Impressions on Paper and Skin

Вскоре после того, как Уиллу сняли гипс, он закончил книжные полки для кабинета Ганнибала. Это было одно из дел, которые он откладывал до тех пор, пока не сможет ходить. Они стали хорошим отвлечением, когда он обнаружил, что все еще не может передвигаться не прихрамывая. Уилл заперся в задней комнате, затолкал ходунки в угол, и перемещался, опираясь о предметы мебели и пиломатериалы. Так было проще притворяться, что он не хандрит. А еще так было проще в любой момент, в одиночестве, проверять заживающий узор на бедре — что случалось часто, хотя он знал, что ему не стоит трогать повязку. Когда книжные полки были готовы, он сел и осмотрел окружающее пространство. Ганнибал предлагал сделать из этой комнаты кабинет для Уилла, и в одном углу действительно стоял письменный стол. В остальном же комната представляла из себя кучки опилок, обычной пыли, следы грязных собачьих лап, деревянные обрезки, и масло с инструментов. Солнечный свет проникал сквозь панорамные окна, из которых открывался вид на сад, пруд и лес за ними. Пол под всем этим беспорядком был дубовым. Он нуждался в обработке, но это было несложно, и большую часть работы Уилл мог сделать, стоя на коленях. Это не имело значения, если комната будет мастерской, и он не знал, чем еще она могла бы быть. Ему не нужна была целая комната для работы консультантом. Опираясь одной рукой о стену, Уилл проковылял к окну, и замер, глядя на лес. Это не так уж отличалось от вида из окон дома в Вулф Трап. Уилл задумался, сколько домов в мире были построены с окружающей их защитной стеной из деревьев. Уилл услышал взволнованное повизгивание Виг, а затем прозвучал стук в дверь. — Что? — крикнул он. — Обед готов, — сказал Ганнибал. — Буду через секунду, — он подхватил кусок дерева, используя его как трость, и направился к двери. Ганнибал ждал его в коридоре. Он посмотрел на доску в руке Уилла. — Я в порядке, — сказал Уилл. Ганнибал ничего не ответил, но предложил руку. Уилл принял ее, и облегченно прижался к нему, будучи более уставшим, чем он осознавал ранее. — Что на обед? — Галета из потимаррона и утка в глазури из граната. — Звучит отлично. Что такое потимаррон? — Разновидность зимнего сорта тыквы. Думаю, я куплю фортепиано, когда мы поедем в Париж. — Ладно. Почему ты подумал об этом сейчас? — Одну минуту, — последовала пауза, пока Ганнибал накрывал на стол, и они садились. — Я все чаще думаю о музыке. Ты был прав, предположив, что Джек, вероятно, отслеживает характерные для меня покупки, и клавесин был бы неразумным выбором — но фортепиано гораздо более распространены. Уилл с легким содроганием вспомнил свою тираду в магазине фарфора. — Но ты бы предпочел клавесин, верно? — Да. Это совершенно разные инструменты. На фортепиано звучание нот может быть продолжительнее. Педали обеспечивают дополнительный контроль. В сравнении клавесин гораздо более стремителен. — Прошлое и настоящее, — предположил Уилл. Ганнибал склонил подбородок на дюйм — вероятно больше в раздумьях, чем согласии. — Можно сказать, что фортепиано свойственна память, да. Человек выбирает, на каких нотах остановиться. С клавесином выбор невелик. Либо все, либо ничего. — Удивлен, что он тебе нравится больше. — Я считаю, что это свойство бросает вызов, — сказал Ганнибал. — И так интереснее сочинять. Все ноты равновесны, и, следовательно, они должны быть равнозначны. Уилл подумал о просторной задней комнате — сейчас покрытой опилками — но с достаточным местом для фортепиано. Или чего-нибудь еще. Рождество приближалось. Он задумался, насколько сложно будет совершить тайную сделку по покупке клавесина. Если не выйдет, он мог бы по крайней мере подготовить комнату для фортепиано. — Кстати, тебе пришло письмо, — сказал Ганнибал. — Оно на кухонной стойке. — От кого? — От мисс Лаундс. Большой конверт. Вероятно, что-то связанное с контрактом на книгу? — Я уже поставил около тысячи подписей для этой чертовой книги. Не знаю, что еще осталось. — Возможно, они хотят подписать контракт на съемку фильма. Уилл прекратил есть. Несколько секунд он смотрел на конверт в другом конце комнаты, а затем поднялся. Каждая его мышца запротестовала — не только те, что в ногах. Очень медленно он опустился обратно на стул. Ганнибал встал, и принес ему конверт, не сказав ни слова. Уилл разорвал его, и облегченно выдохнул, когда там не оказалось никаких официальных документов. — Это просто фанатская почта. Я сказал ей, что не хочу видеть это. Там было и сопроводительное письмо от Лаундс, написанное петлеобразным почерком на половине листа желтой почтовой бумаги. Уилл прочитал его, а затем перечитал еще раз. — Уилл? — Это неважно, — сказал Уилл. — Как я и сказал, фанатская почта, — он с трудом отложил конверт, и сосредоточился на еде, стараясь игнорировать сверливший его лоб взгляд Ганнибала.

