Грани притяжения

Феликс сидел на диване, лениво прокручивая ленту в телефоне. Глаза немного щипало от усталости, но сна не было ни в одном глазу. Он устал, но не от долгого дня — он устал от ожидания. Часы показывали уже половину первого ночи, а Хёнджин снова не приходил. Снова задерживался, снова погружён в работу, снова пишет ему: • Дорогой Хённи • — Скоро буду, малыш. Жди меня. Сколько раз он это слышал? Феликс и не пытался считать. Рядом, на стеклянном журнальном столике, стоял ещё один букет. Сегодня — белые розы. Вчера были лилии, позавчера — пионы. А ещё маленькие коробочки с браслетами, кольцами, мягкие игрушки. Всё для него, всё как извинения, всё как заглаживание вины. «Я знаю, что ты скучаешь, Феликс, прости», — каждый день одно и то же. Но может ли это заменить объятия? Поцелуи? Их долгие прогулки? Разговоры обо всём и ни о чём? Он уже и не помнил, когда в последний раз держал Хёнджина за руку не во сне. Стук в дверь раздался неожиданно, но Феликс не шелохнулся. Он знал, кто там. Он слышал, как Хёнджин возится с замком, открывая дверь своим ключом. Потом — шаги, лёгкий скрип паркета и звук того, как кто-то ставит пакет на пол. — Ты не спишь? — голос Хёнджина прозвучал осторожно, даже виновато. Феликс медленно поднял взгляд. Хёнджин стоял у входа в гостиную, одетый всё в тот же тренировочный костюм, в котором он ушёл утром. Волосы немного растрёпаны, глаза уставшие, но всё равно такие красивые. В руках он держал ещё один подарок — что-то в серебристой упаковке. Феликс вздохнул, приподнявшись на локтях. — Ты сам-то спишь хоть иногда? — его голос прозвучал хрипло. Хёнджин кивнул, заходя ближе. Он поставил коробку рядом с букетом и присел на край дивана. — Знаешь, — сказал Феликс, закусив губу, — я не хочу подарков. Хёнджин застыл, будто не ожидал этого услышать. — Я хочу тебя. Не на десять минут перед сном, не на пару часов в выходной. Я хочу снова гулять с тобой, сидеть в кафе, спорить о том, кто заплатит за кофе. Я хочу просто быть рядом, а не ждать ночами. Хёнджин опустил голову. Его пальцы нервно потёрли ткань брюк, прежде чем он посмотрел на Феликса. — Я знаю… Прости, — он потянулся, аккуратно убирая прядь волос с лица любимого. — Я стараюсь, правда. Просто… — он замолчал, подбирая слова. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким. Я думал, что если буду приносить тебе всё это, то тебе будет… легче. Феликс улыбнулся. Немного грустно, немного тепло. — Дурак. Думаешь, плюшевый мишка заменит тебя? Хёнджин усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз. Он наклонился ближе, позволяя своим губам мягко коснуться лба Феликса. — Я что-нибудь придумаю, — прошептал он, обнимая его. — Я обещаю. Феликс закрыл глаза, вдыхая родной запах. Вот он — его Хёнджин. Такой тёплый, такой родной. И он точно знал, что даже если ждать было трудно, оно того стоило. Хёнджин поднял его на руки, как будто Феликс весил не больше пушинки, и направился в спальню. Тот возмущённо заёрзал, упёрся ладонями в грудь парня, но, конечно же, не пытался всерьёз вырваться. Просто любил немного поворчать, особенно когда его так безжалостно носили по дому. — Ты что, решил, что я больше ходить не умею? — проворчал он, но его голос был больше наполнен нежностью, чем раздражением. — А вдруг разучился? — усмехнулся Хёнджин, аккуратно опуская его на кровать. — Давно не видел, чтобы ты выходил на улицу. Феликс закатил глаза, но всё равно потянулся к нему, обвивая руками его шею, притягивая ближе. Он так скучал. Даже если Хёнджин возвращался каждую ночь, они не могли толком поговорить, не могли как следует провести время вместе. Хёнджин приходил вымотанный, тёплый от усталости и горячий от желания спрятаться в объятиях любимого человека, но едва их разговор заходил дальше простого «как прошёл день», он уже засыпал. Вот и сейчас. Они легли, Феликс уютно устроился в его руках, чувствуя его дыхание у себя в волосах, ощущая, как тело любимого расслабляется, как дыхание становится ровнее. Ему даже захотелось разбудить Хёнджина, хоть немного поговорить с ним — так отчаянно хотелось вернуть их старые дни, когда они могли болтать обо всём подряд, валяться в кровати, не думая о том, что нужно снова бежать на работу… Но нет. Хёнджин так устал. Его тело осунулось, под глазами пролегли тени. Работа выжимала из него все силы, да и эта чёртова диета… Феликс сжал челюсть, вспоминая, как Хёнджин почти не ел последние дни. Он мог бы сказать, что всё в порядке, что он привык, что это не страшно, но Феликс видел, как он иногда смотрит на еду, как его пальцы едва заметно дрожат от недоедания, как он хмурится, глядя на себя в зеркало. Всё из-за этих "фанатов". Из-за их комментариев. Феликс тогда нашёл его сидящим в углу гостиной с телефоном в руках. Он