Седарбрук

Кайл не спал всю ночь. Паранойя — лучший стимулятор, но к рассвету она выжигает нервы до пепла. Когда первые лучи солнца коснулись занавесок, он не выдержал. Ему нужен был кофе. Крепкий, чёрный, способный реанимировать мёртвого. Он натянул джинсы, проверил, на месте ли диктофон, и спустился в круглосуточный дайнер через дорогу от мотеля. Внутри было пусто, только сонная официантка лениво протирала стойку. Кайл заказал двойной эспрессо. — Тяжёлая ночка? — буркнула девушка, ставя перед ним чашку. — Вроде того. Кайл сделал глоток. Кофе показался ему странно горьким, с металлическим привкусом. Он хотел попросить сахара, но язык вдруг стал ватным. Звуки улицы — шум редких машин, шелест шин — превратились в глухой гул, словно он погружался под воду. Стены дайнера поплыли. Последнее, что он запомнил — испуганное лицо официантки, которая даже не пыталась его поймать.

***

Когда Кайл открыл глаза, реальность показалась ему изысканным кошмаром. Он сидел в глубоком кресле, привязанный по рукам и ногам. Веревки впивались в кожу с профессиональной жестокостью. Во рту был кляп, пахнущий пылью и сладковатыми духами. Комната тонула в густом, липком пурпурном свете. Смесь красных и синих ламп создавала иллюзию, будто воздух стал плотным, как кисель. Сводчатый потолок уходил в тень, а в огромном камине трещали поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены. Напротив него, на бархатном диване, сидела женщина. На ней было алое платье, которое в этом свете казалось почти чёрным — цвета свернувшейся крови. Лицо скрывала гладкая белая маска без прорезей для рта, создавая эффект жуткой безликости. Из-под маски выбивались иссиня-чёрные локоны. На шее мерцал крупный голубой топаз в серебряной оправе. Кайл узнал его мгновенно — точно такой же кулон он видел на фотографии в пустой комнате Сары Бейкер. Между ними стоял кофейный столик. На нём, как музейные экспонаты, были разложены предметы: пожелтевшая вырезка с заголовком «Блудная дочь Седарбрука», старый ржавый ключ с кривым зубцом и снежный шар. Внутри шара кружились белые хлопья, оседая на миниатюрной копии городской ратуши. Женщина сидела неподвижно, как фарфоровая кукла. Она разглядывала Кайла, слегка склонив голову набок. — Ты проснулся, — её голос был низким, грудным, с едва заметной хрипотцой. В нём не было угрозы, скорее — холодное любопытство. — Мама говорила, что ты слабый. Но я вижу другое. Кайл попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь глухое мычание. — Не трать силы, — она лениво махнула рукой. — Здесь никто не говорит без разрешения. Мы в «Комнате ожидания». Здесь решаются судьбы, пока Мама спит. Она встала и подошла к столику, проведя пальцем по стеклу снежного шара. — Сара была милой. Но глупой. Она нашла ключ, — женщина взяла ржавый ключ и поднесла его к свету. — Ключ от двери, которую нельзя открывать. Она думала, что сможет просто войти и забрать правду. Наивная девочка. Женщина резко повернулась к Кайлу. — Ты ведь тоже ищешь правду, журналист? Но правда в том, что Королева стара. Её время уходит. А трон... трон не терпит пустоты. Кайл замер. Тон её голоса изменился. В нём прозвучала сталь и затаённая, ядовитая амбиция. Внезапно воздух в комнате дрогнул. Из динамика в углу потолка раздался треск, а затем — голос Алана. Искажённый, словно пропущенный через мясорубку: — ...Кайл... беги... не слушай их... Женщина в красном рассмеялась. Смех был сухим и коротким. — Твой друг слишком много болтал. Теперь он часть хора. Вдруг за массивной дубовой дверью послышались шаги. Тяжёлые, властные удары каблуков о каменный пол. Женщина в красном вздрогнула. Вся её надменность испарилась в мгновение ока. Плечи опустились, голова вжалась в плечи. Теперь перед Кайлом была не заговорщица, а напуганная служанка, ожидающая наказания. Или великолепная актриса, играющая эту роль. — Она идёт... — прошептала женщина, и в её голосе зазвучал неподдельный страх. — Мама проснулась. Из динамика донесся другой голос — властный, женский, от которого по спине Кайла пробежал мороз: — Дочь моя... Ты подготовила гостя? Женщина в красном метнулась к Кайлу. Она схватила его за подбородок, глядя прямо в глаза сквозь прорези маски. — Слушай меня, — зашипела она, и теперь в её голосе не было страха, только холодный расчет. — Мама убьёт тебя, если ты останешься. Но ты мне нужен живым. Она наклонилась к его уху: — Сделай то, что не смог шериф. Найди доказательства. Уничтожь её. А я... я дам тебе оружие, когда придёт время. Жди знака Снаружи. Шаги за дверью затихли. Ручка медленно поползла вниз. Женщина отшатнулась от Кайла, выпрямилась и громко, подобострастно произнесла: — Он готов к уроку, Мама! Дверь распахнулась. В проеме возник высокий темный силуэт, окруженный ореолом света из коридора. Кайл не успел разглядеть лицо — женщина в красном нажала кнопку на подлокотнике его кресла. Мир вспыхнул ослепительно белым, а затем схлопнулся в черную точку.

***

Кайл с криком сел на полу своего номера. Он хватал ртом воздух, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. За окном ярко светило солнце — был уже полдень. Сон? Бред воспаленного сознания? Он посмотрел на свои руки. На запястьях багровели четкие, глубокие борозды от веревок. Кожа была содрана до крови. Это было реально. И у него появился союзник. Самый опасный из всех возможных.