Разорванный в клочья

***

Чжань, услышав приятный хлопок закрывающейся двери, рвано кричит нечленораздельное ругательство. Затем постепенно образовывается тишина, которая давит на ушные перепонки. В этот период у мужчины моментально меняется выражение лица: оно из нравоучительного превращается в маниакальное и, спустя ещё несколько мгновений, бледнеет кожа. Его тёмный взгляд становятся неузнаваемым. В непроглядных омутах проскальзывает внутренние озорные крошечные вспышки раздражения. Смотря на все эти изменения в брате Чимина, Санхо нервно икает, судорожно вздрагивает и пятится назад. Старший альфа медленно передвигается поближе к подоконнику, мечтая впустить в душное помещение такой необходимый для себя свежий кислород. Но младший не даёт ему совершить даже пяти шагов. Врач не успевает кончиками пальцев прикоснуться к оконной ручке, как Терминатор косичка хватает его за шиворот униформы и с лёгкостью перекидывает малоподвижное тело через собственное плечо на кушетку, от чего та моментально прогибается. Медработник охает от болезненного прикосновения с поверхностью и тихо рычит от негодования. Перед его глазами мелькают яркие разноцветные пятна. Из лёгких кажется выходит последний воздух. Но мужчина не собирается сдаваться так просто. Он пытается снова вдохнуть полной грудью и со второй попытки у него получается это сделать, из-за чего на губах мгновенно появляется хитрый оскал. Врач сперва меньше двигается, пытаясь таким образом замедлить свою аллергическую реакцию. Это немного помогает. Ему главное перед смертью ещё больше разглядеть способностей Чжаня, чтобы потом, если вдруг чудом получится выжить, записать детально невероятные способности такого необычного организма, который в любой последующий момент может стать новым подопытным под №XYXYZ. Замечая нездоровое любопытство медработника, по всему телу Сяо разливается адреналин. Этот гормон, как будто каждой клеточкой, в любую секунду, готов получить в подарок от Всевышнего сверх-силу метать фаейрболы и со скоростью света запустить их в того негодяя, который выбесил его своими двусмысленными взглядами и высокомерной усмешкой. До такого нестандартного противостояния, Чжань видел слишком много внешних изменений в поведении Санхо в то время, когда они говорили вдвоём и в то время, когда Пак со своим новым другом вошли в помещение. Сообразительность альфы помогла ему провести моментальный анализ всего, что происходило довольно быстро. А всё это из-за того, что опытный врач не умеет контролировать свои похотливые желания, сразу же просматривающиеся в нескрываемом вожделении. Помимо того, что было в кабинете психолога с появлением омег, за 2030–2045 года Терминатор косичка узнавал много различных новостей об этой психиатрической больнице. Сяо, конечно же, не всем слухам верил, но теперь, убедившись собственными глазами в том, что некоторые из них правдивы, он в ближайшее время примет необходимые меры. Во-первых — соплеменники клана Сяо Чжаня и Ван Ибо перевернут весь архив и найдут в нём спрятанную информацию. Во-вторых — их журналисты расскажут всему миру о незнакомых опытах, которые большинство пациентов привели к гибели. В-третьих — со чистой душой и совестью собственными руками испепелит ненужный хлам. В-четвёртых — наймёт киллеров и уничтожит старое поколение медработников-вредителей. В-пятых — создаст новое поколение рабочих. В-шестых — начнёт новую историю такого нужного заведения для действительно больных людей и будет о них заботиться. По правде говоря, несколько месяцев назад, Сяо Чжань мог бы не реагировать на все эти сплетни, довольно спокойно закрывать глаза на пошлые нюансы какого-то там подонка по имени Санхо и его коллег, никому не мстить за подлости, предательства и, тем более, ещё некоторое время не вспоминать о младшем брате. Но всё изменилось, когда ему позвонили с неизвестного номера. Именно тогда какой-то дедуля стальным голосом ему сообщал на другом конце провода, что единственный сын со стороны поколения Сяо попал в аварию и тело подростка увезли в морг для выяснения причины смерти. После услышанного, альфа потерял контроль над своими мыслями, эмоциями и действиями. Поэтому мужчина обматерил старичка и повесил трубку. На тот момент он просто не успел ещё до конца оклематься после того, как три недели назад, ему изменил любимый муж с какой-то там известной шишкой. Так ещё в придачу сейчас альфа торопился на собеседование с главой недавно созданного клана. Ох, сколько же дел на него свалилось. И всё-таки, когда Чжань не смог дозвониться до сына, переговоры с предводителем нового клана всё же пришлось перенести. Открывая ещё один немаловажный фактор — это очередное мирное соглашение будет в списках «рассмотреть позже» и навсегда останется не подписанным. Сяо просто не может сосредоточиться на новых людях, услышав такие непонятные слова от незнакомого старичка. Альфа только двадцать четыре часа назад заказал сыну ещё одну серию VIP видео-игры, которая для них обоих была важна и очень интересна.