листал комментарии под своим последним постом, и его глаза были наполнены чем-то странным, чем-то, чего Феликс не мог терпеть. Боль. Недовольство собой. — Хён? — позвал он тогда осторожно, присаживаясь рядом. Хёнджин молча выдохнул и положил телефон экраном вниз. — Ничего, — ответил он ровным голосом, но Феликс знал, что это неправда. Он не спрашивал, что там было написано. Он и так знал. И после этого Хёнджин снова начал следить за каждым граммом, снова урезал порции, снова говорил, что не голоден, хотя желудок его явно был не согласен. Феликс ненавидел это. Он ненавидел, что мир требовал от Хёнджина всего и сразу. Ненавидел, что ему приходилось страдать ради образа, который он должен был поддерживать. Ненавидел, что фанаты, те самые, которые говорили, как сильно они его любят, тут же травили его за любое отклонение от их стандартов. Но что он мог сделать?... Феликс стиснул зубы, чувствуя, как внутри растёт ярость. Он так хотел, чтобы Хёнджин был счастлив. Чтобы он мог спокойно есть, когда хочет, отдыхать, когда устал, жить так, как ему хочется, а не так, как велят люди в интернете. Он поднял руку и осторожно провёл пальцами по его щеке. — Ты заслуживаешь большего, — прошептал он едва слышно, но Хёнджин уже спал. Феликс вздохнул и прижался ближе, ловя тепло его тела, обещая себе, что он найдёт способ помочь. Потому что любовь — это не просто слова. Любовь — это поступки. И он обязательно докажет это.

***

Феликс проснулся около двух часов дня, тяжело вздохнув, когда понял, что Хёнджина рядом нет. Постель была холодной, словно он спал в одиночестве всю ночь. Растянувшись на кровати, он потянулся за телефоном и почти сразу увидел сообщение от Хёнджина: — Прости, любимый. Ушёл рано, не хотел тебя будить. Вечером принесу что-то вкусное. Скучаю. Феликс сжал губы. Значит, вчерашний разговор ни к чему не привел? Хёнджин опять ушел, не поцеловав его на прощание, не позавтракав, не проведя с ним даже пяти минут. Чёрт. Феликс чувствовал, как в груди разливается глухая печаль, смешанная с раздражением. Сколько еще он будет ждать? Сколько еще ему придется чувствовать себя на втором плане? Он сжал телефон в руках и уткнулся лбом в подушку. В горле застрял ком. Плакать не хотелось, но ощущение пустоты давило на него всё сильнее. Он знал, что Хёнджин любит его. Знал, что тот не нарочно проводит так мало времени с ним. Но это не отменяло того, как одиноко Феликс себя чувствовал. Наконец, сжав пальцы в кулак, он отбросил одеяло и поднялся с кровати. Надо чем-то заняться. Хотя бы поесть. Может, тогда станет легче. Он медленно пошёл на кухню, машинально отодвигая прядь волос с глаз. На кухне было холодно. Воздух за ночь остыл, а свет, проникающий через окно, казался серым и тусклым. Феликс открыл холодильник и сразу заметил, что еда, которую он оставил для Хёнджина, осталась нетронутой. Чёрт. Значит, тот опять ушел, не позавтракав. Феликс тяжело вздохнул, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Он знал, почему так происходит. Знал, что Хёнджин, несмотря на свою любовь к вкусной еде, теперь почти не ест. Потому что фанаты снова нашли, к чему придраться. Потому что кто-то в комментариях написал, что он «набрал вес» или «выглядит не таким подтянутым». Эти слова засели в его голове, как ядовитые семена, и теперь разрастались, поглощая его самого. Феликс не мог просто закрывать на это глаза. Он не мог смотреть, как его любимый человек мучает себя ради чьих-то дурацких слов. Он сел за стол, уставившись на телефон. Написать ему? Потребовать объяснений? Попросить, чтобы тот хотя бы ел? Нет… Это не поможет. Он уже говорил с ним об этом. Уже пытался. Но Хёнджин был слишком упрям. Слишком зациклен на том, что о нём говорят. Феликс провёл руками по лицу, выдыхая. Хорошо. Если он не может заставить Хёнджина изменить своё отношение к себе, значит, он сделает так, чтобы тот хотя бы поел. Прямо сегодня. И точка. Решив, что ему нужно немного отвлечься перед тем, как снова начинать разговор, он потянулся к полке, доставая упаковку лапши. Быстро поставив воду на плиту, он задумался. Может, приготовить что-то посложнее? Что-то, что Хёнджин точно не сможет проигнорировать? Он открыл холодильник, прикидывая, какие продукты у него есть. Глаза тут же остановились на контейнере с говядиной. Отлично. Можно приготовить пибимпаб. Это одно из любимых блюд Хёнджина. И если он увидит его на столе, возможно, не сможет устоять. С этой мыслью Феликс принялся за готовку, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. Он аккуратно нарезал овощи, замариновал мясо и поставил его на плиту, слушая, как оно шипит на сковороде. Запах жареного мяса быстро наполнил кухню, создавая ощущение уюта. Через полчаса всё было готово. Феликс поставил тарелки