены Стюард пообещал помочь с федералами, но всë, о чëм думал Натаниэль всë это время — Нил Джостен не умер. И, если Лисы от него не отвернулся и позволят ему остаться, умрëт Натаниэль Веснински, освободив место Нилу Джостену.