В конечном итоге, мягко-сердечные Ангелы, теперь этот шестнадцатилетний ребёнок, которого Терминатор косичка очень сильно любит и старательно хотел сохранить при разводе, в одно мгновенье полностью начал принадлежать только вам.

Беспощадные Дьяволы, вы же оказались слишком жестоки по отношению к такому сильному и независимому омеге, ведь забрали к себе его по духу близкого человека. Именно того восемнадцати-летнего альфу, который по стечению обстоятельств вместе с ним ехал в тоже самое место. Он вёл байк и наслаждался такими прекрасными мгновениями совместной жизни.

Может быть, ребята просто возвращались домой с очередной тренировки по самозащите. А, возможно, у них было тайное свидание? Никто наверняка об этом у них лично не узнает. Но горе утраты отчётливо ощутит каждый, кто с ними знаком, и больнее всего будет их близким и родным. Ван Ибо, в отличие от Сяо Чжаня, осознал сразу, что в этой злосчастной аварии погиб и его сын. Умом он это понимает, а вот сердце болит и не желает принимать действительности. Так что, в любом случае виновники произошедшего должны получить наказание сполна. Поэтому эти два расчётливо-справедливых мужчины (предводители двух огромных кланов) окончательно собравшись с мыслями, явились через некоторое время на опознание, узнали украшения с одеждой собственных детей и подписали все необходимые документы. После окончательного расследования по делу Неугомонного детектива Чон Хосока и финального приговора в суде, Ван и Сяо накопали сокрытую информацию о Пак Чимине, решив по-отдельности его навестить. Конечно же, все думают, что в нынешнем состоянии Паку скорее всего не под силу остановить взбешённого брата. Вероятнее всего, пыл Чжаня может утихомирить лишь одни человек, а именно лучший друг — Ван Ибо. Но этого альфы, к сожалению, или, может быть, к счастью, в кабинете психолога пока нет. У Вана сейчас есть неотложное дело связанные с автомобилями. Как только он с ними разберётся, сразу же придёт навстречу к своему другу. Терминатор косичка подходит к кушетке и нависает над Санхо. Его тёмные глаза буравят главного врача, словно желая выжечь в нём дыру, или на всю жизнь оставить нистераемое клеймо. Воздух в кабинете сгущается от напряжения, и кажется, что даже пылинки перестали летать. Старший, зажатый между тяжёлым телом альфы и жёсткой кушеткой, тихо бурчит. Он часто и судорожно вдыхал воздух, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывались лишь рваные хрипы. — Ты… Ты пожалеешь о том, что сделал. Не только ты пострадаешь, но и твой брат Минсу — тоже, — шепчет Чжань сквозь стиснутые зубы, его голос звучит низко и угрожающе. — Ты думал, я не замечу, как ты таращился на моего брата? Будто, если я отвернусь, ты сразу на него набросишься. Ты думал, я слепой, что не замечу такие взгляды? Санхо пытается отползти, но сильная рука альфы крепко держат его за шиворот. Отчаяние плещется в его глазах. Мужчина теперь понимает, что сейчас перед ним стоит не просто неадекватный омега, которого он мог угомонить и наказать, а его брат — разъярённый зверь, готовый растерзать любого, кто посмеет причинить боль его близким. — Я… Я не… — хрипит Санхо, но Чжань резко оборвал его клацнув зубами. — Заткнись. Теперь ты будешь испытывать то, что испытал мой брат и другие подопытные этого заведения, — рявкнул младший, его лицо исказилось от гнева. — Я замечал каждый твой взгляд, когда я задавал разные вопросы брату. Я видел, как ты пялился на его бёдра, облизывая свои пухлые губы гадким языком. Ты думаешь, я не знаю, что здесь происходит, когда одинокие пациенты оставляются здесь наедине с персоналом? С врачами, санитарами, медбратьями — вы извращенцы и ублюдки. Внезапно в коридоре послышался шум. Чьи-то быстрые шаги приближались к кабинету. Чжань на мгновение отвлёкся, и этого хватило Санхо, чтобы вывернуться и свалиться с кушетки на пол. Старший попытался отползти к двери, но младший молниеносно схватил его за ногу. — Куда это ты собрался? Новые опыты проводить? — усмехается Чжань, рывком возвращая врача обратно. — Я теперь тебя живым от сюда вряд-ли выпущу. Сам виноват, что