на стол и сел напротив, скрестив руки на груди. Теперь оставалось только ждать. Он не станет писать Хёнджину. Тот сам все поймет, когда вернется. Прошло много часов. День тянулся медленно, а Феликс уже начинал засыпать, сидя на диване, когда, наконец, услышал, как щёлкнул замок входной двери. — Я дома, — раздался знакомый голос. Феликс приоткрыл глаза и посмотрел на Хёнджина. Тот выглядел уставшим, но, увидев его, тут же улыбнулся. — Привет, милый. Прости, что так поздно… — он подошёл и поцеловал его в лоб. — Я купил тебе что-то вкусное. Феликс ничего не сказал. Он просто встал, взял его за руку и повел на кухню. Хёнджин удивленно приподнял брови, но не стал сопротивляться. Когда они вошли в кухню, Хёнджин замер, увидев сервированный стол. — Ты приготовил ужин? — удивленно спросил он. — Да. И ты будешь его есть, — твердо сказал Феликс, складывая руки на груди. — Я не собираюсь смотреть, как ты мучаешь себя этой диетой. Хёнджин вздохнул, почесав затылок. — Феликс… — Нет, никаких «но», — перебил его Феликс. — Я знаю, что ты устал. Знаю, что у тебя много работы. Но ты должен заботиться о себе. И я не позволю тебе голодать из-за каких-то комментариев в интернете. Хёнджин опустил взгляд, сжав губы. Несколько секунд он молчал, затем тяжело вздохнул. — Ты прав, — наконец произнес он. — Прости меня. Я просто… иногда забываю, что мое здоровье важнее, чем мнение других. Феликс смягчился. Он подошёл ближе и взял его за руки. — Я просто хочу, чтобы ты был здоровым и счастливым. Мне не важно, что говорят фанаты. Ты для меня самый лучший. Всегда. Хёнджин посмотрел на него, а затем крепко обнял. — Спасибо, — прошептал он. — Я правда тебя люблю. Феликс улыбнулся, обняв его в ответ. — Тогда покажи мне свою любовь и поешь, — тихо сказал он. Хёнджин рассмеялся и, наконец, сел за стол. И когда он начал есть, Феликс, впервые за долгое время, почувствовал облегчение. Они сидели за столом, напротив друг-друга, но Феликс чувствовал, что между ними словно возникла стена. Хёнджин медленно ел, ковыряясь в еде вилкой, и смотрел в тарелку, избегая взгляда Феликса. Он никогда не был таким... потерянным. Неуверенность и тревога, затаившиеся в его глазах, пугали Феликса. Он привык видеть перед собой дерзкого, уверенного в себе Хёнджина, того, кто всегда стоял с высоко поднятой головой, бросал вызов миру и никому не позволял усомниться в своей красоте и таланте. Но сейчас он был другим. Измученным, сломленным, потерянным. И всё это из-за слов, которые набросали незнакомцы в интернете, не задумываясь о последствиях. — Ты ведь знаешь, что это всё неправда, да? — тихо сказал Феликс, разрывая тишину, которая давила на них слишком долго. Хёнджин поднял на него взгляд, в котором читалась бездна сомнений. — А если нет? — спросил он почти шёпотом, и в его голосе звучала боль. Феликс вздохнул, отложил вилку и протянул руку, накрыв ладонь Хёнджина своей. Тот вздрогнул, но не отдёрнул руку. Напротив, сжал пальцы Феликса, словно боялся, что тот исчезнет. — Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел, — сказал он, заглядывая прямо в его глаза. — Не важно, что пишут какие-то идиоты в интернете. Я тебя люблю. И мне больно видеть тебя таким. Хёнджин закусил губу, взгляд его затуманился, а потом... потом он не выдержал. Опустил голову, плечи задрожали, а через секунду он уже рыдал, уткнувшись в ладонь, которую прижимал к лицу. Словно держался за Феликса, как за единственную опору в этом мире. Феликс встал, подошёл к нему, обнял, крепко-крепко, обхватил ладонями его голову, позволяя тому спрятаться в его груди. Он провёл пальцами по его волосам, целуя макушку, и прошептал: — Всё хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду. Я всегда буду здесь. Феликс не сразу понял, насколько тяжело было Хёнджину. Он чувствовал, что его парень изменился, что-то внутри него угасло, но Хёнджин всегда был тем, кто скрывает слабость за маской уверенности, скрывает тревоги за беззаботной улыбкой. А теперь он сидел перед ним, сгорбившись, зажмурив глаза, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели, и дрожал от всхлипов. Он пытался говорить сквозь рыдания, а Феликс лишь крепче сжимал его в объятиях, чувствуя, как боль Хёнджина пронзает и его самого. — Я... я правда пытался не обращать внимания, но... эти слова... Они разъедают меня изнутри, — голос Хёнджина срывался, ломался, уходил в шёпот. — Я читаю комментарии, и сначала смеюсь, а потом смотрюсь в зеркало и вижу только то, что говорят они... Я... изменился. Я больше не тот. Феликс почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он даже представить не мог, что Хёнджин носил в себе эту боль так долго. Это был тот же человек, который всегда поднимал настроение, всегда был уверенным в себе. И сейчас