Грани притяжения

В гримёрке царила напряжённая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов и приглушёнными звуками концерта за кулисами. Феликс сидел на диване, нервно покусывая ногти. Его чёрные волосы свободно спадали на плечи, слегка взъерошенные после рук стилистов. Макияж подчёркивал его выразительные глаза, но он всё равно выглядел растерянным. Весь его образ был выдержан в строгом, но эффектном стиле: чёрная кожаная рубашка с пышными рукавами, приталенные брюки и ботинки с лёгким блеском. Рядом с ним сидел Хёнджин, уже переодетый после предыдущих выступлений. Его короткие волосы цвета спелого киви открывали чёткие скулы и подчёркивая дерзкую линию подбородка. Он выглядел уверенно, как всегда: чёрная облегающая майка, поверх которой был надет блестящий кожаный пиджак с декоративными цепочками на плечах, и стильный ремень с металлической пряжкой. Он сидел расслабленно, но его внимательный взгляд был прикован к Феликсу. — Ликс, ты же знаешь, что мы можем этого не делать, если ты не готов, — мягко сказал Хёнджин, протянув руку и погладив его по плечу. — Никто тебя не заставляет. Феликс глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в пальцах. Он знал, что может передумать, но дело не в этом. Он хотел. Хотел быть рядом с Хёнджином не только за кулисами, но и на сцене. Хотел, чтобы их история больше не была скрытой. — Я… просто переживаю, — выдохнул он, посмотрев в карие глаза Хёнджина. — Это же не просто съёмки клипа. Здесь люди. Фанаты. Они же могут… — Любить нас ещё больше? — улыбнулся Хёнджин, сжав его руку. — Они любят меня, а ты — моя самая важная часть. Если они действительно мои фанаты, они примут и тебя. Феликс сглотнул. В его голове было слишком много мыслей, слишком много тревог. А если всё пойдёт не так? А если он забудет, что сказать? А если фанаты отреагируют плохо? Волнение было похоже на набухший грозовой фронт в груди, но тёплое прикосновение Хёнджина помогало немного прийти в себя. За дверью послышался голос менеджера: — Пять минут до выхода, приготовьтесь. Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Пять минут. Пять минут, и он выйдет на сцену. Хёнджин, видя это, улыбнулся и неожиданно взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я с тобой, — тихо, но уверенно сказал он. — Всегда. Феликс кивнул. Он знал это. Знал и верил. Они взявшись за руки, вышли из гримёрки и пошли к стафф. Закулисье концертного зала было наполнено напряжением. Громкий гул толпы за сценой отдавался эхом, но для Феликса этот звук казался приглушённым, как будто он находился под водой. Его сердце бешено колотилось в груди, а пальцы нервно теребили край чёрной рубашки. — Ты точно уверен? — тихо спросил Хёнджин, наклоняясь ближе к Феликсу. В голосе Хёнджина не было сомнений, лишь лёгкое беспокойство за любимого. Феликс вздрогнул, затем быстро кивнул. — Просто... Это немного страшно, — признался он, выдыхая. Хёнджин улыбнулся, его рука скользнула по щеке Феликса, поднимая его лицо, чтобы встретиться взглядом. — Я буду рядом, — пообещал он. И прежде чем Феликс успел что-то сказать, Хёнджин мягко поцеловал его. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, но в нём было столько нежности, что напряжение в плечах Феликса немного ослабло. За сценой началось движение. Пять минут пролетели незаметно, и вот они уже стояли у выхода, ожидая своего момента. — Всё будет хорошо, — в последний раз шепнул Хёнджин, прежде чем шагнуть на сцену. Феликс задержал дыхание. Зал взорвался аплодисментами, когда Хёнджин появился на сцене. Фанаты размахивали светящимися палочками, выкрикивали его имя, а он, улыбаясь, занял своё место в центре. Музыка заиграла, и первые аккорды "You Feel Like Home" наполнили пространство мягкими, тёплыми нотами. Феликс наблюдал из-за кулис, сердце его всё ещё бешено билось, но теперь это волнение смешивалось с восхищением. Хёнджин выглядел завораживающе — каждое движение плавное, каждое слово наполнено эмоциями. Он жил этой песней, передавая через неё всё, что чувствовал. А затем песня подошла к концу, и музыка стихла. Хёнджин поднял микрофон к губам, выжидая, пока зал утихнет. — Сегодня особенный день, — начал он, его голос был ровным, но в глазах светилось волнение. — Потому что у меня есть новогодний подарок для вас. Феликс глубоко вдохнул. Этот момент настал. Свет прожекторов сместился к краю сцены, и он сделал шаг вперёд. На мгновение ноги стали ватными, но как только он встретился взглядом с Хёнджином, страх немного отступил. Вдох-выдох. И он вышел на сцену. Толпа на мгновение замерла, затем зал наполнился звуками — кто-то восторженно закричал, кто-то ахнул от удивления, а кто-то даже не сразу понял, что происходит. Феликс не успел опомниться, как оказался в тёплых объятиях Хёнджина. Тот крепко сжал его в своих руках, его запах — смесь древесных нот и сладковатого парфюма — наполнил всё пространство вокруг. — Этот молодой человек, Ли Феликс, — произнёс он в микрофон, глядя на толпу. — Мой любимый. Он мой парень. Фанаты снова взорвались эмоциями. Кто-то выглядел в восторге, кто-то растерянно смотрел на сцену, но большинство кричало, аплодировало и сверкало светящимися палочками. — Я давно хотел рассказать вам об этом. Это человек, которого я люблю, который делает меня счастливым, — продолжал Хёнджин. — И я хочу, чтобы вы любили его так же, как любите меня. Феликс стоял рядом, его щёки пылали, но он не мог не улыбаться. Хёнджин сжал его руку, давая понять, что всё в порядке. Он не один. Зал в ответ взорвался овациями. Кто-то скандировал