***

После обеда, вновь оказавшись в одиночестве в задней комнате, Уилл перечитал письмо Лаундс в третий раз. В нем было сказано, что она знает, что Уилл не хочет видеть почту, присланную по поводу книги, но Лаундс подумала, что он захочет прочитать это. Оно было от семьи одного из охранников, которых убил Ганнибал, когда похищал Уилла из Балтиморской государственной больницы для душевнобольных преступников. Ее записка заканчивалась еще более поспешно нацарапанным постскриптумом: «Я не открывала его, подумала, что тебя это взбесит. Если из написанного окажется, что они придурки — нахуй их, это не твоя вина. Людям просто нужно обвинить кого-нибудь.» Если из написанного окажется, что они придурки — то они нашли как раз того человека, которого стоит винить. Уилл держал вложенный конверт между ладонями. Он был кремового цвета, в форме поздравительной открытки с логотипом Hallmark на обратной стороне. Это обнадеживало. Он был почти уверен, что Hallmark не выпускают открытки в стиле «это-должно-было-быть-тобой». Он вытащил карманный нож и разрезал конверт. Это была открытка. На ней были изображены желтые маргаритки. Под цветами была надпись «Спасибо». Уилл провел большим пальцем по краю, а затем открыл ее. «Дорогой мистер Грэм, Сначала мы не могли понять, откуда могли прийти деньги, но мой зять увидел вас "Crime Boss". Он сказал, что вы сообщили, что хотите, чтобы это было анонимно, но я не могла ничего не написать, когда вы были так щедры. Спасибо вам. Я действительно не знала, как нам справиться. Я чувствую, что должна сказать, чтобы вы забрали деньги обратно, но я не могу этого сделать, поэтому просто спасибо вам. Мой сын Билли нарисовал вам рисунок, и я сказала ему вложить его сюда. Надеюсь, вы получите это письмо. Вам нет необходимости отвечать или что-то в этом роде. Будьте здоровы, Мэри Ходжес» Уилл развернул рисунок, не представляя, чего стоит ожидать. Там были динозавры. Там был он и отец Билли, сражающиеся с динозаврами. Он и охранник были любезно обозначены — мистер Грэм и Папа — а динозавры выглядели как те, что плевались, в «Парке Юрского периода». Уилл потер рукой рот, и задержал ее там, прижимая губы к зубам. Он не моргая смотрел на рисунок так долго, что глаза начало жечь. Поверх рисунка он видел тело охранника на полу. Уилл перешагнул через него, когда выходил из камеры. Он встал, схватил свою самодельную трость, открыл окно, и перекинул ноги через подоконник. Он осознавал, что это, скорее всего, закончится тем, что Ганнибал придет, чтобы спасти его и помочь вернуться домой. И все же он отправился в лес, двигаясь по саду со скоростью улитки. Ему просто нужно было уйти, даже если недалеко. Это была самая долгая прогулка Уилла с сентября. К моменту, когда он добрался до деревьев, его ноги дрожали. Под их защитной тенью он опустился на поваленное дерево и положил голову на руки. Самым худшим было то, что это даже не было искренней попыткой побыть в одиночестве. Он хотел, чтобы Ганнибал пришел за ним, хотел его голоса, его рук и его утешения — несмотря ни на что. Несмотря на тело на полу в тюрьме. Несмотря на то, что Ганнибал посмотрит на этот рисунок и не почувствует ничего. Солнце неумолимо светило в по-зимнему голубом небе, испещренном трещинами голых ветвей. В лесу свистел и стонал ветер. Сквозь кучи сухих листьев проносились какие-то мелочи, а над головой скакали птицы. Уилл остался на месте, ожидая, и не чувствуя себя настолько виноватым, насколько, как он знал, должен был. Первым его нашел Уинстон. Уилл видел, как тот выскочил в заднюю дверь и направился прямо в лес. Виг