он сидел перед ним, сломленный, пытающийся убедить себя в том, что он недостаточно хорош. Это было неправдой. Абсолютной, ужасной неправдой. — Кто сказал тебе, что ты изменился? — тихо спросил Феликс, и его голос дрожал от ярости. — Эти... люди? Они тебя не знают, Хёнджин. Они видят только картинку. Они не знают, каким ты был вчера, каким ты будешь завтра, что ты чувствуешь. Они говорят гадости, потому что могут. Но ты не можешь им позволить забрать у тебя себя. Хёнджин всхлипнул, уткнувшись лбом в плечо Феликса. — Но это так тяжело... — прошептал он, прерываясь на судорожные вдохи. — Каждый раз, когда я думаю, что мне плевать, я снова вижу их слова. Я сравниваю себя с другими. Я смотрю в зеркало и вижу не того, кем был раньше. Я боюсь, Ликс... Я боюсь, что однажды ты тоже так посмотришь на меня. Феликс отстранился, чтобы увидеть его лицо. В глазах Хёнджина стояли слёзы, щёки покраснели, губы подрагивали. Он выглядел таким уязвимым, таким искренним. Сердце Феликса сжалось от боли. Он взял лицо любимого в ладони, осторожно смахивая пальцами солёные дорожки слёз. — Послушай меня, — его голос был твёрдым, но полным тепла. — Я никогда... Никогда не посмотрю на тебя так. Потому что я вижу тебя таким, какой ты есть. Не таким, каким тебя хотят видеть фанаты, не таким, каким ты боишься стать. Я вижу настоящего тебя, Хван Хёнджина. Я люблю тебя, слышишь? Не твоё лицо, не твоё тело, не то, что о тебе говорят. Я люблю тебя. Снова тишина. Только прерывистое дыхание Хёнджина, тяжёлое, наполненное эмоциями. Он смотрел на Феликса широко раскрытыми глазами, будто пытаясь поверить в его слова, будто искал в них спасение. А затем он закрыл глаза, снова уткнулся в его плечо. Феликс нежно гладил его по спине, погружая пальцы в мягкие светлые волосы. — Я здесь, — тихо повторил он. — Я всегда буду здесь. Хёнджин усадил Феликса к себе на колени, обняв его крепко, будто боялся, что тот растворится в воздухе. Долгое время он молча плакал, позволив слезам свободно стекать по щекам и капать на худи Феликса. Его дыхание было сбивчивым, плечи вздрагивали, а пальцы нервно сжимали ткань рукава любимого, словно ища в этом хоть какое-то утешение. Феликс сидел тихо, осторожно проводя ладонью по его спине, не говоря ни слова — он знал, что сейчас Хёнджину просто нужно выплакаться. Когда, наконец, рыдания утихли, а дыхание стало чуть более ровным, Хёнджин всхлипнул в последний раз и поднял на Феликса глаза, полные боли и сомнений. Он провел рукой по его щеке, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, а затем заговорил — тихо, глухо, будто боялся признаться даже самому себе: — Знаешь... Иногда я специально задерживаюсь на улице. Менеджер, Чанбин, Джисон — они все прогоняют меня домой, но я не иду. Я стою, брожу по улицам, прячусь в машине, делаю что угодно, лишь бы не приходить... Потому что мне стыдно перед тобой. Феликс нахмурился, его ладонь легла на затылок Хёнджина, поглаживая его мягкие волосы. Он не понимал, о чём говорит любимый, но не стал перебивать, давая ему возможность продолжить. — Я... — Хёнджин сглотнул, пытаясь собрать мысли. — После тех комментариев в сети... Я стал замечать изменения в своём теле, в лице. Как будто... как будто я действительно стал хуже. Я смотрю на себя в зеркало и не вижу того Хёнджина, которого ты полюбил. И мне становится страшно. Вдруг ты однажды тоже так скажешь? Что я уже не тот, кем был раньше? Что тебе больше не нравится, как я выгляжу?.. Он замолчал, снова уткнувшись лицом в плечо Феликса. Тот только крепче сжал его в объятиях, чуть сильнее поглаживая спину. Ему было больно слышать такое, видеть, насколько сломленным казался Хёнджин в этот момент. — Я приносил тебе подарки, — продолжил Хёнджин после короткой паузы, всхлипывая. — Цветы, игрушки, всякую ерунду... Мне казалось, что так я хоть как-то искуплю вину за то, что избегаю тебя. Что, если ты будешь видеть, как я стараюсь, то не заметишь, насколько я... жалок. Насколько боюсь встретиться с тобой взглядом. Феликс вздохнул, его губы дрогнули от грусти. Он провёл кончиками пальцев по линии челюсти Хёнджина, заставляя того посмотреть ему в глаза. В янтарных радужках мелькала неуверенность, тревога, но где-то глубоко внутри таилась надежда. Надежда на то, что он услышит слова, которые так отчаянно ждал. — Ты дурак, Хёнджин, — выдохнул Феликс, улыбнувшись сквозь слёзы. — Как ты вообще мог подумать, что мне важно что-то кроме тебя самого? Ты мог бы хоть вдвое «измениться», хоть потолстеть, хоть облысеть — мне плевать. Ты мой Хёнджин, а не картинка из социальных сетей. Я люблю тебя не за твоё лицо или тело. Я люблю тебя, потому что ты — это ты. Понял? Хёнджин моргнул, его губы дрогнули, и на лице отразилась растерянность, будто он не верил, что