Публичная казнь

В класс влетает безумно потрепанного вида ученица-неформалка, на ходу одергивая одежду. Розовые волосы ужасно растрепаны, макияж, кажется, свежий, растекся так сильно будто она носит его уже пару недель, рубашка застегнута всего на несколько пуговиц в середине. Девушка стремительно летит на свою заднюю парту и швыряет сумку на парту с такой силой, что будит спящую на ней подругу. – Блядь, а можно потише? – не глядя на нее отзывается подруга. Ничего не ответив Алина падает на стул рядом и достает блокнот и ручку. – Тааак, а чего это ты у нас на урок опаздываешь? – не успокаивается подруга. – В библиотеке домашку делала, задержалась. – сдается розововолосая. Вопреки внешнему виду училась она отлично, шла на золотую медаль, славилась своей активностью и любовью к музыке. – Ага, а глаза блестят и румянец – это от знаний, книжка, смотрю, тебе уж ооочень интересная попалась? – соседка по парте протягивает гласные. – В точку. – язвительно ответила та. – Я дико извиняюсь, но это тебя так книжки потрепали? Она протянула подруге зеркало и пачку влажных салфеток. Алина ужаснулась своему отражению и быстро начала поправлять в макияже все, что можно было поправить влажными салфетками. – Это ты маме с папой потом будешь рассказывать, что ТАК выглядишь исключительно после прочтения книг в библиотеке. – Продолжала ворчать девушка. – И вообще, где эта рыжая сука? Опаздывает уже минут на 15, могла написать, что урока не будет, я бы дома подольше поспала. В этот момент в класс вошла та самая "рыжая сука", немного растрепаная, почти без макияжа, на ходу доставая нужные материалы из большой сумки. – Доброе утро, класс!... кхм... извините за опоздание, директор к себе вызвала. Алина не могла свести глаз с Софьи Борисовны, молодой преподовательницы русского языка и литературы, конечно подруга это заметила. – Тааак, Алина, я смотрю вы в одну библиотеку ходили? Вон, Софья Борисовна, бедная, никак в себя прийти не может от вашего чтения, ты смотри, она уже женщина не молодая, так и инфаркт хватит, в этой вашей "библиотеке". – шепотом кричала на нее соседка. – Итак, открываем тетради, записываем дату и тему урока "Тема любви в лирике Владимира Владимировича Маяковского"... Ой, эту тему Алина поняла как никто другой хорошо. Ее объясняли ей на пальцах. Буквально.