бежала за ним. Ганнибал последовал за собаками и добрался до поваленного дерева Уилла. Он сел рядом. Уилл прижался к его боку. Поза Ганнибала расслабилась, и он обнял Уилла за плечи. — Письмо было от семьи одного из тех парней, что ты убил, — сказал Уилл. — Если они написали, чтобы упрекнуть тебя… — Нет. Чтобы поблагодарить. За деньги. — Понимаю. Ты не считаешь, что заслуживаешь благодарности. — Ганнибал, мне не нужно, чтобы кто-нибудь говорил, что это не моя вина. Ты был там. Ты знаешь, что произошло. — Ты не убивал их. — Не напрямую. Я попросил тебя вытащить меня. Я знал, что погибнут люди. Виг вскарабкалась на бревно, и Ганнибал аккуратно почесал ее за ушами одним пальцем. — Я создал ситуацию, которая закончилась тем, что ты убил Гаррета Джейкоба Хоббса. Его смерть — моя ответственность? — Конечно, нет. Застрелил его я. — А шею охраннику сломал я, — Ганнибал положил палец на щеку Уилла, и повернул его голову так, чтобы они смотрели друг на друга. — Я не твое оружие, Уилл. Ты не можешь решать, куда меня направить и когда нажать на курок. Уилл прижал ладонь к ране на бедре, чувствуя, как она пульсирует в такт сердцу. — Ты уверен в этом? — Я бы с радостью убил ради тебя, но это был бы также мой выбор. Ты не можешь оправдать мои действия, перебирая мои грехи на себя — даже если тебе легче вынести свое чувство вины, чем мое. К ноге Уилла прижался Уинстон. Под его лапами хрустнули сухие листья. Уилл сделал дрожащий вдох, и почувствовал, как застарелая боль под ребрами начинает стихать. — Возможно, ты прав. — Как я говорил ранее, я исключительный психиатр. Это было сказано с расчетом на смех Уилла, и он действительно смог улыбнуться. — Вернемся в дом? — Да. Ванна и массаж, а также подходящая трость, раз ты продолжаешь игнорировать ходунки. — Из-за них я себя чувствую так, словно мне восемьдесят. — Большинство восьмидесятилетних в состоянии ходить гораздо лучше, чем ты сейчас. — Спасибо, — сказал Уилл. — Это очень любезно. Ганнибал встал, и помог ему подняться на ноги.

***

На следующий день Уилл лежал в кровати на спине, попеременно вытягивая и сгибая ноги, как проинструктировал Ганнибал. От этого верхняя часть ног горела, словно в огне, а икроножные мышцы, казалось, вот-вот порвутся. — Ты наслаждаешься этим, — сказал он. — Лишь в том смысле, что это поможет твоему восстановлению. — Ты наслаждаешься этим в садистском смысле. Легкая форма садизма. Ганнибал провел рукой и критическим взглядом по верхней части стопы Уилла. — Думаю, ты способен на большее. Уилл вытянулся сильнее. — Мне кажется, что мои пальцы ног сводит судорогой. — Если бы ты использовал ходунки, и смирился с более медленным восстановлением… — Нет, — сквозь зубы процедил Уилл. — Тогда ты должен простить меня за то, что я пытаюсь убедиться в том, что ты не упадешь и не сломаешь еще что-нибудь. — Может быть. В конце концов. Ганнибал постучал по его лодыжке. — Достаточно. Расслабься. Попробуй что-нибудь еще. Уилл посмотрел на него. — Например? — Сними одежду. — Я не хочу опять принимать ванну, — сказал Уилл, понимая, что звучит как капризный ребенок, но не в состоянии сделать с этим что-либо. — Я не это имел в виду. В выражении лица Ганнибала не было ни намека на то, что он задумал. Спустя секунду Уилл все же начал раздеваться. Он позволил Ганнибалу провести себя через комнату, пока он не оказался лицом к стене, прижав к ней ладони. — Если это была уловка ради секса, то тебе она не нужна, — сказал Уилл. — Это не так. Или не только так, — Ганнибал опустился на колени позади него, и подтолкнул одну его ногу вперед, а вторую назад. — Прижмись