Корейский вайб

Санек едва его увидел, понял: конец. Причем всему и сразу. Спокойствию, сну, тишине. И последним намекам на собственную гетеросексуальность, как выяснилось, тоже. Но об этом позже. Сначала Санек противился как мог. Ну, просто он никогда таких красивых парней не видел. Вот и залип с непривычки. Еще и внешность азиатская. Экзотика, считай. Глаза раскосые, лисьи. Как улыбнется с хитрым прищуром, так в груди сердце делает кувырок и начинает колотиться о ребра. А имя какое — Чхве Вонги. Санек специально запоминал. Нараспев в голове то так, то эдак прокручивал. Когда вдруг стало как-то уж слишком ласково звучать, затушевался, перестал. Но имя само теперь всплывало, по несколько раз на дню. И одевался Вонги не так, как местные. Со стилем. Словно с рождения знал, что ему идет, а что — нет. С такой-то фигурой хоть в тряпки замотай — все равно королем будет выглядеть. Санёк успел немного разглядеть в раздевалке перед физрой. Зачем вообще смотрел — самому непонятно. Когда Вонги начал стягивать футболку, Санек мигом отвернулся, словно девчонка-старшеклассница, но глаза скосил и взглядом забегал, ощупывал. Вонги был худенький, но плечи точеные. Торс как равнобедренный треугольник, поставленный на вершину, талия узкая, а кожа белоснежная, без единой царапины. Только маленькая родинка на плече. Тут любой залюбовался бы. Разве нет? А началось все с того, что Вонги приехал к ним в универ учиться. И ладно бы в Москве жили, чтобы иностранец заглянул. Но городишко у них самый обычный, ничем не примечательный. Правда, как позже выяснилось, Вонги лишь наполовину кореец, и все хотел на мамину родину съездить, а тут как раз программа по обмену студентами подвернулась. И мало Саньку того, что каждый день Вонги на учебе видит и куда деваться от неподобающих мыслей не знает, так еще возьми и предложи ему к себе переехать. Вышло случайно совсем. Когда куратор спросила у группы, не может ли кто новенькому помочь с жильем, Санек тут же ляпнул, мол, да, я могу. Без проблем. Все равно один в двухкомнатной квартире живу, что от бабки в наследство досталась. В этот же вечер Вонги стоял на пороге, держа в руках сумку с вещами, вежливо кланяясь и улыбаясь. Санек в ответ кивал, как болванчик, щеками краснел и глаза опускал, стараясь слишком не пялиться. А рассмотреть поближе очень хотелось. Не только рассмотреть, но ещё и дотронуться. Но об этом Санёк даже думать боялся, потому что странно и неправильно, а руки едва ли не сами тянулись. Поэтому Санёк сцепил за спиной пальцы в замок на всякий случай и стоял у стены дурачком, пока Вонги пристраивал ветровку на вешалке и разувался. И вот они уже месяц живут под одной крышей. Сосед из Вонги замечательный. Аккуратный, не шумный. Музыку слушает только в наушниках — Санек лишь изредка разбирает бодрое «тыц-тыц», когда тот сидит за столом, домашку делает. Старательный. На учебе у Вонги пунктик. Все преподы в восторге. А он сидит себе за партой в черном пиджаке и строгих брюках, ногу на ногу закинул, кончик ручки покусывает и слушает внимательно. И ботаником ведь не обзовешь. Где это бывают такие ботаники? Глядя на него, Санек и сам со слабых четверок почти на все «отлично» переехал. А то стыдно как-то дурачком ленивым казаться. Только с русским языком у Вонги немного проблемы — разговорной практики маловато. Зато как на своем с родными по телефону говорит — заслушаешься. Поначалу корейский Саньку казался грубым. И эмоциональным, будто сплошные восклицания. Но голос у Вонги мягкий, глубокий, с бархатистыми нотками. Сексуальный, в общем. Санёк этого слова больше всего опасался в описании чего-либо, что относится к Вонги, но другого подобрать не мог. Чем больше он узнавал Вонги, тем больше поражался: ну как может быть человек во всем идеальным? И чем сильнее убеждался в этом, тем сильнее впадал в уныние: разве есть хоть какая-то мизерная вероятность, что такой обратит на него внимание? Даже если на долю секунды предположить, что Вонги парнями интересуется, то такой, как Санек, ни разу ему не сдался. Найдет он себе потом какого-нибудь Тэхена богатого-красивого и будет жить припеваючи. Санек во всем самый средненький и ничем не выдающийся. Даже внешность досталась так себе: нос хоть и небольшой, но картофелиной, глаза зеленые, как леденцы, прозрачные, и