Связанные судьбой

Солнце лениво заглядывало в окно, освещая комнату Рона мягким золотистым светом. На диване и в кресле, заваленные бумагами, сидели Рон и Тотомару, погруженные в детали нового дела. Рон, чувствуя, как затекает шея от долгого сидения, поднялся с дивана, разминая ее сначала простыми поворотами головы, а затем и руками. В этот момент Тотомару, сидящий в кресле напротив, вздрогнул. Он ощутил на своей шее легкие прикосновения, словно нежные пальцы касались его кожи. Это ощущение было настолько неожиданным и острым, что он не смог сдержать тихий, сдавленный стон. Рон, не прекращая разминать шею, настороженно посмотрел на него. – Тото, что случилось? – спросил он, не отрывая рук от своей шеи. Тотомару, почувствовав, как его щеки начинают гореть, не мог сразу ответить. Прикосновения к его шее были не только неожиданными, но и вызывали у него странное, почти неконтролируемое волнение. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Рон, заметив растерянность на лице Тотомару, остановился, наблюдая за ним с любопытством. Когда Тото наконец вернулся в реальность, Рон снова спросил: – Что-то не так? Тотомару смущенно отвел взгляд. – Эм… Ну, когда… когда соул прикасается к своей шее, – запинаясь, начал он, – я… я чувствую странное покалывание на своей шее. Рон кивнул, словно размышляя над его словами. – Да… и… – Тотомару покраснел еще сильнее, – у меня шея очень чувствительное место. Он опустил голову, чувствуя, как его лицо горит огнем. – Лучше бы это было что-то другое, – пробормотал он почти шепотом. Рон наклонил голову, задумчиво глядя на Тотомару. – Значит, если я делаю так… – Рон начал мягко поглаживать свою шею, – то ты чувствуешь это покалывание и… это как-то влияет на тебя? Движения Рона снова отозвались у Тотомару тихим стоном. Он уставился на Рона широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как его щеки пылают, а сердце колотится, как бешеное. Рон, наблюдая за реакцией Тотомару, сделал свои выводы. – Тото, прием, – произнес он, подходя ближе к креслу, где сидел смущенный офицер. – Прикоснись к своим бедрам. – Чего? Зачем? – недоумевающе спросил Тотомару, но взгляд Рона был настолько завораживающим, что он невольно повиновался. Он положил руку на свое правое бедро. – Теперь погладь себя, – продолжил Рон, и Тотомару неуверенно начал водить рукой туда-сюда. Через некоторое время, наблюдая за реакцией Тото, Рон произнес, как нечто само собой разумеющееся: – Ты мой соулмейт, а я твой. Тотомару опешил. – Чегооо? – выдохнул он, совершенно сбитый с толку. – Я почувствовал твои прикосновения к бедру, – объяснил Рон, – к тому же, я вспомнил, что по утрам, когда ты собираешься на работу, я чувствую подобные покалывания. Это явно ты. Рон, словно поддразнивая, снова прикоснулся к своей шее. Тотомару, наблюдая за его движениями, почувствовал, как его щеки снова заливает краска. Рон наклонился к Тотомару и прошептал ему на ухо: – Все еще не веришь? Тото, пришедший в себя после шока, решил отомстить. Он резко прикоснулся к своему бедру, отвлекая внимание Рона. Это сработало. Тотомару, воспользовавшись моментом, встал с кресла, схватил Рона за воротник футболки и притянул к себе. Их взгляды встретились, а затем их губы соприкоснулись в нежном и страстном поцелуе. Поцелуй был легким, почти невесомым, как прикосновение крыла бабочки, но в то же время он пронзил их обоих электрическим разрядом. Губы Рона были мягкими и теплыми, и Тотомару, увлекшись моментом, углубил поцелуй, прижимаясь ближе. Вкус его губ был сладким и немного терпким, как спелый персик, и Тотомару с удовольствием исследовал его. Рон, в свою очередь, ответил на поцелуй с такой же страстью, позволяя своим рукам скользить по плечам Тотомару, цепляясь за ткань его рубашки. В груди у него разливалось тепло, смешанное с волнением и легкой неожиданностью. Все его догадки и умозаключения, казалось, подтверждались этим поцелуем. Когда воздух в легких закончился, они неохотно отстранились друг от друга, тяжело дыша и смотря в глаза. В глазах Рона плясали искорки, а на губах играла легкая, самодовольная улыбка. Тотомару же выглядел совершенно ошеломленным, щеки горели, а в глазах читалось замешательство и какая-то новая, осознанная решимость. Рон, не теряя самообладания, нежно коснулся губами кончиков пальцев Тотомару и спросил: – Или же… ты до сих пор не веришь? Тотомару покачал головой, словно отгоняя наваждение. – Я… я просто… – он запнулся, не зная, что сказать, но в его взгляде читалось какое-то новое понимание. – Все это так… неожиданно. – Неожиданно, но не плохо, ведь так? – Рон придвинулся ближе, глядя ему прямо в глаза, и в его голосе звучала нескрываемая игривость. Тотомару снова не мог отвести от него взгляд. Что-то внутри него тянуло к этому загадочному и остроумному детективу. Его глаза, словно два озера, манили и завораживали. – Нет, не плохо, – тихо ответил он, и легкая улыбка тронула его губы. Его щеки все еще горели, но на лице проступило предвкушение. Рон нежно улыбнулся в ответ, и снова притянул Тотомару к себе, на этот раз, чтобы обнять. Это объятие было другим, более теплым и уютным, словно они оба нашли свою гавань в этом безумном мире. – Тогда, может, продолжим наше расследование? – предложил Рон, отстраняясь и возвращаясь к бумагам на диване. – Только на этот раз, давай оставим эксперименты на потом. Тотомару кивнул, все еще немного растерянный, но в то же время с легкой улыбкой на лице. Он сел обратно в кресло, стараясь сосредоточиться на деле, но все его мысли постоянно возвращались к Рону, к его губам, к его прикосновениям, к неожиданно вспыхнувшему влечению. “Соулмейт… значит, вот оно как, – думал Тотомару, – это просто невероятно.” Он украдкой посмотрел на Рона, который уже был полностью погружен в изучение документов, и тепло разлилось в его груди. Он знал, что их ждет много неожиданностей, но в душе он был уверен, что они справятся со всем вместе, как соулмейты. И, может быть, даже насладятся процессом.