его имя, кто-то махал лайстиками, а кто-то просто стоял в шоке, пытаясь осознать происходящее. Хёнджин поднёс губы к уху Феликса и тихо прошептал: — Видишь? Всё хорошо. И Феликс понял — да, всё действительно хорошо. Даже если мир изменится после этого вечера, он всё равно будет держать Хёнджина за руку. Всегда. Феликс сжал микрофон, его пальцы дрожали, но голос звучал твёрдо и уверенно. Тысячи глаз были прикованы к нему, тысячи сердец замирали в ожидании. Яркие софиты освещали сцену, создавая мягкое золотистое сияние вокруг него и Хёнджина. — Я никогда не думал, что окажусь здесь, — начал Феликс, глубоко вдохнув, чтобы унять волнение. — Я никогда не был публичным человеком. Камеры, сцена, толпы людей — это всегда было чем-то чуждым для меня. Но… Он бросил взгляд на Хёнджина, который стоял рядом, его светлые глаза сияли нежностью. Феликс усмехнулся, будто сам над собой. — … Но он изменил всё. — Он кивнул в сторону Хёнджина, и толпа завизжала. — Я никогда не думал, что смогу так сильно любить. Что смогу научиться доверять, открываться, идти вперёд, даже если страшно. Но рядом с ним я понял, что любовь — это не просто слова. Это поступки. Это моменты, когда ты боишься, но всё равно идёшь вперёд. Толпа слушала его, затаив дыхание. Кто-то снимал на телефон, кто-то улыбался, кто-то, возможно, плакал. Феликс обвёл взглядом зал и продолжил: — Я хочу, чтобы все вы тоже были счастливы. Чтобы в этом новом году ваша любовь — к себе, к родным, к друзьям, к самому важному человеку — расцвела. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя любимыми, как чувствую я. Потому что любовь — это то, что делает нас сильнее. Едва он закончил, зал взорвался аплодисментами. Люди кричали их имена, выкрикивали слова поддержки. Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и на мгновение он закрыл глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. А потом случилось то, чего он не ожидал. Хёнджин шагнул вперёд и, не дав Феликсу опомниться, обнял его за талию, притянул к себе и поцеловал. Прямо перед камерами. Прямо перед тысячами фанатов. Толпа ахнула, а затем перешла в восторженный визг. Феликс застыл на секунду, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Но затем он расслабился, его пальцы вплелись в волосы Хёнджина, и он поцеловал его в ответ. Этот момент казался вечностью. Когда они наконец отстранились, Хёнджин улыбнулся. Его глаза сияли, а дыхание было чуть сбившимся. Он поднял микрофон и с лёгким смешком сказал: — Феликс, ты самый милый человек на свете. И самый смелый. Спасибо, что ты есть. Я... Я люблю тебя, малыш. Феликс почувствовал, как его щёки вспыхнули, но он не мог скрыть счастливой улыбки. Толпа продолжала кричать, хлопать, поддерживать их. Но в этот момент Феликсу было всё равно. Потому что сейчас он был здесь, с Хёнджином. И их любовь сияла ярче всех софитов на этой сцене. Они покинули сцену под громогласные крики фанатов, оглушённые шумом оваций и вспышками камер. Феликс, едва сделав несколько шагов за кулисы, ощутил, как внутри всё ещё трепещет от напряжения и адреналина. Его руки дрожали, дыхание сбивалось, а сердце, казалось, билось так быстро, что могло вырваться из груди. Хёнджин, заметив его состояние, не смог удержаться от насмешливой улыбки. — Что, Ли Феликс, разве не ты только что так смело рассказывал про нашу любовь? — протянул он, подмигнув. Феликс испепелил его взглядом, но вместо ожидаемой отповеди лишь закусил губу, чувствуя, как лицо вспыхивает жарким румянцем. — Это... это всё из-за твоего поцелуя! — наконец-то пробормотал он, скрестив руки на груди, словно хотел защититься от насмешки. Хёнджин засмеялся, его смех был лёгким и искренним, наполненным любовью. Он обнял Феликса за плечи, притянув ближе. — Ты так жалобно оправдываешься, но я же знаю, что тебе понравилось, — прошептал он, прикасаясь губами к виску Феликса. Феликс застонал от возмущения и попытался было отстраниться, но тёплые руки Хёнджина удерживали его крепко. — Ты просто обожаешь меня смущать! — проворчал он, но не стал сопротивляться, ощущая, как Хёнджин нежно проводит пальцами по его спине. Тем временем за кулисами их уже ждали. Стафф, менеджеры, звукорежиссёры и даже некоторые коллеги из индустрии собрались вокруг, чтобы поздравить их. Атмосфера наполнилась одобрительными улыбками и радостными возгласами. — Вы такие смелые! — воскликнула одна из менеджеров, улыбаясь. — Это было потрясающе. — Вы видели реакцию фанатов? — подхватил кто-то другой. — Они сначала замерли, а потом начали кричать так, что у меня уши заложило! Феликс лишь смущённо кивнул, не зная, как реагировать на такой поток внимания, а вот Хёнджин, наоборот, сиял от гордости. Он гордо обнял Феликса за талию и притянул ближе, словно демонстрируя всему миру, что не намерен отпускать его ни на шаг. — Я просто должен был это сделать, — признался он, глядя в глаза Феликсу. — Как я мог удержаться, когда ты был таким милым? Феликс только вздохнул, но в глубине души его сердце таяло от этих слов. Спустя какое-то время, после всех поздравлений и похвал, когда эмоции чуть улеглись, они наконец-то покинули концертный зал и направились к машине. Хёнджин, не выпуская руки Феликса, сжал её чуть сильнее. — Давай поедем домой, любимый. Думаю, сегодня ты заслужил отдых, — мягко сказал он. Феликс кивнул, всё ещё ощущая дрожь в ногах, но на лице его играла тёплая улыбка. Они сделали это. Они рассказали всему миру о своей любви. И теперь, несмотря на всю неуверенность и страх, он знал, что рядом с Хёнджином ему нечего бояться.

