Unpleasant memories

Квартира, в которой когда-то царила жизнь и радость, теперь казалась пустой и неуютной. Жёлтые обои, символизирующие своим оттенком оптимизма, в некоторых местах облезли, обнажая кирпичную стену. На полу тут и там валялись вещи: Наброски рисунков, скомканные в клочок, пустые вёдра из-под краски и разорванные холсты, которые могли бы быть невероятным прорывом в истории художника, но одно движение дрогнувшей руки - и вся красота разрушилось в мгновение ока. Типичная целая комната творческого ребёнка, как принято сейчас говорить. Единственное, что было в этой захолустной квартире - диван горчичного цвета больших размеров, тумба, на которой стоял телевизор, стол, перепачканный акварельной краской и захламлённый бумагами с набросками, плита с одиноко стоящим на ней кофечайником и мольберт с табуреткой. На табуретке сидел парень лет семнадцати. Его блондинистые, измазанные краской волосы были уложены в необычную причёску, напоминающую Незнайку из давно полюбившихся нам мультфильмов, на нём красовалась кофта, на которой английскими буквами зелёным по жёлтому было написано «CH», оранжевые штаны были закручены, обнажая ступни, а на его ногах были зелёного цвета ботинки и такого же цвета сумочка с кисточками, что была у него на поясе. Его небесно-голубые глаза были направлены в одну сторону - на пустой белый холст. Он держал подбородок одной рукой, в то время как другая была на его колене. У этого парня было имя - Чарли. Чарли Батлер. Он неотрывно смотрел на белый, словно сахар, холст и пребывал в прострации. Никого в квартире не было. Его друга и, по совместительству, соседа по комнате - Риккардо Де'Карли - посадили в тюрьму после его провалившегося задания. А вот как было: Как-то раз Риккардо пообещал Чарли взять его с собой на задание, но он отказывался. И после буйных (и не очень) уговоров Риккардо всё же сказал, что возьмёт его с собой в обмен на то, что Чарли нарисует ему картину. И вот... Риккардо отвёл его на задание и поручил Чарли нарисовать схему всех банков в Нью-Йорке. Пока Де'Карли что-то говорил своей банде, Чарли решил составить схему банков. Но, как назло... Его охватило... Какое-то таинственное чувство. И это чувство было настолько сильным, что Батлер начал невольно тревожится и пугаться. Он чувствовал, будто его раз за разом окунали в ванну с ледяной водой, и в какой-то момент его взяли за голову одной рукой и прижали к ванне, в которой была налита до краёв вода. Ледяная, безжалостная вода. Чарли задержал дыхание, но надолго его не хватило, и он начал дышать. Вода наполняла его лёгкие, обволакивала своей убийственной прохладой его тело, не давая бедняге ни вдохнуть, ни выдохнуть. Источник жизни щипало его глаза тысячами крохотных иголочек, заставляя его закрыть глаза. Чарли пытался выбраться отсюда, но все его попытки были бесполезны. Словно он хотел убежать от тени. Чтобы хоть как-то успокоить себя и своё бьющееся сердце, которое колотилось в груди, Чарли попробовал отвлечься. Успокоиться... Ему надо успокоиться... Никто не должен видеть его таким. Ни Риккардо, ни его банда. Никто, кроме него самого. В конце концов Де'Карли дал ему задание, разве нет? И тогда Чарли начал рисовать схему банков Нью-Йорка. Но вот беда: В какой-то момент, во время претворения задания в жизнь, Риккардо и его банду арестовали полицейские. А когда Рикк стал расспрашивать в изумлении, как у полиции получилось выследить его подчинённых, когда «У нас план был идеальным! Мы ограбили все банки города!», те ответили ему, что их план был целиком и полностью «глупым и смехотворным» и показывая листок, Риккардо не поверил своим глазам: Предполагаемая схема его «Идеального Плана» была нарисована в виде кофечайника. В общем и целом Чарли был удивительным малым. Он был таким энергичным, будто у него шило в одном месте. По крайней мере, так говорил Риккардо. Чарли представлял собой юный сгусток солнечной энергии, что ценил изобразительное искусство больше всего на свете. У него были безумные и странноватые идеи, касательно творчества, как, к примеру, заставил Риккардо раздеться догола, когда тот попросил спрятать его от полицейских, а потом облил его серой краской, изображая статую. Удивительный человек, в общем, этот Батлер. Риккардо всё время поражался, откуда у него столько энергии и как он не устаёт после агрессивного и длительного всплеска дофамина. Чарли помнил всё. Детдом, подруга, старшая сестра, новая семья... Он был, как раньше выражался Риккардо, «Парнем, который вырос телом, но не умом». Да, Чарли был гиперактивным. Да, он любил рисовать. Да, он придумывал странные идеи, порой доводя своего соседа по квартире до бешенства. Но... Это была всего лишь маска. Никто не знал его настоящее «я». Он хранил секрет, о котором никто не должен знать... Риккардо, хоть и было ему наплевать на Чарли, спрашивал у него пару раз о его прошлой жизни, на что тот лишь либо с дрожащим от нервов голосом говорил «Д... Давай в следующий раз, хорошо? Просто у меня тут один шедевр появился в голове!», либо переводил тему. И ведь... Он делал это неспроста! От одной мысли о его прошлой жизни его бросало в дрожь и в холодный пот. Руки предательски дрожали, а ноги подкашивались, как будто его выгнали из дома на сорокаградусный мороз без одежды. Его сердце так быстро стучало, что, казалось, ещё немного - и до синусовой тахикардии недалеко. А в его мозгу проносилось множество мыслей. Чарли помнил всё до мельчайших деталей: как он, девятилетний мальчик, стоял в дверном проёме кухни. На нём была футболка с принтом яблока и красные шорты. Его лицо застыло от ужаса, словно у статуи в музее. Посреди кухни стояла его старшая шестнадцатилетняя сестра. Она была одета в белую ночную сорочку. Её серые волосы развевались на ветру, который проникал через приоткрытое окно. В руке она сжимала осколок зелёного стекла, похожий на изумруд. А на полу лежали два тела — их мама и папа. У мамы было перерезано горло, а у папы вспорот живот. Это было настолько ужасно, что наружу были видны его внутренние органы. И вся эта жуткая картина была залита алой краской — кровью. Чарли тихонько позвал её, и она обернулась к нему. Её тёмно-синие глаза с белым пиковым знаком в каждом из них, которые ранее казались безумными, теперь светились нежностью и заботой. Она подошла к Чарли и что-то сказала ему, но он лишь отмахнулся, заливаясь слезами и крича... «Нет!!!» «Не подходи!» «Сестрёнка!» «Не надо!!!»

