Любить иных — тяжелый крест

" А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас." Евангелие от Матфея. 5:44 В теплом пристанище наступает вечер. Высокие колонны стремительно и массивно возвышались над полом, как бы вдавливая вниз обитателей. После появления Иисуса все,конечно же, изменилось. Какой-то дух общности пропитал каменные стены, скрепил их. Приятный дух,словно благовонное масло, витал в воздухе . Сон стал по-настоящему спокойным,когда Сын Божий снизошел до этого места. Как стайка согнанных волков, спали они раньше. Теперь же все изменилось. Он спал рядом, а их стая превратилась в милое добродушное потомство дружелюбных собак. Всё что нужно шакалам для перерождения - любовь. И Иисус смог дать кусочек этого чувства, долгожданного и такого приятного, как тёплый кусок хлеба. Мария, кажется , получила этой любви слишком много. Даже чересчур. Для бывшей блудницы это было просто недопустимо. Это простительно Петру и Симону,которые наровят попасть под руку учителя, чтобы получить каплю его внимания и одобрительную улыбку. Чтобы запомнить таким,пока могут. Иуда с недовльством глядел на это лежбище. Толпа разлеглась на полу, но,заслушавшись Мессию, медленно ушла. Многие так и заснули в обнимку. Всё таки прямо окружили Иисуса,но эта Мария. Он лежит у неё на коленях, а она гладит его мягкие,яркие,как завитки золотых ниток, волосы. Своими горячими,тонкими руками она перебирает его локоны,запрявляет их за ухо,гладит шею, плечи. "Ужасно пошло", - думает про себя Иуда, не спуская взгляда с этих некогда гиен,превратившихся в мирных щенят, подходит к колонне и быстро взбирается на импровизированный второй этаж,сделанный из перегородок - жёсткой арматуры,похожей на перила - и на вид твёрдых металлических каркасов. Кожаная куртка немного сковывала движения, зато в ней было не так холодно. Взобравшись туда,он продолжил наблюдать,даже более того встретился с недовольным взглядом Магдалины, на который лишь ухмыльнулся в ответ. Она вздохнула,чтобы ответить,но как только на её ногах заворочался сын Божий, Мария замолчала, взявшись с ним за руки. Иисус ,на удивление наблюдавшего, даже улыбнулся во сне. Иуда смотрел на это с презрением. Да, эта общая любовь была неподдельна,но появилась она слишком внезапно. Так чувства не появляются. Иуда знал о чувстве любви наверняка. Он знал,что просто так не влюбляются и любят долго. А все остальное - пустые слова. Иуда внимательно всматривался в Иисуса. "Так странно. Такая преданность людям, которую прямо-таки можно назвать... щенячей?" - Нет, мыли завели Иуду куда-то не туда. Он вскоре устал стоя глядеть на то,как спят все. Сев у самой колонны,облакотился на кусок холодного монолита, который показался таким мягким и тёплым,что манил в сон. Иуда положил дальнюю руку под голову,облакотился головой,чувствуя как та кипит от мыслей, и ,свесил ноги вниз, начал проваливаться в сон. Он неловко ,тяжело открыл глаза, моргая так,будто в них насыпали песка. Вся шайка расползлась,не оставив и следа от своего ночлега. Иуда встал на ноги,но это было как никогда трудно. Пошатываясь он оглянулся вокруг, прищурившись, и ,оперевшись на балку, свесился,чтобы видеть лучше. Не было почти никого. Сидели только двое. Сын Божий и блудница. Он что-то тихо ей рассказывает,а она закрылась руками в его волосы, массировала макушку. Иисус замолчал и Мария тоже. Иуда уже вылезал с места ночлега, зацепившись за поручни. "Нет.. Она, наглая, не посмеет..!" - пронеслось мимолетно в мыслях. Иуда был готов спрыгнуть,да пусть даже это было бы больно, но смотреть на это не было сил, а остановить это,похоже,он не мог. Её руки сползли на плечи Христа, а губы потянулись к щеке. Темные кудри стыдливо закрыли лица обоих. Иисус покорно закрыл