затеял такие подлые игры у меня за спиной. Дверь кабинета резко распахивается, и на пороге появляется запыхавшийся Ван Ибо. Его угольно-чёрные глаза расширяются от ужаса при виде происходящего, а на губах появляется игровая усмешка. — Чжань! — воскликнул он, бросаясь вперёд, сжимая кулаки от возбуждения. — Что ты делаешь? Почему так мягко с ним обращаешься? Разве он заслужил на такое? — хмыкает, закрывает за собой дверь и скрещивает руки на груди. Его влажные коричневые, как молочный шоколад, волосы сильнее прилипают к мокрому лбу, создавая угрожающий вид. Увидев такого Ибо, Чжань на мгновение замер. Ярость в его глазах начала угасать, сменяясь болью и отчаянием, ведь вспомнилось, как они с ним зашли в морг для опознания. Из-за нахлынувших воспоминаний, он медленно разжимает указательный и средний пальцы, постепенно выпуская ногу Санхо. — Ибо, ты уже здесь? Так быстро справился с моей просьбой? Ты такой шустрый, а я вот ещё не успел закончить с придурком. Он дышит моими запахами, но никак падла не может задохнуться. Извини, Дротик, за задержку, скоро всё будет готово, — шипит он, его голос задрожал показывая решимость. — Да, вижу, что ты каким-то медленным становишься. Терминатор косичка, неужели старость и к тебе добралась? Вот же злая карга. Но давай забудем на некоторое время о ней. У меня к тебе серьезные вопросы появились. Почему до сих пор не прикончил его своим любимым способом? Жалость внезапно проснулась? Сострадание открыло не вовремя глазки? Не взял с собой нужные приспособления? Ох, хватит его мучить такими детскими трюками, просто убей его наконец и всё. Или, может быть, тебе нужна моя помощь? Моральная поддержка? Психологическое давление? А! Точно! Нам нужны наши давно забытые навыки в пытках! Санхо, воспользовавшись болтовнёй Вана и замешательством Сяо, быстро оттолкнул от себя рядом стоящего альфу, поднялся на дрожащие ноги и отшатнулся к стене, с ужасом наблюдая за происходящим. — Не трогайте меня! Вы наглухо больные! Люди, помогите кто-нибудь! — хотел завопить старший, смотря на младших с ужасом, но у него из горла вырвался только шепот. На удивление эти слова мужчина произнёс очень быстро практически не заикаясь. Ибо приближается сперва к Чжаню и прикасается к его предплечью своими длинными пальцами, а затем, встряхнув запястьем, из противоположного рукава достаёт маленький кинжал длиной в десять сантиметров. — Ну же, Косичка, смотри какой он нервный сегодня. Видимо решил наши ряды больных пополнить. Подумал, что нам скучно без него будет. Ох, пупсик-Са, мне жаль тебя расстраивать, но нам и без таких, как ты, весело бывает, — хрипло смеясь, говорит Ибо и цокает языком. — Полностью с тобой согласен! Давай тогда вместе его прикончим, а то за это время он успел уже надоесть, — хохочет Чжань и смотрит врачу прямиком в глаза. — Не бойтесь, главный врач Сахно, это будет очень больно. Всё так, как вы любите. После этих слов, Ван ловко достал ещё один клинок и двумя руками синхронно метает его вместе с кинжалом в сторону медработника. Те попали прямиком в цель: один по правому плечу, другой — по левой коленке, от чего одежда врача постепенно окрашивается кровью. По кабинету разносится возмущенный рык: — Суки. Если вы меня сейчас убьёте, я с того света вас достану! Ибо пренебрежительно хмыкает, полностью игнорируя выкрикнутые слова врача, которые с каждым словом плавно перетекают в бормотание. Ван вынимает из своего заднего кармана брюк ещё два сложенных клинка и протягивает их Сяо: — Теперь твоя очередь играть в дарц, — урчит утробно он и довольно хмыкает, почувствовав своей кожей чужое прикосновение. Чжань продолжая посмеиваться, берёт своё любимое орудие из ладони друга, раскладывает их рукояти и лижет сразу же два острия, насыщая метал своей слюной и теми веществами, на которые у Санхо аллергия. Ох, как же всё-таки приятно делать очередную гадость тому, который навредил и заставил страдать близкого человека. Это теперь не игровая война, а настоящее противостояние и тщательно продуманная расправа. План был расписан до мелочей от начала и до конца. Осталось только осуществить его.