к стене и опиши свои ощущения. Уилл чувствовал, как натягиваются неиспользуемые мышцы по задней части голени и вниз к стопе. — Как натяжение. Не так уж и плохо. — Как думаешь, выдержишь еще немного? Уилл кивнул. — Хорошо. Скажи, когда захочешь остановиться, — Ганнибал передвинулся на коленях, положил обе руки на ягодицы Уилла, развел их, и с нажимом лизнул между ними. — Блядь, — сказал Уилл. Это вышло непроизвольно и достаточно громко, чтобы Уинстон вздрогнул во сне и подскочил на ноги с низким, вопрошающим лаем. — Все в порядке, — сказал ему Уилл. — О, боже, ох… Ганнибал остановился. — Пожалуйста, прижми ладони к стене, и выпрями отставленную назад ногу. Если ты хочешь, чтобы я продолжил. Уилл со стуком опустил голову на стену. А затем вернулся в прежнее положение. Он может назвать Ганнибала манипулятивным засранцем позже, когда сможет думать о чем-либо еще, кроме этого языка, извивающегося в его анусе. Он понятия не имел, как долго держал растяжку. Ганнибал один раз остановился, чтобы передвинуть его, а затем еще раз, чтобы переместить его на другую ногу. Уилл осознавал, что ближе к концу его бедра дрожали. Он едва чувствовал это. Ганнибал лизал его широкими мазками, едва касаясь щелкнул кончиком языка по кольцу мышц, а затем нажимал на него до тех пор, пока Уилл не начал издавать порочные звуки, которые не мог услышать из-за грохота собственного пульса. Пот собирался под мышками и стекал по спине. Его яйца болели, а член был твердым, испускающим тонкие нити предэякулята с каждым сильным нажатием языка Ганнибала. Когда Ганнибал отстранился, Уилл сильно прикусил губу, чтобы не закричать на него с требованием довести все до конца. Вместо этого он склонился к стене и прижался разгоряченным лицом к холодной штукатурке. Ганнибал обнял его и повел в постель. Уилл упал на нее спиной вниз и, почти задыхаясь, уставился в потолок. Он сжал основание своего члена. — Ты задумал что-то еще? Если нет, я доведу дело до конца без тебя. — На самом деле, да, — Ганнибал опустился на колени у кровати, схватил Уилла за бедра, потянул его вверх, и опустился ртом на его член. — Блядь, — повторил Уилл. На этот раз он понятия не имел, напугал ли он собаку. Сначала он схватился за изголовье, но затем вместо этого сжал подушку, ошеломленный горячим, ловким скольжением языка Ганнибала, всасывающими движениями, тугим кольцом его губ. Ганнибал принял его полностью и сглотнул. Сжатие мышц его горла и тихий звук, который он издал, отправили Уилла за край, и он кончил, изогнувшись вверх и уперевшись пятками в спину Ганнибала. Его тело медленно расслабилось, остывая, откидываясь обратно на постель. Он согнул пальцы рук и ног, и открыл глаза. Ганнибал все еще стоял на коленях между его ног, положив подбородок на бедро Уилла. Его глаза были полуприкрыты, и он излучал удовлетворение. — Ты выглядишь достаточно самодовольным, учитывая, что ты сделал всю работу, — сказал Уилл. — Напротив, ты сделал очень много, хотя, я думаю, мы попробуем еще несколько упражнений завтра. Дважды в день должно быть достаточно. — Дважды в день. Ради физиотерапии или…? — Да. И того, и другого. Уилл вновь опустил голову на подушки. — Помнишь, как я просил просто сломать мне шею, если соберешься убить меня? — Я никогда этого не обещал. Я лишь сказал, что обдумаю это, — Ганнибал поцеловал свод его стопы и забрался на кровать рядом. — Мы достанем тебе трость. Через неделю-две ты будешь готов к Парижу. — Если ты будешь делать это дважды в день, я не переживу неделю-две. Ганнибал в ответ улыбнулся. — Чушь. Это будет восхитительным отвлечением.