кто-то мог сказать это вслух. Но потом он резко притянул Феликса к себе в поцелуе — отчаянном, жадном, полном благодарности. Его пальцы сжали волосы любимого, а тело прижалось плотнее, как будто он боялся, что тот исчезнет. Феликс не отстранился. Он знал, что Хёнджину нужно почувствовать, что его принимают, что его любят — просто так, без условий и требований. Поэтому он только углубил поцелуй, проводя ладонями по спине, позволяя Хёнджину выплеснуть все эмоции, которые тот держал в себе так долго. Когда они оторвались друг от друга, оба были запыхавшимися. Феликс провёл пальцем по влажной щеке любимого и тихо сказал: — Теперь ты понял? Хёнджин кивнул, всё ещё дрожа, но теперь в его глазах было что-то другое. Надежда. Тёплая, обжигающая, пробивающаяся сквозь боль. Феликс знал, что впереди ещё много работы. Что Хёнджин не сможет избавиться от всех этих страхов за один вечер. Но он также знал, что будет рядом. Всегда. И этого было достаточно. Феликс помог Хёнджину подняться из-за стола, нежно поддерживая его за локоть. Тот шёл неуверенно, иногда спотыкаясь, будто ноги не слушались. Голова гудела, тело казалось ватным, но внутри все ещё оставался тяжелый осадок после разговора. Феликс чувствовал это — тонкие пальцы дрожали, дыхание оставалось сбивчивым, даже если сам Хёнджин уже пытался взять себя в руки. Они добрались до спальни, и как только Феликс лёг, Хёнджин буквально рухнул на него, зарываясь лицом в его грудь. Его плечи мелко вздрагивали, но он больше не плакал — просто искал защиту, утешение, тепло. Феликс знал, что тот всегда пытался быть сильным, быть тем, кто поддерживает других. Но сейчас, в эту секунду, он был просто человеком, таким хрупким, измученным, измотанным собственной неуверенностью. Феликс провёл пальцами по его коротким волосам, гладя, пока дыхание Хёнджина не стало более ровным. Он наклонился, коснулся губами его макушки, вдыхая родной запах, знакомый аромат их шампуня, смешанный с лёгким оттенком его парфюма. В этот момент Феликс осознал, насколько давно он не видел Хёнджина таким уставшим, настолько ранимым. Он опустил взгляд и почувствовал, как сердце сжалось. Лицо любимого было чуть припухшим от слёз, ресницы ещё влажные, глаза покраснели, а под ними темнели мешки. Следы бессонных ночей и тяжёлого труда. Столько времени Хёнджин проводил перед компьютером, корпел над текстами, тренировался, мучил себя диетами и ещё мучил себя мыслями. Феликс вдохнул глубже, крепче обнял его. Раньше он злился, что Хёнджин пропадает, что приходит поздно, почти не видится с ним. Но теперь он понимал: Хёнджин не просто избегал его — он избегал себя, свою неуверенность, пытался спрятаться за занятостью, за работой, за подарками, которые приносил, словно хотел выкупить прощение за свою неуверенность. Прошло всего пять минут, прежде чем Хёнджин затих, окончательно погрузившись в сон. Он выглядел таким уставшим, таким беззащитным, что Феликсу хотелось уберечь его от всего. Хотелось защитить его не только от злых языков фанатов, но и от него самого, от его страхов и переживаний. Он ещё крепче прижал его к себе, продолжая медленно водить пальцами по волосам, пока сам не начал клевать носом. Засыпая, он твёрдо решил: дальше он не позволит Хёнджину сомневаться в себе. Он будет рядом, будет говорить, будет напоминать, насколько сильно любит его. Потому что если не он, то кто? На утро Феликс проснулся в удивительно тёплом месте — в объятиях Хёнджина. Это было неожиданно, ведь часы показывали уже полдень, а он всё ещё был рядом. Последние дни прошли в постоянном ожидании, в тоске по человеку, который находился рядом, но в то же время был бесконечно далёк. А теперь — вот он, тёплый, родной, дышит ровно, прижимается теснее во сне, будто пытаясь удержать Феликса рядом. Феликс слегка пошевелился, ощущая, как тело отзывается приятной усталостью после долгой ночи. Хёнджин зашевелился тоже, недовольно буркнув что-то сквозь сон, но спустя мгновение его веки дрогнули, и он открыл глаза. На миг в них промелькнуло удивление, затем — тёплая, немного стыдливая улыбка. — Доброе утро, — пробормотал он, голос ещё был хриплым после сна. — Доброе, — ответил Феликс, чуть улыбнувшись. Он провёл ладонью по тёплой щеке Хёнджина. Хёнджин приподнялся на локте, изучая его взглядом, в котором таилось что-то нежное, почти благоговейное. Затем он склонился к нему, их губы встретились в лёгком, но таком необходимом утреннем поцелуе — в ритуале, который Феликс так ждал. В нём было всё — извинения, благодарность, привязанность, любовь. Когда поцелуй закончился, Хёнджин вздохнул, будто решившись сказать что-то важное. Его пальцы легко коснулись запястья Феликса, поглаживая кожу. — Я остаюсь, — просто сказал он. Феликс моргнул, не сразу понимая смысл