Правильно старейшины говорят:

«Не живите, люди, рядом с бушующим вулканом, не вредите ему своими действиями, а то не заметите, как он начнёт извергаться и из-за вашей ненасытности, утонете в обжигающий лаве…

Санхо стонет, уткнувшись лбом в холодный пол, чувствует, как по его плечу стекает густая горячая кровь, смешиваясь с потом, страхом и последними остатками его достоинства. Он не плачет. Глаза сухие, будто организм уже понял: слёзы не помогут, выхода нет. Ибо, поигрывая очередным клинком, делает полшага вперёд, заглядывает в лицо изувеченного врача, как будто ищет в нём что-то — раскаяние, испуг, или, быть может, последний остаток совести. — Санхо, ты говорил, что любишь порядок, — хрипит он, нагибаясь ближе. — Что следишь за гигиеной и чистотой в каждом кабинете, после того, как очередные врачи поиздеваются над наивными подопытными? А как тебе такая «дезинфекция»? — с этими словами он смачивает лезвие собственным потом, вонзает в чужое плечо и давит на рукоять с такой силой, что метал начинает дрожать под его пальцами. Сзади Сяо замирает, обливает собственные губы. Глаза у него стали пустыми, лишёнными всякого человеческого тепла. Он сейчас не просто зол. Он постепенно умирает изнутри, давая понять Санхо, что теперь перед ним находятся не просто разбитые отцы. Перед ним тени прошлого — ходячие, словно хищные призраки, которых создали необдуманные поступки и действия. — Доктор, ты не умрёшь быстро, так как наши с Ван Ибо дети, — с холодной уверенностью произнёс Чжань, опускаясь на корточки рядом с медработником. — Быстрая смерть — это милость с нашей стороны. Но я слишком бессердечен сейчас, поэтому ты… — хмурит брови, словно подбирая слова: — …ты достоин той боли. Долгой. Изощрённой. Такой, чтобы ты задыхался от собственной вины каждую секунду, пока сердце не откажет. В этот момент в коридоре снова раздаётся грохот — быстрые лёгкие шаги. Глухой голос надрывается: — Назад! Всем стоять! Не двигайтесь! Братишка Сяо! Дядюшка Ибо! Это голос принадлежит Чимину. Настоящий, отчаянный, не похожий на привычно мягкий. — Какого чёрта он бежит к нам, — сквозь зубы произнёс Ибо, развернувшись к двери, чтобы перекрыть омеге доступ к такому зрелищу. — Не вовремя. Он должен был оставаться со своим другом и вообще сюда не возвращаться! Но дверь всё равно распахивается с грохотом, как в каком-то непредсказуемом боевике. Чимин, в той же одежде, что был раньше, но теперь он босиком, словно ураган залетает внутрь, толкая старшего в грудь. С этого момента у омеги отчётливо видны порезы на руках, которые он раньше прятал. Теперь их можно разглядеть невооружённым взглядом, ведь рукава кофты были закатаны до локтя, — Назад! Оба! — орёт блондин, глядя брату прямо в глаза. — Сяо, дядюшка Ибо, очнитесь! Он вас не стоит! — А чего он стоит? Он убил моего сына! — выдыхает Чжань, голос его трещит от боли. — И твоего племянника между прочим. И кое-кого ещё… И ты это прекрасно знаешь. — Да, я всё знаю. Я всё видел в новостях, а так же мне уже известно, что вы посадили Неугомонного детектива Чон Хосока, обвинив в некоторых преступлениях, — тихо признаётся Чимин, приближаясь к врачу. — Но если вы убьёте Санхо прямо здесь, то это точно не чем хорошим не закончится. Его брат — Минсу — скоро объявится и придётся его тоже убивать, а может даже и не только его. Вы тогда точно превратитесь в серийных убийц, которые тонут в чужой крови! Вы погрузитесь в этот бездомный океан, а я… Я больше не смогу подавлять желание Швеи и захочу присоединиться к вам! У меня нет больше пирсинга. Без него я буду вести себя ещё хуже, чем раньше. Вы меня слышите? Брат, дядя, меня больше никто не сможет остановить. Я боюсь этого! Мальчишка говорит, словно одержимый. Он вытягивает левую руку, будто хочет коснуться к таким родным волосам брата, но опасается. Омега резко вздрагивает от внезапного спазма в животе, рефлекторно пальцы сжимает в кулак и тихо скулит