***

Ночь окутала город, превращая окна высоток в зеркальные черные бездны, пронзенные лишь мягкими огнями уличных фонарей. В уютом доме, где светились лишь экраны телевизора и смартфона, два парня устроились на диване, завалив его подушками и пледами. Хёнджин был прижат к спинке дивана, а Феликс, свернувшись клубком, устроился рядом, практически залезая на него. — Это же просто фильм, — пробормотал Хёнджин, закатывая глаза. На экране раздавались жуткие крики, и камера дёргалась в рваном монтаже, добавляя саспенса. Феликс вздрогнул, вцепился пальцами в футболку Хёнджина и пробормотал: — Ага… Точно… Просто фильм… — Напомни мне, почему мы смотрим этот ужастик, если ты боишься? — с усмешкой спросил Хёнджин, бросая на него взгляд. В его темных глазах вспыхнуло веселье, едва сдерживаемый смех. — Потому что это классика! — попытался защититься Феликс, но его голос дрожал, и аргумент звучал неубедительно. — Классика? О да, нет ничего лучше, чем засыпать после звуков расчленёнки и демонических шёпотов, — фыркнул Хёнджин. — Отличный выбор, Ли Феликс, правда. Самый лучший. Феликс буркнул что-то себе под нос и плотнее закутался в плед. Хёнджин украдкой усмехнулся. Честно говоря, он надеялся, что фильм задаст совсем другое настроение. Он представлял себе романтический вечер, медленные поцелуи, легкий флирт, который, как обычно, перетечёт во что-то более страстное. Ведь ему завтра вечером улетать в Пусан, а потом в Тэгу, и следующие две недели они проведут порознь. Он хотел провести эту ночь иначе. А вместо этого сидит, утешает дрожащего Феликса, который при каждом скримере впивается в него ногтями, как испуганный котенок. На экране монстра выплеснуло из темноты, Феликс взвизгнул и вжался в Хёнджина всем телом. — Так. Всё. Выключаем. — Хёнджин с хваткой опытного бойфренда отобрал пульт и без колебаний нажал на паузу. — Эй! — возмутился Феликс. — Я хочу досмотреть! — Ты не сможешь заснуть после этого, — напомнил ему Хёнджин, укладывая голову на спинку дивана и бросая на него лукавый взгляд. — А значит, и мне не дашь. Феликс открыл рот, чтобы возразить, но потом осознал, что это правда, и просто надул губы. Хёнджин, усмехнувшись, подтянул его к себе ближе, приобнял за талию и, прежде чем Феликс успел опомниться, начал осыпать его шею быстрыми поцелуями. — Хённи... — вскинулся Феликс, но в голосе уже не было раздражения. — Что? Мне нужно как-то развеять эту атмосферу ужаса, — пробормотал Хёнджин, скользя губами к его ключице. — Мне завтра улетать. Хочется запомнить тебя без страха в глазах. Феликс немного расслабился, прикрыл глаза, но потом вдруг спохватился: — Так вот зачем тебе был романтический фильм! Ты хотел соблазнить меня! Хёнджин невинно моргнул. — Разве я не имею права на последний поцелуй перед разлукой? — Последний? Ты серьезно? Ты что, уезжаешь на год? — Две недели — это много! — Хёнджин картинно вскинул руки, но тут же притянул Феликса к себе и потёрся носом о его висок. — Я буду скучать по тебе. По твоему телу. По нашим ночам… — Скажи это громче, чтобы соседи тоже узнали, — хмыкнул Феликс, но в голосе сквозила нежность. — Ты же понимаешь, что я тоже буду скучать? Хёнджин замер на секунду, затем широко улыбнулся и, не говоря больше ни слова, притянул его в поцелуе. Глубоком, медленном, таком, что у Феликса закружилась голова. Ужастик тут же забылся, и, наверное, к утру он всё же получил ту ночь, о которой мечтал. Феликс, краснея, отпихнул его, но всё же не отодвинулся далеко. Хёнджин ухмыльнулся, почувствовав себя победителем в этой маленькой игре. Однако он не собирался останавливаться. Он медленно наклонился и нежно провёл пальцами по щеке Феликса, заставляя того взглянуть на него. Глаза Феликса расширились — не от страха, а от осознания, что замышляет его парень. — Хёнджин… — предупредительно начал он, но тот не собирался его слушать. — Знаешь, в ужастиках всегда есть сцены, где пара пытается отвлечься… — прошептал он, приближая губы к Феликсу. Тот тут же попытался отстраниться, но мягкие губы Хёнджина снова коснулись его кожи, вызывая лёгкий трепет. Один поцелуй. Второй. Его тёплые руки скользнули по талии Феликса, а дыхание стало глубже. Но Феликс, вспоминая их последнюю ночь, когда они до пяти утра не могли остановиться, решил проявить стойкость. — Нет-нет, — он мягко отстранился, положив ладонь на грудь Хёнджина. — Ты же понимаешь, что если мы начнём, то спать нам не придётся? Хёнджин лукаво улыбнулся. — Ну и что? Завтра воскресенье. Нам никуда не надо! — Надо. Ты забыл? — Феликс прищурился. — Ты улетаешь в Пусан, а потом в Тэгу. Мы планировали провести утро вместе, а не спать до обеда, потому что ты опять не мог остановиться. Хёнджин закатил глаза, делая обиженное лицо, будто Феликс только что отобрал у ребёнка любимую игрушку. — Ну пожалуйста, малыш, хотя бы чуточку? — голос Хёнджина стал жалобным, а руки снова легли на бёдра Феликса. — Мне же нужно взять с собой твои поцелуи на две недели вперёд! Феликс покачал головой, но его лицо выдавало, что он не настолько твёрд в своём решении. А Хёнджин этим пользовался. Он наклонился и медленно скользнул пальцами по внутренней стороны бёдер, совсем близко к члену любимого, лёгким движением пальцев дразня кожу. — Читер... — простонал Феликс, когда волна приятного жара пробежала по его телу. — Ты всегда так делаешь! — Ну да, и это работает, — ухмыльнулся Хёнджин. Феликс глубоко вздохнул, пытаясь собраться. Он знал, что если сейчас поддастся, то утро они точно проспят. А ему так хотелось провести с Хёнджином день перед его отлётом. Поэтому он резко вывернулся из объятий и, подхватив подушку, кинул её в парня. — Всё, никаких игр! Иди спать, Хван Хёнджин! — твёрдо заявил он. Феликс лежал, растянувшись на диване, его дыхание было прерывистым. Пальцы Хёнджина скользили по его потной спине, оставляя после себя покалывающий след. — Давай, детка, — пробормотал Хёнджин, его голос соблазнительно мурлыкал в тихом доме. — Ещё один раунд, прежде чем я уйду. Феликс застонал, его глаза затрепетали и открылись. — Но ты уезжаешь завтра вечером, — слабо запротестовал он. — Мои колени не выдержат. Ухмылка Хёнджина была хищной. — Всего лишь 4 утра. У нас есть часы, — сказал он, крепче сжимая бёдра Феликса. Смиренно вздохнув, Феликс перевернулся и поднялся на руки и колени. Его задница болела, член был полутвердым, а ноги дрожали от усталости. — Ладно, — пробормотал он, — но это последний. Мне нужно отдохнуть. Член Хёнджина уже был твёрдым и требовательным, покачиваясь на его животе. Он расположился позади своего возлюбленного, одной рукой схватив основание его эрекции. — Не волнуйся, — сказал он, — я сделаю так, чтобы это того стоило. С быстрым, мощным толчком Хёнджин снова заполнил Феликса. Голова молодого человека упала, его рот открылся в безмолвном крике. Его глаза закатились, когда удовольствие и боль захлестнули его. Подушки дивана заглушили звуки столкновения их тел, когда бёдра Хёнджина двигались вперёд и назад. Тело Феликса было в руинах, но он не мог отрицать жар, нарастающий в его ядре. Он почувствовал, как большой палец Хёнджина описал круг на его заднице, дразня его, в то время как другая рука начала гладить его полувялый член. Ощущение сводило с ума, смесь агонии и экстаза, заставившая его заскулить. Хёнджин наклонился ближе, его горячее дыхание щекотало ухо Феликса. — Ты же знаешь, что хочешь этого, — прошептал он, его голос был мрачным обещанием. Феликс кивнул, его голос был всего лишь вздохом. — Да, хочу, — признал он, его решимость рушилась. С самодовольной улыбкой Хёнджин начал набирать темп. Каждый толчок был глубже, сильнее, более обдуманным, чем предыдущий. Стоны Феликса становились громче, разносясь по комнате, симфония потребности и отчаяния. Их тела двигались в идеальном ритме, танец страсти, который практиковался бесчисленное количество раз прежде. Рука Хёнджина на его члене становились быстрее, соответствуя темпу его толчков. Феликс чувствовал, что приближается, его дыхание становится учащенным. Он знал, что долго не продержится. — Хёнджин, — выдохнул он, его голос был мольбой. — Я снова кончу. Хватка Хёнджина усилилась, его толчки стали более настойчивыми. — Сделай это, — приказал он, его голос был низким и повелительным. — Кончи для меня. Мир взорвался в раскалённом добела удовольствии, когда тело Феликса содрогнулось вокруг члена Хёнджина. Он кончил с рёвом, выплеснув свою сперму на диван между колен. Хёнджин не остановился, его собственный оргазм быстро нарастал. Когда тело Феликса обмякло, Хёнджин вытащил его и перевернул, его собственный член теперь требовал освобождения. Он оседлал грудь своего любимого, кончик его члена коснулся приоткрытых губ Феликса. — Открой ротик, — с странной нежностью сказал он. Феликс повиновался, его глаза остекленели от похоти. Он взял член Хёнджина в рот, пробуя их смешанные вкусы. Голова Хёнджина откинулась назад, его бёдра вздрагивали, когда он приближался к кульминации. Комната ожила от звуков шлёпков кожи и мокрых, жадных сосания. Наконец, с гортанным криком, Хёнджин кончил. Его горячее семя заполнило рот Феликса, и молодой человек жадно сглотнул, не желая упустить ни капли. Они лежали там, тяжело дыша, несколько мгновений, их тела были переплетены и липкие от пота и спермы. — Я никогда не устану от этого, — сказал Хёнджин, его голос был хриплым от удовлетворения. Феликс усмехнулся, его собственный голос охрип от криков и стонов. — Может быть, — пошутил он, хотя подёргивание его члена выдало его истинные чувства. Хёнджин наклонился и поцеловал его, поцелуй был полон обещания большего. — Отдыхай, поспи немного, — прошептал он, проводя рукой по волосам Феликса. — Мы сделаем это снова через час. Феликс застонал, но не протестовал, его тело уже жаждало следующего раунда, несмотря на усталость. Они обнялись, их сердца бились синхронно, когда они задремали, ранний утренний свет просачивался сквозь жалюзи.