волосы рыжие, из-за которых все детство дразнили. В добавок ко всему еще конопушки дурацкие по щекам. Горько повздыхал Санек, да и махнул рукой. Пусть все так и останется. Вдруг переболит и отпустит. Насчет этого он сильно сомневался, а что поделать? Только и остается, что издалека любоваться и не подходить ближе чем на метр. Подойти, однако, все же вскоре получилось. И не по Саньковской инициативе. Куда уж там. Он и заговорить-то лишний раз стеснялся. А тут Вонги сам предложил, не хочет ли Санек его по русскому подтянуть. Репетитором побыть. Санек, само собой, хотел. И теперь почти каждый вечер получал возможность сидеть рядышком и наблюдать, как Вонги выводит в тетради сложносочиненные предложения, облизывая от старания губы. Обычные, к слову, губы. Не какие там в книгах пишут «пухлые», «чувственные», «полные». Такие Саньку и не нравились никогда. А вот как у Вонги — в самый раз. Небольшие, аккуратные. Соблазнительные. Санек даже дышать громко не решался, когда Вонги был так близко. Он просто смотрел. Смотрел и смотрел. Пока Вонги не заметил и не поднял вопросительно бровь. Санек небрежно повел рукой. Ничего, мол, задумался просто. Бывает. А у самого внутри все замерло. Надо же было так спалиться. Заподозрит Вонги его странности — съедет незамедлительно, как пить дать. Санек решил, что стоит быть поосторожнее. Чтоб никакой двусмысленности. Вообще. Чтоб как у обычных приятелей, живущих в одной квартире, все ясно и просто. Хотя бы с виду. Потому что на душе происходила невозможная путаница. И как с ней разбираться, он не знал. А ситуации, как нарочно, вдруг стали случаться такие, словно вселенная испытывала Санька на прочность. Решили фильм вечером вместе посмотреть. На диване устроились, взяли чипсы, и Вонги сел совсем рядышком. Мало того, руку Санькину ненароком пальцами задевал, когда лез в пакетик. Пришлось отодвинуться, на фильм мыслей не осталось совсем. Все вокруг этих прикосновений крутились. Затем Вонги и вовсе задремал, склонившись на плечо. Санек осторожно подложил ему подушку, плед поправил и ушел на свою кровать. А рядом остаться хотелось жуть как. В другой раз по городу гулять отправились с друзьями. Погода была пасмурной, и в самый разгар вечера хлынул такой ливень, что дальше собственного носа было сложно что-то разглядеть. Вонги тогда Санька за руку схватил и затянул в ближайший подъезд. Темно, сыро, а они стояли прижавшись друг к другу. Вроде и было еще место, а Вонги не отодвигался. Кофту только свою Саньку накинул, который в футболке продрог, и посмотрел как-то продолжительно, словно ждал чего-то. Но не сказал ничего. А еще раз за завтраком Санек себе на колено уронил кусок горячей глазуньи. Вонги схватил салфетку и давай его ногу вытирать. Тщательно и аккуратно. Санек отстранился и подскочил, как и вправду ошпаренный. Но причина совсем в другом крылась. Пальцы Вонги, когда коснулись кожи, такой мощный заряд по телу послали, что жарко стало. Санек весь день потом ходил как наэлектризованный. Вернее сказать заведенный. Подобного Санёк никогда не испытывал. Даже когда с Анечкой, первой красавицей школы, целовались. В одиннадцатом классе они провстречались целых два месяца, перед самым выпуском. Анечке нравилось, что Санёк к ней, в отличие от других парней, под юбку лезть не начинал и по углам зажимать не пытался. Да и вообще относился уважительно. А Санек сначала даже подумал, что влюбился, но уже после понял, что ничего, кроме как дружеской привязанности, к ней не испытывает. Особенно после того, как они как-то ночевать вместе остались. Так и проспали всю ночь в обнимку, одетые. И больше ничего. Анечка умная. Раньше самого Санька поняла, что не тянет его ни к ней, ни вообще к другим девчонкам. Ни разу не упрекнула, не посмеялась, никому не разболтала. Только совет дала, чтобы Санёк перестал себя обманывать. Так и расстались с миром. Санёк тогда крепко задумался. Трудно было признать, что права Анечка. Трудно и страшно. Так и жил Санёк, в сомнениях. Пока не появился Вонги. Но и сейчас он не решался что-либо предпринять. В остальном все, в общем-то, шло неплохо. Даже относительно хорошо. Но сегодня Вонги вернулся с улицы с каким-то парнем. Веселые оба, шумные. Трепались о ерунде какой-то, а смехом заливались на весь подъезд. Саньку это сразу не понравилось. Он