слов. — Что?.. — Сегодня никуда не иду, — пояснил Хёнджин, чуть смущённо отводя взгляд. — Я… я хочу провести день с тобой. Я знаю, что был ужасным, и мне нужно загладить вину за те дни, когда я… — он замолчал, словно подбирая слова, затем вздохнул. — Когда я избегал тебя. Феликс почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди. Он не сразу нашёл, что сказать, поэтому просто сжал руку Хёнджина, позволяя ему ощутить его присутствие. — Спасибо, — наконец выдохнул он. — Я так скучал по тебе, Хён. Хёнджин грустно улыбнулся. — Я знаю. Я тоже скучал. Поэтому сегодня я твой. Абсолютно, полностью, без всяких но. Феликс тихо рассмеялся, прижимаясь к нему. — Тогда начнём утро с ванны, как раньше? — предложил он, лукаво глядя на него. Хёнджин рассмеялся, потянув его ближе. — Ты читаешь мои мысли. Они выбрались из постели и направились в ванную, чувствуя себя так, словно прошлых дней отчуждения не было. Вода наполняла пространство тихим, умиротворяющим шумом, а пар окутывал их тёплыми облаками. Феликс первым скользнул в воду, наслаждаясь расслабляющим теплом, а затем Хёнджин устроился рядом, обняв его со спины. Они просто сидели так, не говоря ни слова, но в этой тишине было больше, чем во всех их последних диалогах. Время будто замедлилось, позволяя им насладиться каждой секундой друг с другом, каждой мелочью — от капель воды на коже до тихого дыхания любимого человека рядом. Сегодня был их день. Только их. Феликс прижимался спиной к груди Хёнджина, чувствуя, как горячая вода обволакивает их тела, как тепло рассеивает остатки усталости, накопившейся за долгие дни. Он закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в прикосновениях любимого человека, в тихом плеске воды. Голова Феликса лежала на плече Хёнджина, а тот в свою очередь опустил подбородок на его макушку, чуть плотнее сжимая в объятиях. — Как же я скучал по этому, — пробормотал Хёнджин, уткнувшись носом в его влажные волосы. Феликс улыбнулся, поддавшись на слабость, и провел пальцами по руке Хёнджина, покрытой каплями воды. Всё в этом моменте казалось таким правильным, таким настоящим. Они были только вдвоем, без камер, без чужих взглядов, без навязанных ожиданий. Просто два человека, которые наконец-то нашли время для себя. — Сам виноват, — с укором ответил Феликс, но в его голосе не было злости. Только тепло. Хёнджин чуть хмыкнул, зарываясь носом в его шею, вдохнув знакомый аромат. — Знаю. Прости меня, Ликс... — его голос был низким, почти шёпотом, как будто он боялся разрушить эту хрупкую близость. Феликс вздохнул и, не открывая глаз, переплел их пальцы под водой. — Просто не делай так больше. Я не прошу тебя всегда быть рядом, но... я хочу хотя бы знать, что ты не избегаешь меня. Это невыносимо — любить тебя и не иметь возможности даже поговорить с тобой нормально. Хёнджин прижался к нему крепче, будто хотел стереть расстояние, которое сам же и создал. — Я тоже скучал, — повторил он. — Безумно. И скучаю прямо сейчас, даже когда ты у меня в руках. Феликс хмыкнул, чуть повернув голову, чтобы посмотреть на него. Их глаза встретились, и в этом взгляде было так много: нежность, тоска, голод по друг-другу, который копился долгие недели. Хёнджин медленно наклонился и поцеловал его — нежно, но сдержанно, будто растягивая этот момент, наслаждаясь каждой секундой. Феликс не смог удержаться и углубил поцелуй, развернувшись к нему лицом, обняв за шею. Вода вокруг закачалась, отражая напряжение между ними. — Господи, как же я тебя люблю, — выдохнул Хёнджин, отрываясь от его губ лишь на мгновение. Феликс только улыбнулся, чувствуя, как его сердце переполняется счастьем. Сейчас не было слов, не было обязательств — только они вдвоем, их дыхание, их взгляды, их пальцы, жадно исследующие знакомые контуры. Он снова накрыл губы Хёнджина своими, растворяясь в этом поцелуе. Ванна была горячей, но им всё равно хотелось ещё больше тепла друг-друга. Они целовались, забывая о времени и пространстве. Хёнджин усадил Феликса на свои бёдра, крепко обнимая за талию, их дыхание смешивалось, а горячая вода стекала по коже, добавляя ощущениям ещё больше глубины. Феликс провёл руками по его плечам, затем нежно сжал их, разминая напряжённые мышцы. Хёнджин закрывал глаза, ощущая каждое прикосновение, а затем склонился к его шее, осыпая её мягкими поцелуями, чередующимися с лёгкими прикусываниями. Феликс выгибался, поддаваясь ласкам, его пальцы запутались в мокрых волосах любимого. Тёплый пар окутывал их, создавая иллюзию отдельного мира, где были только они вдвоём, без осуждающих взглядов, без стресса, без напряжения. В этот момент не существовало ничего, кроме их дыхания, их близости и того, как сильно они скучали друг по другу. Хёнджин чувствовал, как сердце Феликса бьётся в унисон