***

Феликс с трудом открыл глаза, чувствуя, как сонливость ещё цепляется за его сознание липкими, неохотными пальцами. Веки тяжело поднялись, и первое, что он увидел — серый, приглушённый свет вечера, проникающий сквозь занавески. Глаза медленно привыкли к полумраку комнаты, и только тогда он осознал, насколько сильно ноет его тело. Каждая мышца казалась будто бы налитой свинцом, а спина и особенно нижняя часть тела протестовали даже при малейшем движении. — Чёрт... — простонал он, прикрывая глаза рукой. Воспоминания о прошедшей ночи тут же нахлынули на него лавиной. Это было... это было слишком. Он и не думал, что Хёнджин способен зайти так далеко. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон, без единой капли энергии. И этот идиот... его любимый, несносный Хёнджин, похоже, даже не почувствовал усталости! Феликс осторожно потянулся, надеясь хоть немного облегчить неприятные ощущения в теле, но только застонал от боли. Его мышцы моментально напомнили, через что им пришлось пройти. Он поклялся, что прибьёт Хёнджина... как только снова сможет нормально двигаться. Сквозь приоткрытую дверь доносились приглушённые звуки музыки. Феликс нахмурился. Конечно же. Конечно этот псих уже тренируется. Он же не человек, а какое-то вечное двигательное чудовище. Сжав зубы, он попытался встать, но тут же рухнул обратно в подушки, когда волна ноющей боли прошлась по всему телу. — Убью... — пробормотал он себе под нос, уткнувшись лицом в подушку. Он позволил себе ещё несколько минут валяться, прежде чем, собрав всю силу воли, всё же поднялся и с усилием потянулся. По телу пробежала дрожь, а кости предательски хрустнули. Нужно принять душ, смыть с себя последние воспоминания о ночи и хоть немного прийти в себя. Кое-как добравшись до ванной, Феликс включил горячую воду и с наслаждением закрыл глаза, когда струи приятно расслабили забитые мышцы. Но стоило ему открыть глаза и взглянуть на своё отражение, как он тут же нахмурился. Засосы. По всей шее, ключицам, груди, бёдрам, даже на рёбрах... Весь он был испещрён следами обладательности этого чертового Хёнджина. — Убью, — повторил он, но теперь уже увереннее. Он быстро привёл себя в порядок, хотя ходить всё равно было трудно. После душа стало немного легче, но не настолько, чтобы прощать Хёнджину его чрезмерный энтузиазм. Надев удобную домашнюю одежду, он направился вниз, к источнику музыки. И, конечно же, там он и увидел его. Хёнджин, весь такой энергичный, в одной майке и тренировочных штанах, двигался под музыку, оттачивая свои движения перед зеркалом. Он выглядел совершенно неутомимым. Какого чёрта он вообще не устал? Где справедливость?! Феликс скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк, ожидая, когда тот заметит его. Это произошло спустя пару минут, когда Хёнджин развернулся и, увидев его, расплылся в широкой, довольной улыбке. — Доброе утро, красавчик, — с ухмылкой сказал он, выключая музыку. — Точнее, уже вечер... Но неважно. Феликс, всё ещё хмурясь, вперил в него взгляд. — Ты вообще человек? Почему ты не спишь после ТАКОГО? — возмутился он. Хёнджин лишь пожал плечами, почесав затылок. — Ну, не знаю. Я просто привык к нагрузкам. К тому же, ты был настолько прекрасен, что я не мог остановиться, — с игривой улыбкой добавил он, сделав шаг вперёд. Феликс, который уже начал краснеть, моментально отступил, вытянув перед собой руку, словно останавливая дикого зверя. — Ни шагу ближе! — предупредил он. Хёнджин рассмеялся, но послушно остановился. — Ой, ну не дуйся, лисёнок, — произнёс он, смягчая тон. — Я же вижу, что тебе понравилось. — Это не отменяет того факта, что я не могу нормально ходить! — выпалил Феликс, отчаянно сдерживая смущение. Хёнджин довольно усмехнулся и подошёл к нему, прежде чем тот успел снова отступить, и нежно приобнял за талию. — Ладно-ладно, я виноват, — прошептал он, уткнувшись носом в его шею. — Но ты такой вкусный, что я просто не мог остановиться... Феликс застонал, но не от удовольствия, а от отчаяния. Ну почему его парень такой? Почему он не может просто быть нормальным? Хотя, если бы он был нормальным, то это был бы не Хёнджин... Вздохнув, Феликс всё же позволил себе расслабиться в его объятиях. Несмотря на всю усталость, ему нравилось, как его держат так крепко, так бережно. Как будто он был самым дорогим для него человеком в этом мире. — Ты же понимаешь, что месяц я тебя к себе не подпущу? — пробормотал он, когда Хёнджин мягко провёл губами по его щеке. — Месяц? — Хёнджин моментально отстранился, с выражением полного ужаса на лице. — Ты шутишь, да?! Феликс самодовольно улыбнулся и отступил назад. — Ни капли, дорогой. — Он весело подмигнул, прежде чем развернуться и направиться на кухню. Хёнджин остался стоять на месте, потрясённый таким заявлением. Он знал, что это не конец... Он что-нибудь придумает. Ему нужно лишь найти правильный подход. Он же не может прожить месяц без Феликса, правда же? Феликс медленно брёл по дому, пытаясь унять предательскую дрожь в ногах. Он был то ли довольный, то ли обиженный – и сам не мог до конца понять. С одной стороны, ему безумно нравилось быть с Хёнджином, а с другой… чёрт, это было слишком! Как он вообще позволил себе быть втянутым в очередную ночную авантюру? Сколько там… до семи утра? Нет, ну это уже рекорд. Сквозь сонные мысли он услышал знакомый звук шагов. Феликс попытался ускорить шаг, но тело, предательски гудевшее от усталости, тут же напомнило, что идея была не лучшей. Он резко остановился и застонал, взявшись за спину. Ну вот, он еле стоит, а этому человеку хоть бы что! Хёнджин, заметив Феликса, улыбнулся, но не упустил момента пошутить: — Эй, старик, ты чего так медленно? Может, кресло-качалку тебе купить? — Хван Хёнджин, я тебя убью, — пробормотал Феликс, продолжая держаться за поясницу. — Сначала доживи до своих двух недель без меня. — О, так ты всё-таки будешь скучать? Как мило, — не унимался Хёнджин, подходя ближе. Он легко подхватил Феликса за талию, притянул к себе и запечатлел на его губах утренний поцелуй. Феликс попытался сделать вид, что он зол, но как можно злиться, когда тебя вот так держат? Он сдался, тяжело вздохнув: — Лучше завтрак сделай. — Слушаюсь, мой господин! — отсалютовал Хёнджин, помогая ему сесть на стул. Проблема была в том, что готовить он умел… ну, так себе. Нет, конечно, яичница — это просто, правда? По крайней мере, так он думал, пока не перепутал соль с сахаром. Лёгкий смешок Феликса привлёк его внимание, и Хёнджин понял, что что-то пошло не так. Он с подозрением посмотрел на содержимое сковороды, попробовал кусочек и тут же выплюнул. — Ой, да ладно… сладкая яичница – это что-то новое! — попытался оправдаться он. — Это что-то отвратительное, — категорично заявил Феликс, медленно вставая и отбирая у него лопатку. Хёнджин не стал спорить. Он просто встал позади Феликса, обхватил его руками и положил подбородок ему на плечо. — Ты же знаешь, что я всё равно без тебя пропаду, — прошептал он, помогая ему держать сковородку. Феликс закатил глаза, но улыбнулся. Ему определённо нравилось такое внимание, даже если Хёнджин был невыносим. — Давай без театра, ладно? Я просто не хочу снова есть десерт в виде сладких яичницы вместо завтрака. — Ну и ладно, — надул губы Хёнджин, но продолжал держать его, пока Феликс ловко управлялся с едой. Спустя несколько минут они уже сидели за столом, и Феликс наконец-то мог нормально поесть, не боясь очередного кулинарного эксперимента Хёнджина. Он был доволен – пусть даже ноги всё ещё немного дрожали от усталости, а спина болела, день начинался тепло. Хёнджин украдкой наблюдал за ним, не скрывая ухмылку. Он знал, что Феликс злится только на словах. И завтра он всё равно сдастся ему снова. Потому что, чёрт возьми, они были друг для друга теми самыми – несмотря на все подколы, ссоры и бессонные ночи.