даже чай на кухне пить перестал и конфетой чуть не подавился. Прошла эта парочка в комнату к компьютеру, конспект какой-то по учебе посмотреть. И Санек следом. Сел на стул и сделал вид, что тоже про конспект вспомнил, в тетрадь уткнулся. А сам глазами в них впился. И то, что подметил, не понравилось еще больше. Второй парень, Макс, как выяснилось, все прижимался к Вонги. То руку на плечо опустит и долго не убирает. То воротник поправит. И все как будто случайно, хотя даже дураку понятно, что нет. А Вонги и не противился. Вообще нисколько. Они все смеялись. Даже раздражать начали. Санек заерзал на месте от негодования. Чуть конспект на куски не изорвал, еле сдержался. Причем Макс этот — самый с виду обычный. Светлый, голубоглазый. Да таких, стоит на улицу выйти, с десяток наберется! А Вонги ему улыбался и шутки глупые слушал. Был бы этот Макс девчонкой, может, Санек не ревновал бы так — сразу ясно, что шансов никаких. Хотя кого он обманывает. Все равно бы злился. Еле дождался Санек, пока они закончат с конспектом и выйдут в коридор. Стоило замешкаться, как Макс к Вонги нагло полез обниматься. Руками обвил, по спине шарил ниже и ниже, так и норовил к джинсам подобраться. Не стерпел Санек: выполз из комнаты с хмурой физиономией и громко кашлянул. Оба сразу торопливо отступили на шаг друг от друга и скомкано распрощались. Санек весь вечер демонстративно с Вонги не разговаривал. В комнату ушел и не высовывался. Обида грызла, что заорать хотелось. Вот значит как? Он тут лишний раз взглянуть не решается, а Максы всякие, хрен пойми откуда вообще нарисовавшиеся, приходят и спокойно лапают. Проворочался Санек в кровати до часу ночи. На следующее утро собрался на учебу пораньше, чтобы за завтраком не сталкиваться с Вонги. На учебе пересел на ряд подальше и искоса зыркал. Вонги тоже в ответ поглядывал. Санек фыркал и отворачивался. Вечером шли домой тоже поодиночке. Санек нарочно сделал вид, что нужно в библиотеку, а сам зашел за стеллаж, подождал немного и обратно вернулся в коридор. В квартире опять засел в комнате, за учебниками проторчал до самой ночи, носа не высовывал. Вонги тоже притихшим был. К Саньку только один раз поскребся, спросил из-за двери, не хочет ли тот вместе перекусить. Санек отказался и прищурился через стену. Пусть Максы с тобой ужинают. Спустя примерно час Санек залез под одеяло, обнял подушку и глаза прикрыл. Только сон никак не шел. Зато пить захотелось. Поворчав, он прошлепал в коридор как был — в трусах и футболке, в которой спал. Свет в квартире выключен, Вонги наверняка уже десятый сон видел. Санек покосился на приоткрытую дверь его спальни и проскочил мимо, к холодильнику. Открыл дверцу, поморщился от яркого света, схватил бутылку минералки и отхлебнул. Спать все еще не хотелось. Санек потер прохладными пальцами глаза и подошел к окну. Потаращился в темноту и зябко переступил босыми ступнями. Развернулся, чтобы пойти назад, но вздрогнул и едва не закричал от неожиданности. Прямо перед ним, в одних спортивных штанах, стоял Вонги. — Напугал, — пробормотал Санек. — Ты чего? — Услышал, что по кухне ходишь, и тоже вышел. — Тот пожал плечами. — Почему не спишь? Санек, насупившись, промолчал. Лишь окинул быстрым взглядом и сглотнул. Хоть бы футболку надел. Расхаживает полуголым. Хотел проскочить мимо, но Вонги преграждал собой узкий проход между столом и холодильником. — Я тут подумал… — после долгой паузы нерешительно произнес тот, — съезжать буду. Санек застыл с поднесенным ко рту стаканом. Холодные мурашки промчались по спине галопом. — Т-то есть как? Зачем? — Ты же из-за Макса злишься? — Вонги откинул назад лезущую в глаза челку. Санек вздрогнул. Надо же, раскусил все-таки. Догадливый. Хотя только тут разве что слепой не понял бы. — Тебе было неприятно это видеть? Ну, что мы оба парни и все такое… Надо было сначала уточнить, как ты к этому относишься. Санек едва сдержал смешок. Не настолько все же, выходит, догадливый. Самую суть не углядел. Вонги вздохнул, расценив напряженное молчание Санька по-своему. — Завтра начну собирать вещи. Он развернулся к двери, и Санек, словно очнувшись, быстро шагнул вперед и схватил за обнаженное плечо. — Постой… Да, мне было неприятно вас видеть… — Санек отдернул руку, прикрыл глаза ладонью и нервно выдохнул. Если говорить, то