***

Они оба были правы. Уилл был отвлечен. Он был отвлечен настолько, что едва мог думать о чем-либо, кроме рта Ганнибала на его члене и пальцев Ганнибала внутри него. Упражнения прошли почти незаметно, пока он был занят ими — и пока Ганнибал был занят им — но настигли его позже. Они соединились с его работой над музыкальной комнатой, сделав его больным, ослабленным и истощенным на большую часть следующей недели. Он нанес последний слой морилки, закрыл за собой дверь, и вышел, чтобы подышать чем-то, кроме испарений, и побросать палки собакам. Небо было темно-графитового цвета. В воздухе пахло снегом, хотя температура не могла быть существенно ниже 40. Ганнибал разбудил его в семь, и заставил его писать в воздухе алфавит пальцами ног, пока Ганнибал медленно облизывал его член. Уилл сделал упражнение по растяжке, пока Ганнибал ласкал пальцами его задницу. Он кончил в рот Ганнибалу, и чуть не свернулся обратно, чтобы заснуть. Прошлой ночью, после ужина, он трахал Ганнибала у стены. Ганнибал заставлял его останавливаться каждые две минуты, чтобы сделать упражнение по поднятию пальцев ног. Позади него открылась дверь. — Уилл? Обед скоро будет готов. — Ладно. Я буду через секунду. Ганнибал подошел и стал рядом с ним. — Ты покраснел. Уилл покраснел еще сильнее. — Я все время думаю об этом. — Об обеде? — Не об обеде. Ты знаешь. Ганнибал провел рукой по спине Уилла, и обхватил его задницу. — Нет причин не добавить еще один сеанс в середине дня. Если ты не можешь подождать до ужина. Несмотря на утреннюю тренировку, член Уилла слегка дернулся. — Мы что, недостаточно часто для тебя занимались этим, пока я был еще в гипсовых повязках или что? Ганнибал помолчал. — Возможно, это происходило реже, чем раньше. По понятным причинам. — То есть теперь мы наверстываем упущенное? Ганнибал поцеловал его в шею. — Дважды в день для нас не так уж необычно. — Обычно это не запланировано. Вот это действительно бесило. Знать, что что-то произойдет, когда это случится, и задаваться вопросом, что Ганнибал придумает в следующий раз. — Безусловно, мы можем прекратить. Я бы не хотел, чтобы тебе было неудобно. — Ты обожаешь ставить меня в неудобное положение. — Только с твоим добровольным участием, — ответил Ганнибал. Вероятно, к данному моменту это было более или менее правдой. Уилл вздохнул. — Мне не неудобно. Но в какой-то момент мне действительно нужно будет опять быть в состоянии использовать свой мозг. Ганнибал обнял его обеими руками, и скользнул одной вниз, чтобы погладить переднюю часть его брюк. — Но не сейчас? Уилл откинулся на него и сглотнул. — Не прямо сейчас, нет. — Хорошо. Обед немного подождет. Уилл позволил завести себя в дом, ощущая себя так, будто ведут его на бойню. И все же, его член твердел. Ганнибал подвел его к дивану и нагнул над спинкой. Уилл не мог склониться над ней из-за деревянного выступа на верхушке, поэтому он схватился за него и использовал для удержания равновесия, пока Ганнибал наклонял его ниже. В итоге он оказался с расставленными ногами и спиной, находящейся почти параллельно полу. Ганнибал стоял прямо позади него, положив руки на его бедра. — Ты бы хотел чего-то конкретного? Уилл покачал головой. — Все, что угодно. Все, что хочешь. Ганнибал опустился на колени рядом с ним. — Подними пальцы ног. Остальную часть стопы держи ровно. Да, хорошо. Двадцать таких упражнений, пожалуйста. Скажи мне, если почувствуешь боль. Это не было больно. Это было напряжение мышц, которое Уилл никогда раньше не испытывал — но он осознавал его только до тех пор, пока Ганнибал не снял с него штаны и не скользнул двумя пальцами в его задницу. — Пожалуйста, продолжай, — сказал Ганнибал. Уилл прикусил губу изнутри, и попытался вспомнить, что у него есть пальцы ног. Это не заняло много времени. Ганнибал издал позабавленный звук. — Давай попробуем так. Один твой повтор, один повтор этого, — он мягко провел пальцами по простате Уилла. Уилл издал нечленораздельный звук. Он опять поднял пальцы ног. Ганнибал двинул пальцами, и всплеск удовольствия заставил колени