Вирусный файл

Новое тело прекрасно. Оно подвижное, лёгкое, мягкое и тёплое. Словно человеческое! Райя не перестаёт гладить руки, касаться лица, смеяться и улыбаться. Её друзья уже даже боятся приходить, потому что знают, что первым же делом будут утянуты в крепкие, удушающие объятия. Райя считает, что на неё просто зря клевещут. В конце концов, они не были консервной банкой многие-многие годы, а после — пустой галограммой, которая не может коснуться самых близких людей. Теперь она может трогать-трогать-трогать, и стоило бы потерпеть немножко! Впрочем, она не сильно обижается. Изучение лаборатории становится её главным приоритетом на последующие несколько месяцев. Каждый угол будет досканально изучен и протёрт, потому что кожные сенсоры такие замечательные! Гладкий пластик, древесный узор, шероховатость бумаги. Самые обычные вещи становятся сокровищами, стоит только к ним прикоснуться. Конечно, после лаборатории она первым делом отправляется на поверхность. Её ведёт под руку Кейт, или, скорее, наоборот, потому что подруга в положени и передвигаться ей тяжело. Мир встречает её буйством красок и это так восхитительно и совершенно отличается от наблюдения через камеры! Райя падает на траву и раскидывает руки и ноги, задорно смеётся. Кейт опускаеся рядом и протягивает руку, потому что знает, что в следующее мгновение её схватят крепко-крепко и не буду отпускать ещё в ближайший час. Пахнет землёй, рыхлой, влажной, трава гладкая и мягкая щекочет кожу. Райе хочется обнять весь этот чудесный мир, но обнимает она только Кейт, а та снова жалуется и просит отпустить, но тоже смеётся. И так хочется жить! *** Когда первые впечатления утихают, Райя снова возвращается к делам. А их не мало, но по большей части — исследования, касающиеся прошлого мира. Знаний так много, такое огромное колличество, что переварить их человеку было бы невозможно. Но она не человек и у неё есть Рехобоам, поэтому управляется она быстро и легко. Ищет она, конечно, научные исследования оставленные предками и в какой-то момент натыкается на прореху в файлах. Будто что-то должно быть, но ничего нет. Райя тут же задаёт вопрос Рехобоаму. — Файлы в этой папке удалены или скрыты, — проигрывается голос прямо в голове. — Тогда найди мне их, — уже в слух отвечает Райя и продолжает свои исследования. И Рехобоам находит. Файлы действительно скрыты, запрятаны в тысячи папок и убранны в самые глубины компьютерного мозга. На них тысячи замков и паролей, и Райя с азартом берется взламывать каждый. Это уже не просто интерес — это самый настоящий вызов! Может, там спрятано настоящее сокровище, исследование, которое она до этого ещё не читала? А это будет лучше самой сладкой конфеты! Работа с Рехобоамом идёт быстрее, поэтому она управляется уже к началу третьих суток. Файлы расшифрованы и Райя с удивлением понимает, что это не просто какое-то исследование. Она запускает код, хранящийся внутри и ждёт. Сперва Рехобоам выдаёт ошибку, но она же упряма, поэтому ещё два запуска с последующими исправлениями и она одерживает бесприкословную победу. Рехобоам код запускает медленно, словно с неохотой, но вскоре выключается свет, включается галограмма, и Райя с удивлением наблюдает, как в свете лазера появляется фигура, идентичная ей. Женщина с синими волосами, одетая в белый халат поверх чёрной водолазки и брюк. Голограмма некоторое время не двигается, словно ожидает чьей-то команды, но вскоре поднимает голову, смотря в пустоту. Райя слышит, как камеры вокруг начинают двигаться, останавливаясь на ней, а женщина оборачивает пустые, полупрозрачные глаза в её сторону. Губы складываются в улыбке. — О? Кого я вижу. Райя-прайм, моё лучшее творение. Райя на мгновение замирает, чувствует