с его собственным. Он сжал его бёдра, притягивая ближе, оставляя на коже следы своих прикосновений. Феликс знал — они будут видны позже, но ему было всё равно. Сейчас он чувствовал себя любимым, нужным, важным. И это было куда ценнее, чем любые отметины на теле. Руки Хёнджина скользнули с бёдер к члену Феликсу, вызывая у того стон удовлствия, когда пальцы чуть сжали его. Он положил голову на плечо Хёнджина и чуть прикусил кожу, когда рука начала двигаться чуть более быстрее. — Х-хён... — застонал он, когда старший потер головку большим пальцем, вызывая дрожь. — Мм? — Чуть ухмыльнувшись, протянул Хёнджин. — Что такое? Моё солнышко стало таким чувствительным? Ты скучал по моим касанием, Ликси? Тот только крепче прикусил кожу любимого, оставляя лёгкий след зубов. Феликс судорожно выдохнул, выгибая спину, когда возлюбленный ускорил движения. — Хён... Стой, слишком быстро... Я сейчас к-кончу, — всхлипнул Феликс, его тело было крайне чувствительным. Хёнджин ухмыльнулся и наоборот ускорился, зная, что Феликс хочет этого больше. Он видел как бёдра любимого вздрагивают и поднимаются, встречая его толчки, желая ещё больше трение. И вот Феликс кончил с гортанным стоном и устало упал на грудь Хёнджина. Он тяжело дышал и пальцы ног сжались из-за силы оргазма. Хёнджин знал как заставить его дрожать от удовольствия. Вода немного окрасилась в белый свет, став немного мутным, а пар в ванной лишь загустился. Хёнджин был рад, что помог расслабиться Феликсу, что тот всё ещё так яростно желал его касании и прижимался к нему. Это было как доказательство того, что он все ещё важен и нужен.

***

Толпа фанатов заполнила концертный зал, и свет прожекторов отбрасывал мягкие лучи на сцену, заливая её тёплым сиянием. Был второй концерт в Сеуле, и сегодняшний вечер обещал быть особенным. Вчерашний день прошёл под волной восторгов и просьб — многие фанаты надеялись увидеть Феликса рядом с Хёнджином. И сегодня их желание исполнилось. Когда музыка заиграла, а свет немного приглушился, Хёнджин и Феликс вышли на сцену вместе. Волна восторженных криков мгновенно окутала их. Хёнджин держал Феликса за плечо, его пальцы едва ощутимо сжимали ткань одежды младшего, будто напоминая о своей близости. Он улыбался — широко, искренне, с тем самым лёгким отблеском счастья, который всегда проскальзывал в его глазах, когда он был рядом с Феликсом. Песня "You're Feel Like Home" зазвучала в динамиках, мягкие аккорды оглушали зал, а голоса сплетались в красивую мелодию. Хёнджин сел на край сцены, потянув за собой Феликса, и обнял его одной рукой. Всё вокруг будто исчезло, осталось только их двое и этот момент. Феликс чувствовал, как тепло руки Хёнджина пробирается под ткань его одежды, пробуждая чувство защищённости. Он не мог не улыбаться, чувствуя, как фанаты вокруг затаили дыхание, наблюдая за ними. Когда последние ноты песни растворились в воздухе, зал взорвался аплодисментами. Феликс хотел было встать, но почувствовал, как Хёнджин мягко удержал его, задерживая этот момент на несколько секунд дольше. Затем он медленно поднялся, потянув за собой младшего. В тот же миг Хёнджин залез в карман брюк и достал небольшую коробочку. Секунда — и зал замер. Даже Феликс перестал дышать, глядя на него широко распахнутыми глазами. Толпа загудела, кто-то из фанатов ахнул, кто-то взвизгнул от волнения. Феликс покраснел, ощутив на себе тысячи взглядов, но не мог отвести глаз от Хёнджина. Тот не опускался на одно колено, не произносил заготовленных речей — он просто открыл коробочку, показывая тонкое серебряное кольцо. Гравировка на нём была изящной, выполненной в аккуратных корейских буквах: "Солнце". В этот же момент Феликс заметил, что на руке самого Хёнджина уже красуется кольцо с аналогичной надписью, но его украшало слово "Луна". — Это не предложение, — Хёнджин улыбнулся, его голос был мягким, но твёрдым. — Это обещание. Обещание, что я всегда буду рядом. Зал взорвался. Кто-то плакал, кто-то визжал от радости, а кто-то повторял слова Хёнджина, словно желая навсегда запомнить этот момент. Феликс смотрел на кольцо, а затем перевёл взгляд на Хёнджина, чьё лицо светилось счастьем и лёгким волнением. Его сердце билось слишком быстро. Он почувствовал ком в горле, но улыбка сама появилась на губах. — Ты уверен, что хочешь связать себя этим обещанием? — тихо спросил Феликс, но голос его дрожал от эмоций. — Я уверен только в одном, — Хёнджин взял его руку, скользя пальцами по запястью, прежде чем аккуратно надеть кольцо на его палец. — Я хочу быть с тобой. Всегда. Феликс не выдержал — он потянул Хёнджина к себе в объятия. Их окружали десятки тысяч людей, но в этот момент они существовали только друг для друга. Феликс сглотнул, чувствуя, как где-то глубоко в груди что-то сжимается