***

Толпа фанатов с тревожным возбуждением перешёптывалась, наблюдая за сценой перед ними. Хёнджин и Феликс стояли в центре зала аэропорта, окружённые охраной и менеджерами. Свет от огромных окон пронизывал их фигуры, рисуя длинные тени на прохладном мраморном полу. Вокруг люди спешили, кто-то объявлял рейсы, а для них двоих этот момент стал чем-то большим — последними минутами перед разлукой. Феликс держался сдержанно, хотя внутри него бушевал настоящий ураган эмоций. Он пытался напустить на себя маску безразличия, словно поездка Хёнджина в Пусан и Тэгу — обычное дело. Но в уголках его глаз таилась грусть, а губы предательски дрожали, когда он упрямо отворачивался от любимого. Он был обижен. И не только за прошлую ночь, когда Хёнджин в очередной раз не знал меры. Обижен за эти две недели без него, без его присутствия, без их привычных утренних поцелуев и бессмысленных споров, кто пойдёт за кофе. Хёнджин, наблюдая за ним, не мог сдержать улыбки. Ему нравилось, как Феликс пытался изобразить недовольство, но стоило лишь посмотреть на его глаза, и вся игра рушилась. Эти карие глаза, полные любви и тоски, не могли лгать. Он аккуратно взял руки Феликса в свои, сжал их, чуть наклонился и мягко, с лёгкой усмешкой, спросил: — Ты не будешь скучать по мне, солнышко?.. Феликс вздрогнул, будто его разоблачили. Всё его хрупкое самообладание рассыпалось в пыль в одну секунду. Он резко поднял голову, встретился взглядом с Хёнджином и почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Его губы дрогнули, глаза наполнились слезами, и он сдался. — Буду… — едва слышно прошептал он, а затем добавил чуть громче, срывающимся голосом: — Очень сильно… Он попытался удержаться, но слёзы предательски побежали по щекам. Он быстро отвернулся, прикрывая лицо ладонями, но Хёнджин мгновенно притянул его к себе, укутывая в своё тепло. Его объятия были надёжными, крепкими, словно он хотел запомнить это ощущение до мельчайших деталей. Феликс с силой вцепился в его куртку, вдыхая родной аромат, цепляясь за него, как за последнюю ниточку перед долгой разлукой. — Глупый, — тихо рассмеялся Хёнджин, поглаживая его по спине. — Две недели пролетят быстро. Я вернусь, и мы с тобой снова будем лежать до полудня, пока ты не выгонишь меня за кофе. Феликс всхлипнул, кулаком ударяя его в грудь. — А ты, блин, не мог выбрать рейс попозже?.. — Тогда пришлось бы улететь завтра утром, а ты бы так и не проснулся проводить меня, — ухмыльнулся Хёнджин. — Так что радуйся, я даю тебе возможность поплакать в моей куртке. Феликс фыркнул, но не стал ничего отвечать. Он просто уткнулся носом в шею любимого, в последний раз впитывая его тепло перед разлукой. Хёнджин ещё долго не отпускал Феликса из своих объятий, несмотря на многочисленные взгляды фанатов, сотрудников и даже охранников. В этот момент ему было плевать на всё — только бы ещё немного подержать любимого в своих руках, почувствовать его тепло, вдохнуть запах его шампуня, ощутить, как дрожат пальцы Феликса на его спине. — Солнышко, я ведь скоро вернусь, — мягко прошептал он, зарываясь носом в тёмные волосы любимого. — Только две недели, ты даже не успеешь соскучиться. — Успею, — пробормотал Феликс, сжимая его ещё крепче. — Ты же знаешь, что успею. Хёнджин отстранился, провёл ладонями по его щекам и с нежностью взглянул в светло-карие глаза, полные беспокойства и грусти. Он знал, что Феликс не любит прощаться. Не любит расставаться, даже если всего на несколько дней. — Обещаю писать тебе каждый день. Каждую минуту, если хочешь, — улыбнулся Хёнджин, касаясь его губ коротким, но тёплым поцелуем. — Только не грусти, ладно? В следующий раз я возьму тебя с собой. Феликс хмыкнул, всхлипывая, но попытался улыбнуться. Он понимал, что двух недель разлуки избежать нельзя, но от этого не становилось легче. Он не будет видеть Хёнджина, не будет просыпаться от его утренних поцелуев, не будет засыпать в его объятиях. — Обещаешь? — тихо спросил он, вглядываясь в тёмные глаза любимого. — Обещаю, — без колебаний ответил Хёнджин и снова прижал его к себе. Из громкоговорителей раздалось объявление о последнем вызове на рейс, и сердце Феликса сжалось. Всё, больше нельзя тянуть время. — Тебе пора, — неуверенно сказал он, а сам только сильнее вцепился в рукав его куртки. — Я знаю, — с сожалением отозвался Хёнджин, но не спешил отходить. Он хотел запомнить это выражение лица Феликса — печальное, но такое родное и любимое. Ещё один поцелуй. Напоследок. Долгий, тёплый, с привкусом прощания. Хёнджин почувствовал, как Феликс дрожит, и знал, что если он останется ещё хоть на минуту, то уже не сможет уехать. — Жди меня, ладно? — с улыбкой сказал он, убирая прядь волос с лица любимого. Феликс кивнул, и в следующую секунду Хёнджин развернулся и пошёл к выходу на посадку. Он не оглядывался, но знал, что Феликс стоит там, не двигаясь, и смотрит ему вслед. Как только он скрылся за дверью, Феликс тяжело вздохнул и, вытирая слёзы, направился к выходу из аэропорта. Эти две недели точно будут самыми долгими в его жизни.