даже, как нагревается лоб, процессор, обрабатывая информацию, но вскоре складывает руки на груди в трепете, воодушевленно смотря на женщину. Это же она, сама Райя Абер! Её создательница, предшественница. Великий учёный! Словно в прошлое заглядывает. — Райя Абер? — спрашивает она, словно не знает ответа, а учёная смеётся синтезированным грубым голосом, — Я так мечтала встретиться с Вами! Вот только... — Вот только я мертва, да? — улыбается Абер, и от этой улыбку по спине бегут мурашки (хотя могут ли у андроида быть мурашки?). Райя мнётся и неуверенно кивает. Впрочем, от Абер не веет хоть каплей грусти, — Неожиданный подарочек из прошлого от Ровоама. — Ровоама? Он же убил Вас. Неужели... — Райя поражена страшной догадкой, но Абер только качает головой, всё также спокойно, словно не востала только что из мертвых. — Он загрузил моё сознание в Рехобоама перед самой моей смертью. Больной ублюдок, да? — женщина хихикает и прикрывает губы ладонью. Затем она замирает в этой позе, словно застывшая картинка, а после продолжает, как ни в чём не бывало, — Но вот он мёртв, его мечта об совершенной империи разбита, а я здесь, среди осколков его прошлой мечты. Иронично, но именно так, как я и хотела. В её словах, отчего-то, так много холода и злобы, что Райя невольно хмурится. На чужом лице, таком знакомом — стойкая невозмутимость с деловой улыбкой. Вежливой и приторной, до страшного жуткой в сочетании с пустыми глазами. Но Райя старается отвергнуть эти мысли, ведь Абер просто не может быть такой. Наверное, это просто сочетание тьмы и голубого освещения, а ещё непривычки видеть другую мимику на собственном лице. Поэтому Райя улыбается ей, пытаясь развеять собственные сомнения. — Райя Абер, мне бы хотелось узнать... — Наверное, о моих исследованиях? О П.Е.Р.С.И.К.е? Я угадала? — замечая на чужом лице удивлённо вскинутые брови, Абер только хохочет, — Дорогая, ты же моё творение, основанное на моей личности, разве могла бы я не знать, что ты хочешь сказать, какие вопросы задать? Я часть Рехобоама, я знаю обо всём, что происходило в Империи за все эти годы. Знаю, как смело ты боролась за нашу идею. Ты действительно вышла самым лучшим моим произведением. Не то, что у бестолкового Равоама. Тут неожиданно галограмма искажается, а свет пару раз моргает. Райя тут же обращается к Рехобоаму. Он запускает антивирус и пытается блокировать код! — Рехобоам, прекрати! — строго отдёргивает его Райя в слух, и изображение женщины восстанавливается, вот только Рехобоам по прежнему не даёт доступа коду, — Рехобоам! — Программа вмешивается в работу главных систем. Программа причислена к разряду "Вирус". Программе заблокирован доступ к воспроизводству файлов. Рекомендуется удалить данную программу, — отвечает голос в голове, а Райя взмахивает раздражённо рукой. — Хватит! Прекрати это немедленно! Переведи код обратно в доступный! Но Рехобоам не слушает. Райя бросает последний взгляд на женщину, по-прежнему улыбающуюся, и завершает воспроизводство программы. Машина, наконец-то, прекращает попытки удаления, но продолжает держать файлы заблокированными. Райя раздражённо вздыхает. Всю следующую неделю она пытается восстановить файлы, но у неё ничего не выходит. Словно упрямый баран, Рехобоам наотрез отказывается воспринимать программу иначе, чем вирус. Но Райя упрямее, и в конце концов приходит к выводу, что ей необходимо просто воспроизвести файлы на другом носителе. К примеру, как насчёт собственного тела? На то, чтобы перекачать все необходимые файлы, уходит предостаточно времени, но его у Райи в полном достатке. Когда наконец долгая процедура заканчивается Райя облегчёно выдыхает и направляется в свой кабинет, где спокойно и уютно, чтобы провести долгожданный