Уилла задрожать. С его члена вниз по бедру стекал предэякулят. Он понятия не имел, сколько раз уже сделал упражнение, и что произойдет, когда он дойдет до двадцати, и, вероятно, это одна из составляющих привлекательности этого: Ганнибал руководил, пока Уилл позволял своему мозгу отключиться. Ганнибал продолжал поглаживать его внутри мучительно легкими касаниями. Уилл изо всех сил пытался сосредоточиться на упражнениях, но вновь и вновь запинался, и лишь осознание того, что Ганнибал тоже остановился, заставляло его опять начинать движение. Он уперся лбом в диван и двинул бедрами назад. Ганнибал крепко удерживал Уилла, не позволяя опять трахать себя его пальцами. — Ты почти закончил, — пробормотал Ганнибал. — Еще два раза. Один. Вот и все. Уилл медленно выдохнул через нос. Ганнибал погладил его по боку. — Что теперь? — спросил Уилл. — Чего бы ты хотел? Уилл лишь покачал головой и шире расставил ноги. Он не хотел решать. Мгновение Ганнибал молчал, а затем Уилл услышал звук расстегиваемой молнии. Ганнибал обхватил бедра Уилла и сжал. — Я думал, что дождусь вечера, но ты сделал меня таким же нетерпеливым, как ты сам. — Ну так поторопись уже, — Уилл хотел потянуться к Ганнибалу, но, чтобы оставаться неподвижным, ему нужно было держаться за диван — особенно когда Ганнибал толкнулся в него. Его член растянул Уилла гораздо сильнее, чем пальцы, и они уже некоторое время не делали этого так. Был рот Ганнибала на члене Уилла или Уилл, толкающийся в тело Ганнибала — так что он почти забыл, каково это. Ощущения заставили его почувствовать почти лихорадочную потребность в большем. Он подался назад, и на этот раз Ганнибал позволил ему. Ганнибал обхватил его бедра и толкнулся вперед, заставив Уилла издать задыхающийся звук. Заданный темп был безжалостен, и уколы удовольствия внутри заставляли Уилла чертыхаться вновь и вновь, пока слова не растворились в умоляющих звуках. Он не мог отпустить диван, чтобы подрочить. Ему нужно было, чтобы это сделал Ганнибал — нужно было так сильно, что он не мог набрать воздуха для просьбы. Наконец Ганнибал лег на спину Уилла, и обхватил его член скользкой рукой. Он трахал Уилла короткими, сильными толчками, поглаживал и сжимал его член до тех пор, пока Уилл не кончил — тяжело дыша и уткнувшись лицом в изгиб руки. Ганнибал застонал и толкнулся сильнее. Он провел ногтями одной руки по боку Уилла, и тоже кончил — дрожа от напряжения и стоя совершенно неподвижно. Прошло несколько секунд. Уилл начал осознавать слабость в ногах, прохладу воздуха и подсыхающий на коже пот. Он задавался вопросом, придется ли ему просить о помощи, чтобы встать. Не пришлось. Прежде чем вытащить из него член, Ганнибал потянул его назад, к своей груди. Он держал его так — обвив руками, уткнувшись носом в его шею. Уилл закрыл глаза и позволил Ганнибалу удерживать его. Он не был уверен, что у него еще остались кости. — Ты разозлишься, если я предложу донести тебя до кровати? — спросил Ганнибал. Уилл покачал головой. Он стянул свои брюки и бросил их на пол. Ганнибал отнес его в спальню и положил на кровать. Он погладил Уилла по щеке. — Это заняло больше времени, чем я планировал. Я беспокоюсь об обеде. Я вернусь через минуту. — Иди. Я в порядке. Он ушел. Рубашка Уилла была влажной от пота, и он снял ее. Когда Ганнибал вернулся с подносом, Уилл устроился под одеялом и обдумывал возможность остаться там на весь день. — Обед в порядке? — спросил Уилл. — Нет. Я импровизировал. Блины с жареными грушами, копченой гаудой и тимьяном. — И мы поедим в постели? — Похоже, это меньшее, что я могу сделать, после того как настолько основательно измотал тебя, — ответил Ганнибал. Ему почти удалось не звучать самодовольно. Он поставил поднос на кровать и сложил свои брюки, прежде чем лечь рядом с Уиллом. — Что было в духовке? — спросил Уилл. — Мы не будем это обсуждать. — Оно того стоило? Ганнибал поцеловал его в висок. — Я ни о чем не жалею. В какой-то момент после того, как они поели, Уилл задремал. Ему снился Ганнибал, играющий на клавесине в наполненной светом комнате.