от боли. — Никому говоришь не под силу будет тебя остановить? — недоверчиво спрашивает Чжань: — А как же тот парень, с которым ты обнимался? — тихо рычит. — Тэхён? Он тоже не сможет меня остановить. Я вообще думал, что мы не сможем забрать его с собой, поэтому вышил на его запястье узор. Ему нужно быть здесь, у него на это свои причины… На мгновение повисает та самая угнетающая тишина. Даже Ибо, слушавший этот весь как ему казалось бред, замирает, стиснув зубы. Он понимает, что сперва нужно разобраться с врачом, а потом уже вникать в просьбы омеги. Но это имя — Тэхён, того самого Чон Тэхёна — просто выводит из равновесия. Да, в отличие от Сяо Чжаня, Ван Ибо знает, как выглядит на самом деле этот омега. Альфа попросту видел его интернет страничку в Инстаграме и помнит странную улыбку на довольно привлекательном лице. В это же время Санхо, нормально не слыша разговора, захлёбывается от боли и обессиленно обнимает себя за плечи. Он размыто догадывается, что именно эти секунды решают, будет ли следующая — его последней. По сути он же спрятал мужа Чон Чонгука у себя в отделении. Значит он ещё и в этом виноват. Чжань отодвигается от брата и осматривает каждого с головы до пят. В его глазах появляется раздражение и руками продолжает сжимать клинки так сильно, что костяшки белеют. Потом он делает шаг назад, бросает орудие на пол возле Вана, давая право ему выбрать, что делать дальше с медработником. Те глухо металлически звенят, рассыпаясь возле ног Ибо: — Нужно запереть его… — фырчит он, смирившись с тем, что все в этой комнате пока будут жить. — …Под замок. Навсегда. Пусть падла нахрен постепенно почувствует то, что чувствовали его подопытные. Пусть он задохнётся от запаха лотоса и никогда больше не появится перед моими глазами, иначе я его разорву, — распоряжается мужчина по поводу главного врача, паралельно размышляя над тем, что делать с Чоном. Омегу Чонгука явно не хочется оставлять в этом дурдоме, его нужно срочно переместить в какое-то другое место и придумать что-то новое для него, такое, чтобы он точно смог запомнить на всю оставшуюся жизнь. Два других медработника вбегают в кабинет и кидаются к Санхо. Мужчины стягивают его с пола, как мешок с костями, понимая, что в нём больше не желают видеть знакомое лицо руководителя. Они явно перешли на другую сторону и хотят на ней оставаться подольше. Главный врач не видит кто именно вытаскивает его из кабинета. Он только безбожно вырывается, рычит на всех подряд, мысленно проклинает всех вокруг, но никто из присутствующих не собирается разбирать эти неприятные слова. Чимин делает вид, будто бы не замечает Югни. Он просто опускает взгляд, обнимает брата за талию, утыкается носом в грудь и боковым взглядом смотрит на Ибо, в глаза которого виднеются новые идеи по поводу Тэхёна. Попутно своим телом младший чувствует, как мышцы Чжаня замирают на несколько секунд, а затем поспешно мелко начинают дрожать. Сяо впервые за долгое время несдержанно рыдает так сильно, что внутри всё холодеет. Он не просто плачет, а ревёт так, будто каждый его вдох и выдох отрывает кусок души. Ибо отводит от братьев взгляд, отходит в сторону окна и наконец-то открывает его, впуская ночной воздух. Этому мужчине тоже хочется разреветься, но он сдерживается. Он утирает дрожащей ладонью своё лицо и шепчет: — Да, мелкий, ты прав… Слишком много боли для одного дня… Даже для меня… Чёрствого и гнилого… Так как этот альфа старше всех, кто остался в этом помещении, Ван уже знает — это ещё не конец. Это только начало их нового сражения против тех ублюдков, которые полностью разрушили их семейные мечты; добавили в жизни близких и родных слишком много драмы, трагедии; разрушили мир, созданный годами и растоптали покой каждого человека в кланах Сяо и Ван. Эти люди разожгли огромное пламя вражды, и теперь уж альфы, которые стоят во главе, полностью осознают, что готовы за утраченные души погибших, полностью