от любви. Его дыхание участилось, пальцы крепче сжали руку Хёнджина. Слова, которые он хотел сказать, застряли в горле, потому что эмоции захлёстывали его с головой. И тогда он просто потянулся вперёд, мягко, осторожно, но решительно. Их губы встретились под неистовый рев фанатов. Кто-то в зале вскрикнул, кто-то просто продолжал визжать, некоторые ахнули от неожиданности. На экранах вокруг сцены появился крупный план их лиц. Менеджеры, затаив дыхание, переглянулись за кулисами. Охрана напряжённо выпрямилась. Где-то в офисе, возможно, уже кипел телефон директора компании, но на этот момент Хёнджину было абсолютно всё равно. Феликс чувствовал, как Хёнджин мягко сжимает его запястье, поддерживая, не давая уйти в волнение. Их поцелуй был коротким, но наполненным смыслом. Хёнджин, наконец, отстранился, уголки его губ дрожали в улыбке. — Думаю, теперь ты официально принадлежишь мне, Лис, — прошептал он так тихо, что только Феликс смог его услышать. Феликс рассмеялся, ткнувшись носом в его плечо, скрывая пылающее лицо. Толпа не унималась, визги становились только громче. Хёнджин взял его за руку, поднимая вверх, словно закрепляя этот момент. — Ну что, вы довольны? — весело спросил он у фанатов, и зал снова взорвался криками. Это был момент, который войдёт в историю. Они ушли со сцены, скрываясь за кулисами, где их тут же встретили менеджеры с лицами, полными шока и недоумения. Кто-то нервно теребил наушник, кто-то беззвучно открывал и закрывал рот, не зная, с чего начать разговор. Но Хёнджин даже не смотрел в их сторону. Он держал Феликса за запястье и уверенно вел его по узкому коридору гримерок. За дверью концертного зала раздавались восторженные крики фанатов — это было их признание, их радость, их благословение. Они были на одной волне с этой толпой, с их эмоциями, но сейчас мир сжался до двух человек, до их сердцебиения. Феликс все еще был в легком шоке. Хёнджин знал, что его любимый не ожидал этого подарка — крошечного серебряного кольца с надписью "Солнце", что теперь красовалось на его безымянном пальце. "Это не предложение, просто обещание", — сказал Хёнджин на сцене, но в этих словах читалось гораздо больше. Больше, чем он мог бы выразить словами. В гримерке было тихо, если не считать шелестящей одежды, пока они переодевались. Феликс задумчиво касался кольца, его пальцы скользили по гладкому металлу, ощущая тепло, которое оно уже успело впитать от его кожи. Хёнджин краем глаза следил за ним, наблюдая, как тот чуть прикусывает губу, словно размышляя над чем-то важным. — Оно тебе идет, — тихо сказал Хёнджин, подходя ближе. Феликс поднял на него взгляд, в глазах искрилось нечто между нежностью и лёгким упреком. — Ты безумец, — выдохнул он, но в его голосе не было упрека, только скрытая улыбка. Хёнджин ухмыльнулся, обнимая его за талию. — Разве ты не знал этого раньше? Феликс только качнул головой, прижимаясь к нему. Их тепло смешивалось, они вдыхали запахи друг друга — легкий аромат духов, нотки гримерки, и что-то родное, едва уловимое, но такое любимое. Когда они вышли из здания, на улице уже падал снег. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, оседая на теплых пальто, таяли на щеках. Хёнджин глубже натянул на голову капюшон, Феликс — кепку. Их маски скрывали лица, но не могли спрятать ту особенную атмосферу, что царила между ними. Они просто шли по ночному городу. Огоньки витрин переливались разноцветными бликами, отражаясь в стеклах припаркованных машин. Люди спешили по своим делам, смеялись, обнимались. Воздух был наполнен предчувствием праздника, свежестью зимы, чем-то таким уютным, что хотелось раствориться в этом моменте. Феликс переплел свои пальцы с пальцами Хёнджина, чуть сжимая его ладонь. Тот ответил тем же, поднеся их сплетенные руки к губам, чтобы оставить легкий поцелуй на костяшках. Они молчали, просто наслаждаясь тишиной ночного города, присутствием друг друга, лёгкостью этого вечера. — Ты ведь знаешь, что всегда будешь только моим? — вдруг спросил Хёнджин, голос его был тихим, но в нем звучала уверенность, как в тот момент, когда он надел кольцо на палец Феликса. Феликс усмехнулся, чуть наклонил голову, словно раздумывая, а потом игриво ответил: — Даже если я убегу? Хёнджин остановился, потянул его за руку, заставляя посмотреть прямо в глаза. Они сверкали в свете уличных фонарей, отражая огоньки города, но больше всего в них было чего-то неизменного, настоящего. — Ты же знаешь, я тебя всегда найду, — выдохнул он, склоняясь ближе. Феликс не ответил. Он просто улыбнулся, лёгким движением стянул с его лица маску и накрыл его губы своими. Снег продолжал падать, ночной город продолжал светиться, но ничего не было важнее этого поцелуя, этих рук, этого мгновения, где существовали только они.