сейчас. Будь что будет. Подняв глаза, он прошептал непослушным, внезапно севшим голосом: — Но только… потому что ты с ним, а не со мной. Вонги замер. Стрельнул взглядом недоверчиво. Санек вытянулся, как сурикат на обочине, и затих. Даже моргать забыл. А когда Вонги встал вплотную и навис над ним, так и вовсе чуть на пол не хлопнулся — колени предательски подкосились. — Ты… Почему молчал? Санек вцепился рукой в подоконник. — Боялся, — честно признался он, и задрожал всем телом, когда Вонги мягко положил ладонь на плечо, — что откажешь. — Но ведь я намекал, что ты мне нравишься! Так ты… ничего не понял? Санек замотал головой и запоздало ухватил обрывочную мысль, что и фильм с чипсами, и прогулка под дождем, и прикосновения все эти были совсем не случайными… Но что-либо вспоминать, когда Вонги коснулся кончиком носа его щеки, совсем не получалось. Санек бы и как его зовут не сразу ответил, если бы кто-то сейчас внезапно спросил. А руки Вонги все больше хозяйничали. Задрали край футболки и забрались под нее, медленно оглаживая. Саньку тоже хотелось прикоснуться в ответ. Он нерешительно пробежал пальцами по ребрам, словно по лесенке, и замер, перебравшись рукой на бок. Вонги обнял первым. Без предисловий обхватил руками, прижимая к себе под лопатками. Санек завел ладонь за его спину и робко погладил. Боялся сделать что-то нелепое, поэтому снова застыл, забывая про вдох. Вонги медленно опустил ресницы. Поцеловал осторожно. Едва касаясь губами кромки губ. Словно давая время на отступление. Но Санек наконец выдохнул и подался вперед. С напором, которого сам не ожидал. Схватил за шею, запуская пальцы в волосы, и потянул на себя. Оторвался от губ, уткнулся в плечо, прихватил зубами давно манящий изгиб, провел языком по шее и снова вернулся к губам. Руки безостановочно заметались по спине Вонги. Все стало неразборчивым. Движения сбились. Мысли расплавились. Возможно, им лучше было перейти в спальню, но совсем не оставалось на это времени. Саньку нужно было больше. Больше Вонги здесь и сейчас. Хотелось трогать, целовать и покусывать. Хотелось, чтобы Вонги тоже трогал. Везде. Даже там, где еще никто кроме самого Санька не касался. Особенно там. Чтобы поглаживал и сжимал. Крепко и уверенно. Расслабляя, где напряжено сильнее всего. Санек был весь на взводе. Как готовый вот-вот рвануть динамит. Еще немного — и из легких повалит дым. Он стянул футболку и забрался на подоконник, мелко подрагивая не то от прохлады, не то от волнения. Вонги не прекращал целовать. Санек застонал в губы, когда почувствовал его язык, шустро скользнувший в рот, и пальцы, нырнувшие под резинку трусов. Возможно, на секунду он даже отключился. Ладонь Вонги горячая. Его руки точно знали, что нужно делать. Санек приподнял бедра навстречу, едва не свалившись с подоконника и не вписавшись затылком в раму. Это последнее, что сейчас волновало. Главное, чтобы Вонги продолжал. Главное, чтобы не отпускал и делал все, что сейчас делает. Его руки, губы, запах и прикосновения сводили с ума настолько, что создавали в мозгу короткое замыкание. Санек никогда не подозревал, что можно быть настолько открытым перед кем-то. Настолько беззащитным. Отчаянно желающим близости другого человека. Санек только сейчас спохватился, что Вонги до этих пор оставался без внимания. Он переместил руку ниже. Преодолел препятствия в виде одежды, белья и собственного смущения. Захватил сразу, плотным кольцом из пальцев. И понял, что стереотипы про размеры у азиатов очень далеки от правды. Оказалось, до этого Вонги был сдержанным. Оказалось, что нерешительные движения неудобно изогнутой Санькиной руки могут довести его до протяжных, молящих стонов, от которых в груди становится нестерпимо жарко. Оказалось, дыхание может внезапно заканчиваться у обоих. Оборваться бьющей в кровь бурлящей волной серотонина. Замереть на сомкнувшихся в очередном отрывистом поцелуе губах, чтобы после вернуться с расслабленными, вырывающимися из груди легкими смешками. Они не отрывались друг от друга еще какое-то время, обнимаясь в темноте кухни. Вонги растрепал Санькины волосы и чмокнул в висок. — Ты должен пообещать мне кое-что, — вдруг серьезно произнес Санек. — Теперь никаких Максов. — Совершенно точно. Теперь никаких Максов, — улыбнулся Вонги. — И вообще кого-либо еще.