***

Феликс сидел в их двухэтажном доме, теперь пустом и безмолвном. Он закутался в тёплый, мягкий плед, словно стараясь заполнить пустоту, оставшуюся после отъезда Хёнджина. В руках он держал кружку с горячим какао, витающий над ним пар приятно грел лицо. Он медленно пил, наблюдая, как снежные хлопья кружатся за окном, прилипая к стеклу и тая, оставляя за собой тонкие влажные дорожки. С момента отъезда прошло не так много времени, всего-то чуть больше полчаса, но Феликсу казалось, будто вечность. Он бесконечно проверял телефон, ожидая заветного сообщения, что Хёнджин долетел и всё в порядке. Пальцы машинально скользили по экрану, открывая и закрывая мессенджер. Вот-вот должна прийти смс... Но вместо ожидаемого имени на экране высветилось сообщение от Чана. • Чан-хён. Господин (почти) мэр • — Как ты там, малыш?

— Жду, когда Хёнджин напишет,

что добрался. А так... сижу,

кутаюсь в плед и пью какао

— Плед, какао... Звучит так, будто ты впал в зимнюю спячку. Давай-ка встряхнём тебя! Может, встретимся? Погуляем? Феликс задумался. Идея выйти из дома была неплохой — может, это поможет отвлечься. Но с другой стороны, хотелось просто сидеть и ждать звонка Хёнджина, чтобы услышать его голос, убедиться, что тот в порядке. • Чан-хён. Господин (почти) мэр •

— Не знаю, Чан. Наверное,

просто полежу сегодня дома

— Ты точно не хочешь? Ладно, если передумаешь — звони. Не давай себе раскисать Феликс усмехнулся, зная, что друг в любом случае будет его тормошить. И, возможно, он был прав... Но всё же, пока что, Феликс не хотел выходить из этого уюта, не хотел покидать место, где всё ещё витал запах Хёнджина, где казалось, что тот вот-вот войдёт в комнату с ленивой улыбкой, растрёпанными волосами и привычной фразой: «Ну что, солнышко, скучал?» Феликс допил какао и вздохнул, опуская голову на колени. Ещё две недели... Как же долго. И вот. Заветное сообщение пришло! Хёнджин написал: • Дорогой Хённи • — Мы приехали. — Ну, что, Ликси? Сидишь и плачешь? Скучаешь же, да? — Я тоже скучаю... Он как всегда. Подколы, сарказм, но в то же время – такая забота, такое тёплое "Я тоже скучаю", которое Феликс прочитал несколько раз подряд, прежде чем улыбнуться. Он всегда ворчал на приколы Хёнджина, но на самом деле любил их, считая по-своему милыми. Хёнджин не выходил из сети, продолжая писать и рассказывать обо всём. Он описал, как они добрались с аэропорта до отеля Grand Josun Busan, скинул фото номера, панорамный вид на город, несколько селфи – на одном он делал серьёзное лицо, на другом корчил рожицы, а на третьем просто улыбался. — Что бы ты мог полюбоваться мной, пока меня нет рядом – подписал он последнюю фотографию. Феликс фыркнул и ответил: • Дорогой Хённи •

— Дурак

Но Хёнджин его знал – он точно уже пересмотрел эти фото несколько раз. (С лица Хён) Хёнджин шагнул в просторный, сияющий холл Grand Josun Busan, где его сразу окружили вспышки камер. Съёмочная группа следовала за ним, запечатлевая каждое движение для влога. Он уже привык к этому — привычка игнорировать камеры и жить так, будто их нет, давно стала его второй натурой. Но сегодня всё же было нечто, что отвлекало его больше обычного. Он едва успел переступить порог отеля, как телефон завибрировал в руке. Сообщение от Феликса. Хёнджин, чуть прищурившись от яркого света люстр, разблокировал экран. • Мой любимый Ликси • — Ну, как там? Уже успел кого-то закадрить? Хёнджин фыркнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он быстро пробежался взглядом по мраморному полу, золотым вставкам в интерьере, огромным стеклянным панелям, через которые открывался захватывающий вид на ночной Пусан. Всё выглядело изысканно, стильно, богато.

— Ну конечно. Сразу же!

Бархатные кресла в холле

были слишком притягательны,

я не смог устоять...

Ответил он, а затем добавил фото своей ноги, кокетливо закинутой на одно из тех самых кресел. Он услышал тихие смешки операторов, но даже не удосужился поднять голову. Просто сунул телефон обратно в карман и двинулся дальше к стойке регистрации. Пока администратор оформляла документы, Хёнджин мельком взглянул на часы — он был в отеле уже десять минут, а ощущения, будто всё ещё стоит на пороге. Феликс тут же прислал ответ на фото: • Мой любимый Ликси • — Ты идиот? Хёнджин ухмыльнулся. Да, его Ликси скучает. Получив ключ-карту, он направился к лифтам, за ним следовала съёмочная команда. В зеркальной стенке он на мгновение увидел своё отражение: чёрный свитер, свободные брюки, волосы всё ещё немного взъерошены после дороги, но это даже придавало образу лёгкую небрежность. Как только двери лифта закрылись, он опять потянулся за телефоном. • Мой любимый Ликси •

— Ты скучаешь? Признайся!