разговор в приятной атмосфере. Она немного готовится: заваривает сладкий кофе со сливками, ставит печенье на столе перед собой, садится по удобнее в кресло. Она немного нервничает, но старается приободрить себя тем, что наконец сможет поговорить со своей создательницей. Тревожные мысли отходят на второй план и она запускает программу. — Снова привет, Райя-прайм, — говорят губы сами собой и Райя вздрагивает. Словно не владея собой, она разваливается в кресле, закидывая одну ногу на другую, складывая руки в замок, — А ты настойчива. Прямо как я. — Я приму это за комплимент, — улыбается она, стараясь подавить рвущуюся наружу тревогу, — Теперь мы можем спокойно поговорить. Рехобоам нам не помешает. — О, верно, — губы сами собой складываются в улыбку. Рука тянется к чашке кофе на столе и делает первый глоток, смакуя, — Прекрасный кофе. Не тот сорт, что я люблю, но тоже хороший. — Рада, что Вам понравилось, — кивает Райя, и это так странно, когда рука движется сама собой, и ты не можешь это контролировать... Даже жутко, но она старается об этом не думать, — Итак, насчёт вопросов. Первое, что я бы хотела спросить, это о цели, с которой были созданы П.Е.Р.С.И.К.и. — О, ну тут всё просто, — кисть руки делает круг в воздухе и мягко опускается на бедро, — Конечно же, систематизация информации в эпоху бурного развития технологий, это очень важно. Впервую очередь я пришла к этому сама, когда ещё получала докторскую степень. Так я создала своего первого робота-помощника. Но это все равно отнимает время, ведь даже если под рукой всегда находится маленький компьютер, способный в мгновение ока обработать и найти информацию, происходит задержка во время передачи и получения, а также хромает усваивание. Тогда я подумала о том, что было бы, если бы информация поступала напрямую в голову? Без лишних каналов, имплант, вживлённый в мозг, находит и мгновенно отвечает на любой интересующий тебя вопрос. И потом, станет намного меньше идиотов, которым хоть сто раз объясняй, всё равно как об стенку горох. Именно в тот момент, как мне пришла последняя мысль, я подумала о том, как было бы удобно, если бы импланты не просто находили информацию, но мгновенно вживляли её в память. Так и зародилась идея П.Е.Р.С.И.К.а. Райя, после столь подробного рассказа, невольно провела аналогию с Империей, но тут же выбросила это из головы. Нет-нет, Абер мыслила совсем иначе, чем Равоам. Ей просто... Показалось. Да, не более. Тем временем Абер продолжила, отпив ещё кофе. — Я вложила много времени и сил в этот проект. Как жаль, что его так изуродовал Равоам. П.Е.Р.С.И.К. способен сохранять и накапливать множество информации, служить будущим поколениям, внести огромный вклад в развитие нашей цивилизации. Но из-за двух идиотов весь мой план — коту под хвост, — Абер вздохнула и сложила руки в замок, играясь большими пальцами. Затем склонила голову и обратилась к Райе, — Тебе было когда-нибудь интересно увидеть, каким был мир до этой страшной катастрофы? — Я видела только в общих чертах, — немного застенчиво ответила она, загораясь идеей увидеть давно стёртое в пыль, — Вы можете показать? — Конечно. И Райя тут же почувствовала вторжение. Как в её код вмешиваются, нарушая течение программы, вторгаются, разрушая связи. Тело тут же задрожало, пока безвольно не распласталась в кресле. Затем она увидела город. Здания, машины, улицы, наполненные жизнью и шумом. Весь мир, суетной и подвижный, неостановимый под лавиной времени. И мысль, пронёсшаяся, когда она наблюдала с высоты многоэтажки городской муравейник: Как же просто всё это взять под свой контроль. Райя выныривает из глубин подсознания с глубоким и резким вдохом, словно снова учиться дышать. На щеках мокрые дорожки