глаза. "Мария!" - гневно захотел вскрикнуть Иуда,но... но ничего не вырвалось из его рта. С губ не слетел ни один звук, будто они вовсе были зашиты. Ещё один порыв сказать слово, ещё, ещё. Но ничего... Наглый громкий звук поцелуя ударился о стены, забил в уши как дребезг пули. Иуда зажмурился, но звук раздражающий , как скрещущаяся рвущаяся ткань, настигал его и раздражал все сильнее. Он не выдержал- крик,казалось мог стать единственным спасением. — Иисус! - наконец ,срываясь взмолил о помощи Иуда. Только это слово он мог произвести. Вдруг Мария злобно обернулась, встала,цокнув каблуками,и направилась прямиком наверх. Но Иуда не видел, он, полными слез глазами, смотрел на Иисуса. Но вдруг пелена на глазах. Всё приглушеннее стали эти невыносимые громкие звуки. Иуда будто пришёл в себя. Глубоким громким вздохом он словно начал заново свою жизнь. Кажется, это был сон. Беглым сонным взглядом прошёлся по низу: Симон...Пётр.. апостолы... Магдалина,но одна. Иуда поднялся на локтях, огляделся снова: Магдалина, апостолы,Пётр,Симон... Рука опустилась на плечо в кожаной куртке. — Иуда? - тихий ласковый голос у плеча. Божий Сын снизошел до того,чтобы пробудиться ото сна и подняться наверх. Черные глаза, как прыгающие угольки, без поворота головы с трудом ухватили силуэт одежды Христа, сидевшего на корточках. Иуда вскочил от неожиданности и повернулся. Иисус тоже встал. Смотреть на Сына Божьего сына сверху-вниз было как-то даже как-то недопустимо. — Я думаю тебе приснился кошмар, - Иисус улыбнулся так мягко, потянулся рукой к щеке друга,но тот,как шуганный от людей зверь увернулся. Понимание окатило,как холодная вода. Брови резко нахмурились,но выспрямились в странном выражении,сочетающим непонимание и страх, рот открылся,но никакого звука... это не сон. Теперь слова просто не могли прийти на ум. " Что я скажу? Нет, мне противно,что ты дотронулся до меня после Марии? Да что за бред?!" - глаза метались в страхе. — Может лучше спустишься к нам?- рука светлого скользнула к другой руке и хотела уже направиться, чтобы направить на путь истинный. — Нет... - пауза затянулась на пару мучительных секунд, — Иисус, не бросай меня прошу. Останься, - голос дрогнул,а глаза стыдливо полезли вниз на кожаные,резкие и странные ботинки. — Хорошо, если ты просишь,я ,конечно, останусь тут, - он опустился на холодный пол. Иуда поспешил сесть рядом. Наступила странная, смущающая тишина. Они молчали. Иуда смотрел на эти честные голубые глаза,но нервно отводил взгляд. Стало невыносимо жарко. То ли от стыда,то ли... Иуда снимает куртку,немного путаясь в ней. Рукава мерзко и странно прилипают. Наконец освободился.. Тишина. Тело нерешительно клонит в сторону Христа,но Иуда сопротивляется. Но тишина гнетет. Иуда смотрит на свои руки,такие темные по сравнению с этими светлыми руками. Эти ужасные тёмные руки сжимаются,немного мнутся, живя своей жизнью. Нога начала нервно трястись ,выстукивая каблуком ботинка ритм. Тело,кажется, тоже немного потряхивает в ритм. На тёмной опиягигивающей джинсе, на дергающейся ноге очутилась рука,которая нежно погладила. — Спокойно.. Всё хорошо, -Иисус мягким шепотом успокоил своего близкого. Он гладил от колена у бедру трясущуюся ногу,— Всё,что тебе тревожит прогони прочь. Поверь мне,все будет хорошо ... - тихо напевал Иисус словами Магдалины. "Он любит её. Я не в силах ничего решить. Блудница и Божий сын..." - Иуда вслух усмехнулся. Сил больше нет. Голова с нечастыми тёмными волосами,стукаясь лбом, падает на плечо , укрытое какой-то странной легкой рубашкой. Он чувствовал,как дрогнуло от добродушного смеха плечо Христа и рука исчезла с коленки. Иуда зажмурился. Он слишком дорожит Иисусом, он слишком хочет для него добра. Но,кажется, он