Я не мог больше ждать

      Детектив Михаэль Ионеску с отвращением глотнул остывший кофе. Мало того, что из автомата, так ещё и температуры, близкой к замерзанию. Но сидящим на дежурстве выбирать не приходится.       Михаэль осторожно потянулся, разминая затёкшее тело и уставился на охраняемую елку. До конца смены оставался час и в новогоднюю полночь его сменит еще более невезучий патруль. Сильнейшие порывы ветра пригибали деревья к земле. На улице к вечеру не осталось даже прохожих, только на катке у здания администрации парка катались двое подростков. Искусственный лёд и отсутствие снега делали праздник как будто ненастоящим. Вот в родном Мичигане Рождество и Новый год всегда проходили в атмосфере зимней сказки.       Михаэль вообще попал на дежурство случайно, по доброте душевной. Судя по тому, как мялся и отводил взгляд офицер Маккензи, причина для подмены была не совсем одобряема его супругой. Ионеску на предложение легко согласился — праздник все равно испорчен, почему бы и не помочь старому приятелю.       Ионеску ностальгически вздохнул, глядя в окно машины. Прошли годы его патрульной молодости, он давно детектив по особо важным делам. Знаменитый на весь Лос-Анжелес после того, как капитан «назначил» его лицом Департамента. На горестные вопли Ионеску, тогда только вступившего в должность, капитан Моррисон подвел его к зеркалу и ткнул пальцем в отражение.       Да, подтянутое спортивное тело, правильные черты лица, доброжелательная улыбка, глубокий пронзительный взгляд — детектив Ионеску будто сошел с рекламных баннеров, заманивающих курсантов в полицейскую академию. Возразить начальству было нечего.       В обычной жизни известность мешала. Сегодня, заступая на дежурство у главной елки Лос-Анжелеса в Гранд-Парке, Михаэлю пришлось нацепить солнцезащитные очки, несмотря на небо, затянутое тучами. И пореже выбираться из машины. Что ближе к полуночи привело к ругающемуся матом позвоночнику и подрагивающим от желания вытянуться ногам. Да еще и этот отвратительный кофе!..       Никакого сравнения с тем божественным напитком, что готовила миссис Ионеску, почтенная матушка детектива. За тридцать лет своей жизни Михаэль встретил только одного человека, который варил кофе лучше, и этот человек сейчас был далеко.       Мысли о семье неизбежно перескочили на сегодняшний праздник. В клане Ионеску Новый год отмечали с размахом, песнями-плясками и обязательно всей толпой. Так было заведено испокон веков и даже после миграции в США, когда семья разъехалась по разным штатам, один раз в году явиться на поклон главе клана являлось священной обязанностью каждого. И уж если не в сам праздник, так в течение выходных дней точно.       Встречать Новый год одному… Это даже звучало странно, как будто буквы просто не могли сложиться в слова и придать им смысл. Но это был сознательный выбор Михаэля и миссис Ионеску впервые в жизни не смогла настоять на своем. «Теперь у меня своя семья», — уперся детектив и сдвинуть его с этой точки было невозможно. Пришлось, конечно, пообещать всенепременно показаться семье на праздниках, но это все, что смогла вытянуть из сына обескураженная миссис Ионеску.       Хорошо еще, что он не сказал, что будет совсем один.       Нельзя-нельзя-нельзя об этом думать! Так люди и сходят с ума. В тот самый момент, когда в любом прохожем начинают искать любимые черты. Когда начинает казаться, что вот тот невысокий парень в дурацкой кепке, который присел у елки, завязывая шнурок, похож на его любовника.       Как страшно разум издевается над человеком. Почему Михаэль «видит» Его мускулистое поджарое тело, Его подбородок и скулы, Его задн…       Детектив раздраженно отставил стаканчик и прикрыл глаза. Что ж такое, скорее бы Раф вернулся домой!       Ионеску, злясь на себя за сексуальную озабоченность, снова уставился на человека у елки. Паренёк, поднявшись, снова укутался в объемный шарф, который его Рафаэль не надел бы под дулом пистолета. Равно как и короткую модную куртку, словно созданную для того, чтобы подчеркнуть бедра. Разумеется, именно к ним и прикипел взгляд детектива. Перед глазами вспыхнули флешбеки о том, как удобно эти бедра ложатся в его ладони, чтобы потом развернуть податливое тело и вжаться пахом в горячую ложбинку.       Михаэль с трудом сглотнул, чувствуя характерный отклик тела. Члену было, очевидно, все равно, в доступности сейчас Раф или нет. Михаэль был готов.       Детектив с тоской посмотрел в полупустой стаканчик. Допивать коричневую бурду не тянуло совершенно. Быстро оглядевшись в поисках мусорки, Ионеску вышел из машины. Мазнул дежурным взглядом по городской елке и стаканчик с противным хлюпом выпал у него из руки.       Мелкий паршивец обрывал украшения!       Гнев вспыхнул мгновенно. Мало того, что детектив уже месяц ходит заведенной пружиной, мало того, что этот парнишка до дрожи напоминает Рафа… Вселенная что, издевается над ним?! Летящей кометой, сметающей все на своем пути, Михаэль ломанулся через площадь.       — Ты что делаешь?!— разъяренным бизоном взревел детектив, презрев формальное обращение к гражданину. — Не трогай гирлянду!       Парнишка подпрыгнул на месте испуганным зайцем и, не оборачиваясь, бросился бежать вокруг елки. Зацепившаяся за рукав гирлянда светящейся змеей полетела следом. Поскальзываясь на поворотах, детектив понесся вдогонку.       