изуродовать тела тех живых существ, которые забрали их несовершеннолетних мальчиков. Блондин обречённо вздыхает, но его руки всё ещё дрожат, когда он вжимается в брата. Чжань стоит, как статуя, ни один мускул на лице больше не дёргается. Только плечи мелко подрагивают, будто от внутреннего холода и озноба. Он не смотрит ни на Чимина, ни на Ибо. В глазах — лишь непроглядная стена. Твёрдая, пустая, глухая. Её вряд-ли сейчас кто-то сможет пробить. — Я думал, что уже потерял вас, — отчаянно шепчет Чимин, осторожно прикасаясь к запястью брата. — Не заставляй меня пережить этот ужас снова. Санхо конечно мудак, но умирать от аллергии — это перебор… — Перебор? — переспрашивает Сяо и скрещивает руки в замок за спиной у Пака. — Перебор — это своим членом трахать людей и чужими руками убивать не в чём неповинных взрослых и детей, а потом строить из себя невинную овечку. Я из-за него потерял себя ещё до аварии, но продолжал упорно выполнять свою работу, — отвечает Чжань, всё так же не глядя на него. — Но это не так важно, правда же? Главное, чтоб этот подонок жил и мог почувствовать то, что заставлял чувствовать других. Тех других, которые действительно его любили. Просто я был слаб и сейчас остался слабаком, раз увидел твои голубые глаза и в миг захотелось выполнить твою ещё одно просьбу. Но я снова даю обещание, что это в последний раз. Ага, конечно! Только я больше себе не верю! Я просто буду доверять инстинктам. Ван Ибо, услышав эти слова, разражается громким выдохом и, размахнувшись, с яростью бьёт кулаком в стену. Краска трескается под кожей его костяшек. — Вы что реально с ума сошли оба! Вы думаете, что справедливость — это про милосердие? — он кидает взгляд на Чимина. — Знаешь, сколько времени мы потратили, чтобы найти доказательства на этих ублюдков, потом найти тебя? А теперь ты всё рушишь, чтобы спасти одного из них?! — Я не прощаю его, — тихо, но твёрдо отвечает Сяо. — Дядюшка, брат, я не хотел, чтобы вы его убивали, потому хотел спасти вас от очередной ошибки. А наказание — это не всегда смерть, правда же дядюшка Ибо? Даже с одним из санитаров я хотел покончить, но теперь я просто тоже хочу его помучить. Иногда смерть — это не выход. Это просто научить… жить. В одиночестве. С виной. Со страхом. С тяжким грузом, зная, что из-за слов другого человека, тебя просто все начнут ненавидеть, будут проклинать и выбрасывать из своей жизни, словно ненужный мусор. А этот несчастный, сидя в заточении, свернувшись в клубок, начнёт думать о том: что я сделал не так, где я оступился, что в один момент у меня было всё, а теперь я остался один. У меня же были любимые люди, брат с семьёй, увлекательная подработка с замечательным начальником, а теперь я остался наедине с собой, со своими потребностями и желаниями. Организм этого человека ведь не умер, органы ведь функционируют, желание иногда накрывает с головой и хочется кого-нибудь трахать или чтобы кто-нибудь трахнул. Конечно же этот человек себя не станет жалеть, ведь внутри всё так же остаётся гордость и желание бороться. Растоптанная гордость в хлам, но она в глубине тела там всё-таки виднеется, а всё потому что… Те люди, которые вроде как любят или же любили, до сих пор дышат. Пока мальчишка это всё монотонно рассказывает, словно читая какой-то сопливый роман, санитаров уже не видно. Они утащили окровавленного Санхо вглубь коридора, перемещая его отдаленного изолятора. Раннее неработающая охрана, со временем начала осматривать посещение. Камеры в холле снова мерцают красными огнями, возобновляя свою работу. Внутренняя система безопасности психиатрической больницы, будто очнулась после долгой спячки. Ибо вытирает лоб тыльной стороной ладони, оставляя грязную полоску. Подходит к Чжаню и кладёт руку ему на плечо, слегка сжимая мускулистую мышцу. — Чимин, хочу тебя ещё больше огорчить. Ты не спасаешь нас от очередной ошибки. Ты просто продлеваешь мучения и казнь