***

Утром Алина как всегда пришла в школу первая, за час до занятий. Папа всегда подвозил ее по пути на работу, поэтому все в этой школе уже привыкли к раннему появлению именно этой ученицы. Литература была профильным предметом в 11 а классе, но только Алина сдавала экзамен по этому предмету, поэтому, чтобы не терять час времени она договорилась с перподовательницей о дополнительных занятиях перед первым уроком. И если первое время они действительно занимались литературой и разбирали тексты, тропы и всё прочее, то вскоре стало понятно, у Алины западает тема любви. Заучить критику было недостаточно для понимания произведения, к тому же, это совершенно не устраивало Софью Борисовну. И сегодня утром, придя на дополнительное занятие, Алина предчувствовала свой крах. Темой сегодня стала любовь у Маяковского, так мало того, эта же тема сегодня ждала ее на основном уроке литературы. Просто кошмар наяву. Но Софья Борисовна была внешне спокойна,сидела за своим столом и пила свой утренний кофе, у нее был план. – Алин, доброе утро! – Здравствуйте, Софья Борисовна. – она слабо улыбнулась. Софья указала Алине на первую парту первого ряда у окна. Розововолосая покорно опустилась на стул и поставила сумку на пол. Учительница допила свой кофе и встала из-за стола. – Сегодня у нас с тобой непростая задача. Любовная лирика Маяковского. Ты сама-то как? Маяк нравится? – выспрашивала рыжая подходя к ней и приземляясь на свободный стул рядом с ученицей. Алина сверлила взглядом парту, ей было не очень комфортно в непосредственной близости от Софьи. – Ну, мне он может и нравится, но вы сами прекрасно понимаете: Любовная лирика – не моё. – Понимаю, поэтому сегодня мы не будем мучать тебя и высасывать из пальца впечатления о любви, которых у тебя нет. – последняя фраза больно кольнула Алину. – мы разберём на практике как нужно писать сочинения. Помнится, пару недель назад, я задавала твоему классу выучить несколько стихотворений из любовной лирики Маяковского, как раз к сегодняшнему дню. – Да, задавали. Я выучила одно, второе в процессе. – Понятно, это прискорбно. Публичную казнь я устрою тебе на уроке, а сейчас, скажи мне, какое стихотворение ты выучила? – К Лиличке, ну, то, которое вместо письма. – замялась Алина. – Банально для тебя, хотя признаться, не ожидала. От твоего характера ожидался скажем, отборный мат, но как оказалось, ты у нас девочка послушная. – чуть ли не промурлыкала Софья Борисовна, чем поразила ученицу. От последнего предложения щеки Алины вспыхнули алым. – Она что, флиртует со мной? – подумалось ей, но она тут же отогнала от себя странную мысль. – Давай мы с тобой начнем с начала. Ты прочтешь мне стихотворение, – произнесла Софья Борисовна, поднимаясь со стула и вставая за спину ученицы – основываясь на собственных впечатлениях от любви, а я постараюсь тебя в этом сориентировать. – Будете как в "Рататуе" меня за волосы таскать и направлять? – пошутила Алина. – За волосы таскать это как-нибудь потом, сейчас мне от тебя нужен хороший результат на следующем пробнике. – подхватила шутку учительница. Алина смутилась, щеки покраснели, чего Софья Борисовна не заметила в силу своего положения, прямо за спиной ученицы. Она опустила руки на плечи ученицы, от чего та подпрыгнула. – Начинай. – шепнула она в ухо ученицы. – Владимир Маяковский. Вместо письма. Дым табачный воздух... – Алина осеклась, почувствовав руки на своей шее, у впадины между ключиц. Руки расстёгивали пуговицы рубашки. – Не останавливайся – снова шепнула Соня. – ... выел, комната глава в курченыховском аде, вспомни за этим окном впервые... Касания переместились на плечи, оглаживая их и приспуская на них рубашку. Девушка глубоко вдохнула и продолжила: – руки твои исступленный гладил... – Софья Борисовна, что вы делаете? – всхлипнула Алина прервавшись. Софья тем временем спустила рубашку по локоть, все ещё не расстегнув до конца бедный предмет одежды. Она проигнорировала вопрос. Заправила выбившуюся прядь за ухо перепуганной девушки. – Продолжай – холодно сказала она. – Сегодня сидишь, вот, сердце в железе, день ещё, выгонишь, может быть изругав, в мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав. – Встань – потребовала преподавательница. Алина встала, не смея перечить. – Выбегу... – подсказала Софья Борисовна. Она наконец сняла с ученицы надоедливую белую рубашку и склонилась к шее, начав покрывать её поцелуями. Тело Алины дрожало, она сама не понимала, от холода или от возбуждения. – Выбегу, тело