Как насчёт игры, Юна?

Теплая мужская рука охватывает шею, грубо притягивая к себе, а тяжёлое дыхание забирает последние нотки моего сознания. Вербовщик, не сводя глаз с губ, лишь тихо шепчет: – Я расскажу, что знаю сам, но ты должна очень внимательно слушать. Согласно кивая, я мимолётно упираю руки в его торс, пытаясь отодвинуться, но вновь проваливаюсь в крепкие объятия. Мужчина лукаво улыбается, начиная накручивать волосы в кулак, после чего слегка тянет вниз, оголяя мою шею. Влажные губы касаются кожи, принося за собой поток мурашек, а знакомый голос шепчет в зону ключиц: – Будь ближе, Юна. Не заставляй меня брать тебя силой. – Подними руки, – прохрипел он. Ладони тут же взлетели вверх, а за ними вслед проскользнула футболка. Мысли сливались в один поток непринятия и попыток объяснить свои действия. Его руки потянулись к груди, нежно поглаживая едва виднеющиеся рёбра. Притворная улыбка и блеск глаз в полумраке. Он вёл за собой, в свою тьму, в свою жизнь, наполненную необъяснимой тревогой и опасностью. – Мне страшно, – тихо шепчу я. Вербовщик легко отодвигается, высвобождая тело от пут своих рук, и вглядывается в мои глаза. Напор мужчины спадает, а его дыхание становится более ровным, позволяя выбраться из непроизвольного плена чувств. Словно простая фраза о страхе могла остановить его, это ли не абсурд. Мимолётные нотки отчаяния, засевшие в карих глазах, впервые заставили задуматься о мужчине всерьёз. Какой путь он прошёл? Что испытал? Много ли поражений и разочарований? – Как насчёт игры, Юна? – весело окликнул вербовщик. – Какие правила? – спрашиваю я. – За каждый правильный ответ буду называть тебе один факт из моей работы, а за каждый неправильный будешь выполнять одно моё желание. – И что же нужно делать? Оторвавшись от глаз вербовщика, замечаю огромную кровать, устланную бардовым постельным, плотные занавеси. В голове только и успевает пронестись мысль: комната вербовщика. Только после этого, наконец, замечаю его: по пояс обнажён, белоснежная кожа, чуть дрожащие руки, так рьяно ухватившиеся за бокал с тёмной жидкостью, и взгляд всё также направленный в мою сторону. Выточенное тело мужчины кричало о предельном напряжении, а лицо выдавало незнакомые мне эмоции. После чего кривая усмешка тронула губы и хрипловатый голос заполонил комнату: – Ты будешь угадывать вкус конфет Осторожно кивнув, я двигаюсь вперёд, усаживаясь на кровати лицом к мужчине. Холодок проходит по коже. Мои руки тянутся вверх в желании прикрыть дрожащее от ожидания тело. Вербовщик лишь удовлетворённо приближается к кровати, стягивая ремень с растёгнутых брюк. Его пальцы касаются плеч, после чего захватывают объект позади и настойчиво приподнимают мой подбородок. – Я хочу, чтобы твои глаза были закрыты, а обращалась ты ко мне не иначе, как Господин, – Его самодовольная улыбка исчезает, и комната погружается во мрак. Тепло мужчины окутывает окружающее пространство, его тёплые пальцы касаются моих губ, передавая первую сладость. – У меня есть право на ошибку? – тихо произносит мой голос, пережёвывая шоколад с ярким привкусом клубники. В следующий миг мужчина толкает моё тело, заставляя рухнуть в постель. Рассыпавшиеся по простыне волосы щекотят плечи, а воздух, внезапно вышедший из лёгких, вырывается с тихим стоном. Слышится тихий свист, после чего бедро загорается под хлёстким ударом ремня. – Во-первых, все вопросы нужно было задать до того, как согласилась, во-вторых, ты не выполнила моё условие. – Это клубника, Господин. Рука вербовщика касается бедра, нежно поглаживая место удара, затем медленно движется выше цепляя края нижнего белья. Влажные губы и горячее дыхание касаются живота, оставляя короткую дорожку поцелуев к груди. – Тебя когда-нибудь манила игра, где на карту ставится всё? Кальмар, – произнес он, – это не просто игра для детей. Это испытание, где страх и надежда переплетаются в танце, отчаяние и жажда победы сливаются в одну волну. Вопросов стало больше чем ответов. Голос мужчины затих, раздались тихие шаги и новое угощение коснулось моих губ. Ореховый вкус полностью захватил рецепторы, перебивая молочный шоколад. Тем временем, вербовщик продолжал своё дело, не обращая внимание на мои попытки увернуться от горячих