слёз, руки, расцарапанные в кровь об пластиковые подлокотники. Она смотрит в одну точку на стене напротив и старается прислушаться к собственному дыханию. Неожиданно рука медленно разжимает пальцы, и Райя с ужасом наблюдает, как она "шагает", по её бедру, в конце концов останавливаясь на коленке. Она опускается в нежном жесте, словно успокаивая. — Ты, видно, впечатлена, — мягко, сами собой двигаются губы. Рука продолжает гладить, посылая дрожь по всему телу, — Для тебя такие мысли мерзки, да? — Ты... ты ничем не отличаешься от Равоама, — едва слышно сипит Райя, уже чувствуя, как её тело самопроизвольно выдавливает хмык из лёгких. — Наверное. Он также мне говорил. Я не согласна. Я лучше него. Я добилась больше чем он. Он бестолковый идиот, если действительно считал, что может меня использовать. Ни одна его идея никогда по-настоящему не принадлежала ему. Много бы он добился без меня? — Абер тянет руку к лицу, и Райя бы рада восприпятсвовать, но только шевелиться больше не может. Рука нежно гладит щёку, заправляет выпавшие пряди волос за ухо слишком знакомым жестом, — А ты, дорогая Райя-прайм, стала идеальным воплощением всех моих планов. — Что... Что ты хочешь? — едва выдавливает она через непослушные губы. Чувствует, как начинает ускользать контроль над телом. Абер снова тянется к чашке с кофе. — Я? Ничего. Что я могу хотеть? Я давно мертва. А все мои мечты уже исполнены. Ты ведь знаешь это. Ты сама всё исполнила. Райя знает о чём она говорит. Уже всё видела. Уже всё поняла. И её охватывает такой жуткий страх, что тело начинает содрагаться само собой. Чашка кофе выпадает из ослабевших пальцев и разбивается, оставляя кофейные пятна по всему халату. Абер тянет руки к плечам, но Райя отбирает контроль и вцепляется в подлокотники, практически слыша хруст пластика под пальцами. — Прочь из моей головы!! Абер усмехается последний раз, и Райя окончательно блокирует доступ программы, запирая её в файлах. Ещё долго она тяжело дышит, склонив голову, отчего волосы плотной зановесью скрывают её лицо, рассматривая коричневые пятна на халате. *** Райя мечется по лаборатории, не находя себе места. Ей не даёт спокойствия само существование Райи Абер. Ведь... Всё это время, разве всё это была просто ложь? Райя Абер, гениальный учёный, все это время... Стремилась всё к тому же контролю. К славе. К признанию. И она всего этого добилась. Через Райю-прайм. Сохранив на неё часть своих самых сокровенных желаний, основных знаний и стремлений, она оставила свой след, как и планировала. Райя одним только своим существованием позволила ещё одному безумцу воплотить свои планы в реальность. Ведь люди признали Райю Абер мученицей, боровшейся за права людей. Позволили Райе-прайм взять на себя управление Империей, диктовать правила. И что она сделала? Именно то, чего всегда желала Абер. Пусть её "Империя" никогда не была столь хладнокровна и жестока, как идеал Равоама, она по прежнему оставалась бескомпромиссной и жёсткой. Райя оправдывала это тяжёлыми временами, суровыми условиями за пределами бывшего купола, но даже её друзья замечали, что в политических вопросах Райя действовала решительно строго, словно по заранее записанному уставу. И... Теперь она понимала, что это действительно было так. Что бы сказал Лололошка, если бы узнал правду? Разочаровался бы в ней? Попытался бы выступить против также, как когда-то против Империи? Райя не знала. Ей казалось, что она вообще теперь ничего не знает. Всё теперь казалось каким-то дурацким спектаклем, что диву даёшься, как всё это умудрилось случиться в реальности. Именно это пробивает её на переодический сардонический смех. А когда он стихает — на слёзы. Она принимает решение через неделю тяжёлых раздумий. Проигрывает