в улицу брошу я, дикий обезумлю отчаянием иссечась... – Умница. Ты неплохо знаешь текст, но дальше пойдут эмоции автора. Эмоции от пережитых чувств, ты должна правильно донести их через призму собственных ощущений. Ты поняла меня, малыш? Алина кивнула, сглатывая ком в горле. – Хорошо, тогда продолжим или ты хочешь закончить? Только скажи и я остановлюсь и мы забудем. – Продолжим. – Ну продолжай. – ухмыльнулась Софья. – Не надо этого, дорогая, хорошая, дай постимся сейчас – чуть не крича проговорила Алина. – На этот раз ты выбрала неверную эмоцию. Мне нужно заставить тебя плакать и умолять, чтобы ты меня поняла? Попробуй ещё раз. Софья отстранилась и отошла к окну. Алине вдруг стало холодно, хотелось плакать от того, как резко оборвались касания. – Пожалуйста... – прошептала она со слезами в голосе. – Ну что же ты, котенок? Тебе ведь всего лишь нужно дочитать стихотворение и я сделаю все, чего ты попросишь. – Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас... – по щеке покатилась слеза. – Умничка. Сядь на парту. Алина послушно села. Софья снова подошла, впиваясь в губы ученицы, провела рукой по ее щеке, стирая с нее слезу. – Продолжи читать. – Софья спустилась поцелуями к груди, расстегивая лиф. – Все равно любовь моя, тяжкая гиря ведь, висит на тебе, куда не бежала б... – Не верная интонация, котенок, мне обязательно мучать тебя, чтобы получить нужное? – вкрадчиво уточнила преподаватель. Алина мотнула головой. – Открой рот, закрой глаза – шутливо кинула Софья Борисовна. Девушка послушалась. Пальцы с аккуратным маникюром проникли в рот и надавили на язык. – Ты должна читать так, чтобы трепетал не только голос, но и тело. – она просунула в рот третий палец, заставляя ученицу задохнуться. Ощутимо укусила ее за плечо. Тут же вынула пальцы и провела ими по шее и груди. – Все равно любовь моя тяжкая гиря ведь, висит на тебе, куда б не бежала... Она оцарапала живот, подняла юбку. – Дай хоть в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб. – с трепетом и дрожью прошептала ученица. – Отлично. – с этим словом Софья опустилась перед ее ногами на колени. – А теперь продолжай. Остановишься ты, остановлюсь и я. – Если быка трудом уморят, он уйдёт, разляжется в холодных водах... Софья уже не вслушивалась в текст, она перешла к самому интересному, огладила ноги, спустила юбку с красивых ног вместе с колготками. Алина запиналась через слова, постанывая и вздрагивая в руках Софьи Борисовны. – ... в опожареном песке, кроме любви твоей мне нету солнца, а я и не знаю где ты и с кем... – Не так. - дала свой краткий комментарий преподавательница. Она провела по внутренней стороне бедра ученицы, от чего она сжалась и попыталась свести ноги. – Не зажимай ноги и продолжай. И Алина, ведомая каким-то неведомым чувством продолжила и развела ноги. Софья провела по кромке трусов и потянула вниз. Алина осеклась в своем чтении, но тут же сама себя поправила и продолжила. – Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и су́етных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек… слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? – Какая хорошая девочка... – мурлыкнула от удовольствия Софья Борисовна. – Хороших девочек стоит поощрять. – с этими словами она приблизилась максимально, ближе чем Алина могла себе представить и начала выводить языком какие-то узоры. Алина сдержала вскрик и ужасно дрожащим голосом закончила: – Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг. Софья услышала, то, что хотела услышать. Она проникла в нее двумя пальцами продолжая двигать языком. Алине никогда не было так хорошо, она рассыпалась на мелкие кусочки каждую секунду процесса (хотя из них двоих, скорее Соня должна была рассыпаться). Алина достигла кульминации и все вокруг перестало существовать на пару минут. Она закрыла глаза и растворилась в процессе. Когда она их открыла уже звенел звонок на первый урок. Она вскочила с парты и принялась натягивать одежду, застегнула рубаху на несколько пуговиц, забила на лифчик и колготки, залезла в юбку и взглянула на потрепанную Софью Борисовну. – Софья Борисовна... – замялась Алина. – Обсудим позже, беги на урок, я приведу себя в божеский вид и тоже приду. И повторяй стихи, я обещала тебе публичную казнь. – усмехнулась рыжая.

***

– Олешева, земля вызывает! Иди к доске! – уже прикрикнула Софья Борисовна, вырывая девушку из воспоминаний. – Вот она, эта ваша публичная казнь... – усмусмехнулась Алина и вышла к доске декламировать стихи.