поцелуев, постепенно дошедших к шее. Стон, сорвавшийся с уст, пролетел по комнате, заставляя мужчину на мгновение остановиться и усмехнуться. – Это... ореховый вкус, Господин, –неуверенно выдавила я, под натиском непрекращаемых ласк. – Как жаль, Юна, мимо, - раздался удовлетворённый ответом голос. – Поворачивайся ко мне спиной, дорогая, и умоляю, прогни спинку. Его руки уверенно притянули бёдра к себе и надавили на спину, желая добиться нужного результата. После чего хлёстко ударили по ягодице, оставляя красный след. Вербовщик придвинулся ближе, выдавая своё возбуждение, и легко подцепил чёрное нижнее бельё, медленно стягивая его вниз. Холодок, прошедший по коже, сменяется горячей волной ощущений. Мужчина упирается в меня и замирает, одна из его рук крепко впивается в волосы, запуская пальцы в светлые пряди, другая же грубо запихивает следующую сладость в губы. Задыхаясь от подобного напора, чувствую желание продолжения и распространяющийся вкус смородины. – Это смородина, Господин. Вербовщик ухмыляется, после чего бархатный голос вторит стуку моего сердца: – Верно Мужчина наклоняется ближе к моему телу, обхватывая руками талию. Его дыхание касается шеи, а аромат алкоголя застилает глаза. – Если хочешь, чтобы я был внутри, – шепчет он. – То просто попроси. Ноги начинают дрожать от единообразного положения или же из-за его слов. – Ранее я был одним из рабочих на игре. Моей целью был вынос выбывших игроков, и в какой-то момент я получил повышение. Я стал солдатом, и отныне моей целью являлась ликвидация игроков. Однажды я должен был убить одного из проигравших игроков, в котором я узнал своего отца. Несмотря на это, я не колебался, выполняя свою задачу. После того, как я хладнокровно застрелил отца, не испытав при этом никаких угрызений совести, я понял, что идеально подхожу для этой работы. Мои глаза расширились, словно пытаясь вместить весь шок услышанных слов. Сердце замерло, а мысли путались, будто ветер разметал их по углам сознания... – А теперь, Юна, закрой рот и стань моей ещё раз, – грубо произнес мужчина и сжал мои руки в замок за спиной. Грубый толчок, мой крик и стон Вербовщика. Его шёпот следовал за моими мыслями вновь и вновь: – Откуда же ты взялась, Юночка? Забралась, в мои мысли... Я не могу тебя прогнать, как бы не хотел... Хочу тебя... Хочу всю без остатка, слышишь... Его руки сжимали бёдра, покуда не оставили новые кровоподтёки. Уже через пару мгновений вербовщик поднялся с постели и направился к небольшому столику, налив очередной бокал виски, он развалился на кожаном диванчике и двумя пальцами поманил меня за собой. – Только, Юна, на четвереньках. Его взгляд проводил моё тело к полу и победно блеснул при чувстве полного превосходства. Приближаясь к мужчине, я лишь замерла, упирая руки в его колени. Лёгким движением вербовщик поднял мой подбородок и поднёс бокал к губам. – Выпей, станет легче слушаться. А после, будь умничкой, сделай мне приятно, – уверенно произносит вербовщик и сильнее разводит ноги. Дрожащие руки стремятся вперёд, аккуратно захватывая всё такой же крепкий член, как и пару минут назад, язык проходит к его основанию и вверх. Глаза устремляются к мужчине, откинувшему голову на диван. Его громкие стоны расходятся по комнате вслед моим движениям, а руки впиваются в кожаную обивку. Наконец, он втягивает моё тело на диван, усаживая поверх, и входит вновь. Губы сливаются в поцелуе, так тщательно пытающемся доказать своё право на чувства, засевшие в душе. Мои плавные движения, периодически прерывающиеся грубыми толчками мужчины, позволяют полностью раствориться в сладком миге. Шёпот вновь касается слуха, заставляя тело откликаться волнами жара: – Юна, я заболел тобой... Ты безупречна... Ранее в моих глазах был лишь холод, но сейчас... – Я.. – Я отпущу тебя, только скажи, и более никогда не потревожу, Юна – Я не хочу, чтобы ты отпускал меня, – сознавшись мужчине и прежде всего себе, вторит голос. Да, этот мужчина псих, убийца, но, что-то в нем привлекало меня... Улыбка тронула его лицо, а тело продолжало плавные движения. Далёкое чувство облегчения прокатилось по сердцу, заставив ноги беспрерывно дрожать. Уцепившись за край дивана, я полностью отдалась этому мужчине...