тем, кто разбил нас в дребезги и превратил в тех, кто мы сейчас. Но н а данный момент нам действительно всем нужно собраться в небольшую группу и продолжить осуществлять придуманный план. Да, будет сложно, но по-другому мы не сможем выполнить задуманное, — ворчит Ибо. — Задуманное? Вы что-то ещё придумали? — мальчишка в изумление смотрит на альф и недовольно закусывает нижнюю губу. — Просто помните, что ещё ни один из наших врагов не смог выжить после того, как проклятый яд Чжаня проник им под кожу,. Давай мы его новую порцию придержим для следующего сражения. Думаю, оно будет очень скоро, если мы уже успели повстречаться с Чон Тэхёном, — неспешно добавляет альфа, пропуская мимо ушей вопрос растерянного омеги. Сяо молча соглашается со словами друга и без колебаний коротко кивает. Мужчина торопливо поднимает взгляд на самого близкого человека. Они изучают друг друга и что-то в внутри каждого ломается окончательно, трескается, как хрупкое стекло. Пелена усталости оседает в их зрачках и лёгких, как тяжёлая пыль, от чего дыхание становится поверхностно-ровным. — Я действительно готов к тому, что мы превратимся не только мстителей, — говорит он глухо: — Но и к тому, что после этого всего, мы будем последними выжившими на этой чёртовой земле. — А выжившие всегда выбирают, кем им быть в будущем после очередной битвы, — торопливо добавляет Чимин и обнимает Чжаня: тихо, крепко, по-братски, как будто больше никогда не отпустит. — Я с тобой. Он с тобой. Всегда. Даже если весь остальной мир решит иначе, даже если между нами будет огромное расстояние — я всё равно фантомно буду защищать. Пусть все считают мои слова бредом или хуйнёй, я — всё равно отныне буду следовать только этому недавно-созданному правилу. — Ты всегда много говорил и жил по этому кринжовому правилу. Когда тебе человек нравился, ты ради него мог на многое пойти. Так, как и Чжань. Вы оба… — перебирает его Ван и с осуждением смотрит в голубые глаза. Альфа замолкает, а после хочет добавить: «Топтали свои же настоящие чувства, подавляли свои внутренние истинные желания, никогда не показывали, что кого-то по-настоящему любите, хотя часто уделяли этому человеку много внимания. Казалось, что ты, Чимин, всегда слепо делал так, как нравилось Заказчику. Ты возносил его до уровня божества. Ты словно марионетка был в его руках. Меня это бесит на протяжении всего времени, что вы знакомы. Так и хочется всё так же держать вас на расстоянии, чтобы он не смог больше навредить тебе своим присутствием. Поэтому я до сих пор злюсь на вас за то, что ты сбежал к нему в другой город, а он всё это время прятал тебя от нас. Вот из-за этого мы долгое время опасались к тебе приблизится…» — но молчит, ведь знает, что это обоим братьям принесёт ещё больше боли. В момент тишины в кабинет заходит Кагура. Он делает глубокий вдох и смотрит на наручные часы: — На часах 03:15. Мы будем готовы к отъезду через четверть часа. Тэхёна мы уже нашли и посадили его в красный джип Чихо. Они уедут раньше всех. Остальные наши ребята разбились на две группы. Первая — разыскала в кабинете Санхо спрятанные документы на пропавших омег и альф, взяла их с собой и, как было велено, разошлись по своим автомобилям, вторая же — собирается остаться здесь, дабы навести порядок после нашего небольшого беспорядка. Осталось только вам занять свои места в машинах и мы можем ехать, — гордо оповещает альфа и затем смотрит Чимину в глаза, словно ожидая вопроса. — А я ж успею переодеться в красивую одежду? — спрашивает Пак и сразу пытается отстраниться от брата, но тот продолжает держать, давая понять, что не собирается отпускать. — Мне кажется, что нет. Ты просто не успеешь снять кофту, как услышишь злобный рык, — серьёзно отвечает рыжеволосый. — Если господин Чжань увидит твой перебинтованный живот, то вряд-ли в ближайшее время тебя куда-нибудь отпустит, — сухо добавляет и закатывает возмущённо изумрудные глаза.