Он выждал несколько секунд, но ответа не последовало. Наверное, Ликси решил его помучить. Лифт мягко остановился, двери разъехались, и Хёнджин шагнул в коридор, устремившись к своей комнате. Оператор ещё следовал за ним, фиксируя момент, когда он вставил карту и распахнул дверь. Первая мысль, что пронеслась в голове — роскошь. Высокие потолки, огромные панорамные окна с видом на море, кровать, на которой, кажется, можно потеряться, мягкие бежевые и золотистые тона интерьера. Всё дышало комфортом и богатством. Он прошёл дальше, позволяя камере следовать за ним, бросил чемодан у стены, медленно обвёл взглядом номер. В воздухе витал лёгкий аромат дорогого дерева и свежести. Ванная оказалась не менее впечатляющей — мраморные стены, сверкающая сантехника, душевая кабина, больше похожая на личный СПА-уголок. Хёнджин кивнул, удовлетворённо улыбнулся в камеру. — Ладно, ребят, на этом пока всё. Дальше я буду вести съёмку сам. Спасибо, что были со мной. С этими словами он выключил основной микрофон, передал камеру ассистенту, но тут же получил в руки маленькую камеру для самостоятельной съёмки. Как только команда удалилась, он сразу же кинулся к телефону. И вот оно, сообщение от Феликса. • Мой любимый Ликси • — Я не скучаю! Совсем! Но… ты уже в номере? Отправь фото, хочу посмотреть, где ты там будешь спать без меня… Хёнджин усмехнулся, быстро сделал несколько снимков: кровати, панорамного вида, своей расслабленной физиономии в зеркале.

— Буду спать в одиночестве,

мучиться, страдать… Ах, если бы

только кто-то мог быть рядом…

— Хёнджин, перестань драматизировать! Хёнджин засмеялся, рухнул на кровать, откинулся на подушки. Да, эти две недели будут сложными, но переписки с Феликсом точно сделают их ярче. • Мой любимый Ликси •

— Ликси, тут настолько шикарно,

что я подумываю поселиться здесь

навсегда. Давай ты ко мне?

Заберу тебя первым же рейсом.

— Хёнджин! Не дразнись. И я так скучаю... Рассказывай лучше, что там у тебя. Хёнджин вздохнул, оглядев номер. Он расположился на кровати по удобнее, немного покачиваясь на упругом матрасе, и снова напечатал: • Мой любимый Ликси •

— О, Ликс, тут такой вид, что

ты бы сразу прыгнул в мои

объятия и сказал, что не хочешь

отсюда уезжать. А кровать...

черт, она больше, чем наша.

Хотя нужно бы проверить,

сможет ли он устоять наш секс;)

Феликс мгновенно ответил: — ХЁНДЖИН... Я на тебе сейчас проверю! Спи на полу!

— На мне? Ещё лучше, давай.

Хёнджин засмеялся, закатившись на кровать и обнимая подушку, будто самого Феликса. Он знал, что тот на самом деле улыбается, даже если сейчас пытается разыграть обиженного. Всё же они оба знали, насколько сильно скучали друг по другу. Расслабившись, Хёнджин снова открыл камеру и записал короткое видео: — Феликс, эти губы определённо скучают по тебе. А я ещё больше. Так что можешь ли ты, пожалуйста, телепортироваться ко мне прямо сейчас? Или мне приснится, что ты рядом, и я снова запутаюсь, сон это или реальность? Отправив, он улыбнулся. Этот разговор, пусть и через экран, делал их разлуку чуть легче.

***

Феликс сидел на краю кровати, лениво расстегивая пуговицы рубашки, прежде чем переодеться. Вечер обещал быть длинным, а сам он — чуть ли не главным гостем мероприятия. Чан, ставший мэром, пригласил его на официальную церемонию, и отказаться было бы неприлично. Всё же, честь присутствовать на таком событии была немаленькой. Но одна деталь вызывала у него лёгкое беспокойство — Хёнджин. Точнее, его реакция. Феликс усмехнулся, представляя, как тот скривится, когда узнает, что его любимый идёт на важное мероприятие без него. Немного коварно, но уж слишком заманчиво, чтобы не подразнить. Он достал телефон и быстро напечатал сообщение: • Дорогой Хённи •

— Сегодня иду на мероприятие.

Чан стал мэром, зовёт меня.

Буду в элегантном костюме,

без тебя, среди важных людей…

Он даже добавил подмигивающий смайлик, прекрасно зная, что после этого Хёнджин точно что-нибудь ляпнет. Через несколько секунд экран загорелся. — Что?! Ты меня бросаешь одного в этом холодном мире?? Как ты мог, Ликси? — Ты же знаешь, какой я ревнивый. Кто-то обязательно посмотрит на тебя. Ты слишком красивый!

— Ну что поделать, звезда

сияет даже в одиночку.

Он оделся для мероприятия, выбрав кремовые, тёплые брюки, идеально сидевшие на его стройных ногах, белоснежную рубашку и бежевый пиджак. Классика, но элегантная. Он поправил волосы, пару раз прокрутился перед зеркалом и сделал селфи. Отправив фото Хёнджину с подписью «Такой вот я сегодня ;)», он вышел из дома, направляясь к месту события. Когда он приехал, свет прожекторов уже озарял вход. Люди в дорогих костюмах, вспышки камер, приглушённая классическая музыка на фоне — всё это напоминало сцены из фильмов. Но Феликс чувствовал лёгкий дискомфорт. Он привык к тишине, к уюту их дома, к прикосновениям Хёнджина, а не к холодным рукопожатиям влиятельных людей. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Хёнджина: • Дорогой Хённи • — Я не дышу. Ты слишком красивый. Вернись домой немедленно! Феликс усмехнулся, представляя, как Хёнджин закатывает глаза, но чувствует лёгкое беспокойство. Его всегда поддразнивали такие мероприятия, да и сам он редко мог долго выдерживать серьёзную обстановку. Однако делать нечего — его пригласили, и он должен был показать себя. Хотя бы ради Чана. Пройдя внутрь, он заметил множество знакомых лиц. Чан, сияющий и гордый, приветствовал гостей, обмениваясь рукопожатиями с влиятельными людьми. Увидев Феликса, он тут же подошёл, широко улыбаясь. — Феликс! Я так рад, что ты пришёл. Как тебе вечер? — Весьма… официальный, — с лёгким сарказмом ответил Феликс, заставляя Чана рассмеяться. — Не переживай, через час начнётся неофициальная часть. Еда, напитки, можно будет расслабиться. Хотя… ты выглядишь так, будто тебя сюда силком притащили. — Немного, — честно признался он, а затем вздохнул. — Просто… я привык, что Хёнджин рядом. — Ну, теперь ты сможешь прочувствовать, каково это — быть самому в обществе. — Как будто я не знаю, — пробормотал Феликс и снова взглянул на телефон. Хёнджин отправил ему несколько голосовых сообщений, в которых жаловался, как несправедлива жизнь, как трудно быть разлучённым с любимым, и что он определённо кого-то ударит, если Феликса кто-то пригласит на танец. Феликс не смог сдержать улыбку. Даже на расстоянии Хёнджин оставался тем же — любящим, заботливым и немного раздражающим. Но именно за это он его и любил. Он ответил коротким видео, на котором подмигнул в камеру: • Дорогой Хённи •

— Ты же знаешь, я вернусь потом

домой. А пока — скучай по мне.