не может принести Христу ничего кроме боли, обидных,колких слов. От этих мыслей ещё более мерзко на душе. Иуда резко обхватывает руками Христа, прижимается к нему , и слезы наворачиваются на глазах. Вдох,выдох, вдох, дрожащий выдох. Иисус вздрагивает, и с губ Божьего Сына срывается выдох,он резко держит руки далеко от Иуды,будто боится дотронуться, обжечься или даже поранится. Конечно, Христос не достоин такого ,как он. Но тёплые руки коснулись красной футболки,но не отпрянули, как от огня. Наоборот, Иисус поглаживал спину мучащегося от ночных тревог. Божий Сын,кажется, мог всем помочь. Даже такому пропащему ,как Иуда. От ответных объятий на сердце стало легче, и Иуда первые пару касаний руки на своей спине воспринимает,как будто он - пуганый, давно не обласканный зверь. Каждое прикосновение ,как стук сердца - крепкие темные руки немного разжимают ,но затем трепетно,только почувствовав тёплую руку на спине, вжимается. Иисусу не больно - он чувствует,как рядом кипят чувства и такой глупый,но милый жест никогда не был для него болезненным. Мягкой рукой, до которой тянутся дотронуться десятки человек в надежде излечиться, Иисус поглаживает спину Иуды. Руки перемещаются на голову и шею страдальца,который дрогнул от такого жеста. Одну странную вещь об Иуде понял сын Назарета. Слова не так важны. С виду грозный,жестокий и такой высокий ,Иуда терялся от нежных прикосновений. Провести рукой по его щеке - означало обезоружить. Тогда его темные глаза сразу округлялись, зрачки прыгали,как не остывшие угольки, он терялся ,вздыхал,но в глаза не смотрел. Хотя апостолам присуща была это любовь к прикосновениям, Иуда воспринимал их странно,неодобрительно глядел, давал лишь похлопать себя по плечу,но обнять - никогда. Бывает так,что уличный пёс,попадая в дом, боится ласки. Он жмет хвост,скалит зубы,рычит угрожающе - прогоняет, пытается защититься. Может, он боится испытать это, потому что уже пережил тот шаг от любви до ненависти, узнал как больно расставаться с любимыми и не хочет снова терзать себя, а может ,он никогда и не знал доброго слова, не чувствовал на голове своей тёплую руку,ласково поглаживающую, и никогда не слышал тёплых,кроткий ,но искренних признаний в любви. Не было ли таким Иуда? Возможно и нет, но своей странной нелюбовью к ласке и касаниям создавал именно такое впечатление. У всех кроме Иисуса. Ведь ему было позволительно всё. Даже сейчас, обнимать Иуду мог только Иисус. Светлые,обмазанные ароматным,горячими маслом руки поглаживая темные волосы ,кажется грелись сильнее. Иуда последний раз нервно вздохнул. Кажется Божий Сын, и правда , обладал каким-то даром. Нет, конечно, всем было известно то,как он лечил больных. Но ,оказалось, и душевные раны он может помочь залечить. — Что с тобой, Иуда? Расскажи мне правду, - Иисус прижал голову Иуды к себе,прямо к груди, как заботливая мать. "Рассказать ему правду? Чтобы он сквозь слезы смотрел на звезды, вместо того,чтобы следовать за одной холодной звездой,которая и есть его предназначение? Нет... нет, пусть лучше думает,что я никогда не любил его... " Наверное, никогда бы нельзя было и помыслить о плотской, совсем грешной,но такой земной любви к такому неземному созданию. Но Иуда - грешник,он думал об Иисусе как об обычном человеке. Он знал,что у него есть слабости, свои мысли. Но если сейчас сказать это вслух,то Христос его не простит. Точнее, снисходительно посмотрит и робко своей всепрощающей ,ласковой улыбкой одарит его. Одной чёткой цели,понятной и ясной,как звезда, было достаточно. Но если бы Иисус разочаровался бы в ней,то он больше не смог бы жить как прежде. Нет,лучше молчать. С уголков губ,расплывшихся в нервной улыбке срывается фраза: — Иисус, я возлюбил ближнего своего.