Ионеску догнал воришку почти сразу, с размаху врезавшись в его спину. Притормозивший — случайно ли? — парень подозрительно ловко ушел от захвата, увернулся и коварно толкнул детектива в пушистые ветки. Михаэль, неловко взмахнув руками, провалился в темноту, сделал пару шагов по инерции и остановился.       — На жопу повелся? — весело прозвучало сзади, и Михаэль застыл. Медленно повернулся, не веря своим ушам, и встретился взглядом с родными глазами.       — Как ты тут… — выдавил он, пытаясь справиться с чувствами. Как же долго он ждал!       — Закончил пораньше, — беспечно пожал плечами Рафаэль и с разбегу кинулся в раскрытые объятия. Михаэль привычно подхватил парня под ягодицы, действительно идеально ложащиеся в его ладони, чуть подкинул, с силой прижал к себе. Зарылся носом в пушистый шарф и чихнул.       Рафаэль громко рассмеялся и, путаясь, избавился от раздражающей тряпки. Теперь стало совсем хорошо. Михаэль, не удержавшись, лизнул чувствительное местечко прямо под ухом Рафа, чем вызвал тихий стон. Ожидаемый. Да, детектив знает, куда именно следует поцеловать, чтобы парень поплыл. Это было самое продуктивное расследование в его жизни и результаты записаны на подкорке, выбиты в памяти, закреплены многократным повторением.       Рафаэль сполз пониже, и они наконец-то поцеловались. Спустя пару минут стало ясно, что поцелуем не обойтись. Член Ионеску, возбужденный воспоминаниями еще в машине, чувствительно давил на ширинку, требуя своей доли удовольствия.       — Хочу тебя, — выстонал Рафаэль прямо в губы детектива, — немедленно!       — Смена закончится через полчаса, — с сожалением отозвался Ионеску, — и я отвезу тебя домой.       — Хочу сейчас, — капризно протянул Раф, и Михаэль улыбнулся. Этот тон манерной сучки парень использовал только в одном случае — когда башню уже снесло желанием и он несся во весь опор к финишу. Очевидно, не одному детективу тяжело пришлось во время разлуки.       — Нет времени, мы не успеем, — Михаэль попытался оторвать руки парня от своей шеи и потерпел неудачу.       — Ещё как успеем, — жарко выдохнул Раф и присосался к кадыку детектива, заставив того зашипеть от боли, смешанной с удовольствием.       — Ты в своем уме? Я планирую трахать тебя до утра... Без подготовки... Пожалей свою задницу, она мне очень дорога, — детектив с трудом взывал к голосу разума. Сопротивляться двоим — парню, которого ты хочешь до безумия, и своему разгорячённому телу было непросто.       — Прекрасный план, я подготовился — самым похабным образом ухмыльнулся Раф и, скрестив ноги на талии детектива, чуть отстранился, и пригрозил, — если ты не вставишь мне немедленно, я пойду и отдамся первому встречному!       Ионеску быстро огляделся и, огибая ящики из-под декора, двинулся к подножию ёлки. Хорошо, что сегодня ветрено. Возможно, никто не заметит, если они немного увлекутся. Впрочем, Михаэль уже пребывал в том состоянии, когда все равно, даже если б с дерева облетели все иголки наперегонки с украшениями.       Раф здесь, Раф в его руках... От мысли о том, как парень готовился, у детектива темнело в глазах. За то, что его лишили части процесса, Михаэль чувствительно приложил парня спиной к каркасу ствола. Раф охнул и, расцепив ноги, сполз по телу Ионеску вниз. Они путались руками, мешая друг другу, пытаясь раздеть партнера. В какой-то миг Михаэлю показалось, что пытка длится слишком долго и он, зарычав, оторвал пальцы Рафа от своей ширинки. Не обращая внимание на жалобный скулеж, детектив в одну минуту грубо сдернул ослабленный ремень с парня и сдвинул джинсы к щиколоткам. Пока Рафаэль освобождал ноги, Михаэль расправился со своей одеждой и его руки снова будто примагниченные потянулись к ягодицам любовника.       Когда твердый истекающий смазкой член Михаэля вонзился в горячую глубину, оба издали долгий стон. На краю сознания детектива мелькнула мысль, что недурно бы быть потише, но, когда Рафаэль с усилием сжал внутренние мышцы, сдержать крик не было никакой возможности. Равно как и остановить быстрые, рваные движения, вбиваясь в любимого человека, о котором бредил несколько месяцев. Руки Рафаэля, пробравшись под рубашку, беспорядочно царапали спину Ионеску. Его рот оставлял засосы на шее, оставляя метки, на которые будут коситься в участке. Пусть. Пусть каждый в этом городе знает, что великолепный детектив по особо важным делам Михаэль Ионеску принадлежит ему.       Детектив продержался недолго. Сексуальное напряжение, копившееся последние месяцы, и горячий вид Рафаэля не оставили шансов продлить острое наслаждение. Ионеску сжал парня в объятиях, делая последние судорожные движения. Раф открыл рот, чтобы съязвить по поводу быстрой концовки, и тут его тоже накрыло. Он выгнулся, откидывая голову назад и захлебываясь криком.                     Домой они отправились спустя час. Пока Михаэль сдавал смену, Раф заделал внеплановый проход под елку и приладил на место многострадальную гирлянду.       Весь путь до квартиры Ионеску освещался многочисленными салютами. Народ праздновал наступление Нового 2025 года. Детектив довольно улыбался. Единственная примета, в которую он верил — «Как новый год встретишь, так его и проведешь» — сулила превосходное будущее.       Раф на соседнем сидении с трудом боролся со сном и Михаэль, притормозив, достал плед.       — Ты мог бы сразу поехать домой, — сказал он, укутывая зевающего парня. Тот перехватил его руку, уткнулся носом в ладонь, ластясь как кот, соскучившийся по хозяину. Потом поднял глаза на детектива и прошептал:       — Я не мог больше ждать.