И вот, даже в окружении важных персон, среди вспышек камер и официальных речей, его сердце оставалось там, где он был по-настоящему счастлив — рядом с Хёнджином. Феликс сел рядом с Чаном, немного напряжённо оглядываясь по сторонам. Он знал здесь только его, и потому чувствовал себя неуютно в окружении стольких незнакомых людей. Мероприятие было важным, официальным, и его атмосфера полностью отражала этот статус — приглушённый свет огромных люстр, отражавшийся в сверкающих бокалах, негромкие беседы, полные дипломатических формулировок, и дорогой, едва уловимый аромат элитных духов. На сцене выступали чиновники, политики и влиятельные люди, рассуждая о демократии, о развитии общества, о будущем. Феликсу было откровенно скучно. Он не особо разбирался в политике и дипломатии, а вся эта серьёзность и напускная учтивость навевали на него сонливость. Поэтому он, дабы занять себя чем-то более приятным, сосредоточился на еде. Перед ним стояло множество изысканных блюд. Стол ломился от разнообразия: нежное фуа-гра, устрицы, стейки с идеальной прожаркой, ароматные тарталетки с красной икрой и лёгкие закуски в виде сыра с трюфелями. Он с удовольствием пробовал разные блюда, наслаждаясь богатством вкусов, но особенно его привлекли нежные булочки с маслом и свежий тёплый крем-суп. Чан, сидевший рядом, заметил его увлечённость едой и тихо усмехнулся: — Надеюсь, ты не пришёл сюда только ради угощения? Феликс, едва не поперхнувшись, бросил на него лукавый взгляд и, пожав плечами, с довольной улыбкой откусил кусочек хрустящего круассана. — Ну, а что мне ещё тут делать? Я вообще-то не политик. Чан рассмеялся, но тут же снова вернулся к разговору с соседями по столу. Феликс, чувствуя на себе взгляды, осмотрелся. Некоторые участники мероприятия узнавали его, перешёптывались, переглядывались. Кто-то из них, ободряюще улыбаясь, заговорил с ним: — Вы ведь Ли Феликс? Парень HION? Феликс замер, глотая кусочек моркови из своего блюда, а затем поспешно кивнул, чувствуя, как его щёки предательски вспыхивают. — Да… Приятно познакомиться. Собеседник — высокий мужчина в элегантном костюме — улыбнулся шире и протянул руку: — Меня зовут Мин Сон. Я давно слежу за творчеством Хёнджина, и честно говоря, не ожидал, что у него такая интересная вторая половинка. Феликс улыбнулся в ответ, пожав руку. Он уже начал привыкать к тому, что его стали узнавать после их с Хёнджином публичного признания, но всё равно каждый раз чувствовал лёгкое смущение. В этот момент телефон в его кармане завибрировал. Он быстро вытащил его, взглянув на экран. Сообщение от Хёнджина: • Дорогой Хённи • — Ты серьёзно там развлекаешься без меня? Понятно... Предатель! Я тут скучаю, а ты в окружении богатых дядек и вкусной еды... Это несправедливо! 😡 Феликс тихо хихикнул, прикрыв рот рукой, а затем быстро набрал ответ:

— Ох, ревнуешь? Расслабься,

я просто ем. И, кстати, ты

сам меня сюда отпустил!

— Я НЕ знал, что ты будешь сидеть с Чаном! Теперь переживаю вдвойне! Он ещё и рядом с тобой! 😤 Феликс едва не фыркнул от смеха. Хёнджин ревновал к Чану? Да это же смешно! Он быстро сделал селфи с едой, где нарочно на передний план выставил огромный кусок торта, и отправил:

— Вот лучше посмотри,

что я ем! Завидуй😜

— Завидую. И злюсь. Надеюсь, ночью тебе будет страшно без меня! 😈 Феликс покачал головой, пряча телефон в карман. Он уже и сам чувствовал, что скучает. Может, стоило поскорее вернуться домой и позвонить Хёнджину, чтобы услышать его голос? Или хотя бы продолжить мучить его фотографиями еды? С этими мыслями он снова потянулся к десерту, краем глаза замечая, что Чан, наблюдая за его мимикой, еле сдерживает смех. Весь этот приём, посвящённый назначению Чана, был ему не особо интересен — обсуждение политических аспектов, экономики, планов на будущее города, да, всё это было важно, но к чему оно ему? Он пришёл поддержать друга, а не вникать в подробности демократических процессов. Так что, откинувшись в удобном кресле, он наслаждался едой, роскошной атмосферой и мерцанием хрустальных люстр над головой. Чан же, похоже, не особо заботился о демократических дебатах, потому что почти всё время украдкой посматривал на Феликса. В его глазах читалось лёгкое лукавство. А когда он наклонился ближе, Феликс насторожился. — Что? — спросил он, отрываясь от бокала с вином, которое ему предложили, но он лишь сделал вид, что пьёт. — Давай-ка подразним твоего Хёнджина, — с ухмылкой предложил Чан и, не дождавшись разрешения, взял его руку в свою, переплёл их пальцы и сделал снимок. Феликс мгновенно замер. Он знал, что это будет опасно. Очень опасно. — Чан... — начал он, но было уже поздно. Фото улетело в чат с Хёнджином, и уже через несколько секунд на экране высветилось его имя. • Дорогой Хённи • — Ты издеваешься?. Феликс сглотнул. В смс не было ни смайлов, ни привычных дразнящих словечек. Только гнев и разочарование, ощущавшееся даже сквозь экран. • Дорогой Хённи • — Это что ещё за бред? Феликс быстро выдернул руку из ладони Чана и, испепеляя его взглядом, начал набирать ответ:

— Ты серьёзно думаешь, что

между нами что-то есть? Это

была идея Чана!

Но ответа не последовало. Лишь три точки, показывающие, что Хёнджин пишет. Пишет долго. Феликс чувствовал, как его ладони начинают потеть, а сердце стучит быстрее. Наконец пришло сообщение. Оно состояло из сплошных матерных слов, перемешанных с явной ревностью. Феликс закатил глаза. Господи, ну и зачем он только пошёл на это? — Ты меня убил, — заявил он Чану, выдыхая. — Ты просто подписал мой смертный приговор. Чан лишь расхохотался. — Да ладно тебе, немного ревности не повредит вашим отношениям! Теперь у вас точно будет страстное воссоединение. Феликс закрыл лицо руками. Он мог бы что-то ответить, но новая вибрация телефона заставила его замереть. • Дорогой Хённи • — Жди меня, Ли Феликс. Жди, и молись. Феликс нервно сглотнул. Кажется, его ждут весёлые две недели разлуки...