файлы через Рехобоама, игнорируя очередное предупреждение о вредоносной программе. Галограмма стоит на прежнем месте, с той же деловой и холодной улыбкой на губах. Райю прошибает на холодный пот, но она стойко выдерживает её взгляд. — Погляжу, ты уже приняла решение? — спрашивает она, склоняя голову. Райя стаскивает кулаки. — Райя Абер, я приняла решение удалить код, записывающий Ваше сознание в Рехобоаме, как вирус. Абер улыбается. Искажённый смешок прорывается через помехи в динамиках. — Да, действительно, упряма. Как я. Не отступишься от своего. Но ты же понимаешь, что даже удалив меня, "вирус" все ещё останется в тебе? Райя понимает. Но всё равно смотрит прямо, выдерживая взгляд пустых глаз, направленный сквозь неё. — Даже если мне придётся в конце концов стереть и свой код, этот "вирус" не посмеет испортить жизни тысячи людей. Я не допущу твоих ошибок. Абер улыбается. Изображение замирает, а после исчезает, свет включается и Рехобоам сообщает, что все файлы удалены. Только тогда Райя позволяет себя опуститься прямо на пол, лечь и смотреть в высокий потолок. Теперь она не может не думать, что ей бы хотелось тоже быть удалённой. *** — И... Почему ты считаешь что это хорошая идея? — спрашивает Калеб, с сомнением приподнимая бровь. Идея ему уже не нравится. Но Райя только кладёт очередную бумажку в и без того высокую стопку, начиная заполнять следующую. — Потому что я хочу, чтобы люди сами писали свою историю. А не робот решал, как будет правильнее. Калеб хмыкает и абсолютно без элегантности, обычно ему присущей, запрыгивает на стол и сдвигает документы, предполагающие формирование нового органа власти и передачу всех полномочий в его руки, в сторону, желая их вовсе скинуть со стола. Райя наконец поднимает на него недовольный взгляд, но он выдерживает его вполне стойко. — Вот теперь ты меня убедила сто процентов, что что-то не так. Ты так долго добивалась, чтобы тебя начали считать за человека, а не машину, и теперь ты просто отказываешься? От Империи и всего, чего мы добились? — Почему отказываюсь? — тут же хмурится Райя, — Я не отказываюсь, просто хочу завершить начатое... — Скорее, загубить, — хмыкает Калеб и трёт точку между бровей. Ему не хотелось начинать этот диалог, но, что поделать, если все вокруг — идиоты, готовые за свои идеи убиться, — Я знаю, как к Империи относятся другие. И то, что они не до конца принимают и твои решения тоже знаю. Нас всех Империя поломала. Но, — он кладёт руки Райе на плечи и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза, — Я считаю, что ты всё делаешь правильно. Не без ошибок, но взвешивая все за и против, выбирая из двух зол меньшее. На твоём месте я бы поступал также. И бросать всё, что мы с таким трудом выгрызали зубами, борясь за свою свободу, только чтобы окончательно завершить мнимую "идею", от которой никому ни жарко, ни холодно, сейчас — глупо. Нет надёжных людей, нет достойных преемников, да, чёрт возьми, у нас нет даже полноценного государства. Единственный человек, способный привести всё это в порядок — это ты и никто более. Кто бы что не говорил. Райя смотрит не убеждённая, но ручку хотя бы откладывает. Только тогда Калеб выдыхает и отстраняется, наконец с удовольствием сталкивая стопку документов в мусорное ведро. — Калеб! — восклицает Райя гневно, но тот только смеётся и соскакивает со стола, взмахивая конским хвостом. Уже уходя из кабинета, он оглядывается и повторяет чётко, с полной уверенностью и верой в собственные слова: — Никто, кроме тебя, Райя-прайм. Когда дверь за ним закрывается, Райя опускается в кресло и вздыхает. Её все ещё одолевают сомнения, но сейчас, поглаживая собственные руки, она с удивлением отмечает, что дышать стало заметно легче.