***

К его горлу подкатила неумолимая тошнота. Чарли прикрыл рот ладонью, чтобы всё, что он сегодня ел, не вырвалось наружу. Он встал с табурета и, побежав в сторону уборной, склонился над раковиной, где его и вырвало. Зеленоватая, комковатая жидкость с кусочками еды постепенно исчезая в сифон, оставляя после себя пятна и некоторые кусочки еды. Его тело вновь охватила паника. Он упал на колени на кафельный пол ванной, содрогаясь от страха. И ему плевать, что после такого падения, его колени будут болеть весь день. Чарли схватился за голову, тяжело дыша и приговаривая: – Слишком громко... Не надо... Где-то из глубины его подсознания его внутренний голос говорил ему устрашающим голосом: “Смирись. Это ты во всём виноват. Если бы ты раньше подбежал в кухню и разобрался в этой ситуации, то всё было бы хорошо.”

***

Но он должен хотя бы радоваться , что этот Ад закончился и все обошлось.

***

Спустя какое-то время Чарли поуспокоился и встал на ноги. Его колени отдавались болью, как будто его коленные чашечки насильно били молотком. Дрожь прошла, но страх никуда не ушёл. Он думал. Много думал. Что же ему делать? Начать рисовать? Но во-первых - он не знает, что рисовать, а во-вторых - вряд ли он что-то великолепное придумает за пару секунд. Попить чай? Но чай закончился, а сходить в магазин он не может, потому что он ещё не отошёл от страха. Думай, Батлер! Думай... Идея! Он тут же выбежал из уборной и с такой же скоростью выбежал из квартиры. На негнущихся ватных ногах он вышел на улицу и наполнил свои и так безжизненные лёгкие свежим воздухом. От глотка свежего воздуха ему немного полегчало, и он заулыбался, словно это не он несколько минут назад блеванул в раковину и стоял на коленях и часто дышал, как полоумный. Чарли осмотрелся вокруг. На данный момент было около семи часов вечера. Солнце склонялось к горизонту, прощаясь с городом и обещая, что завтра ещё навестит наслеющих его жителей. Лучи закатного солнца гладили своими крыльями многоэтажные дома и небоскрёбы. Где-то вдалеке слышался гул машин и смех маленьких детей. Жизнь была прекрасной. Вдоволь надышавшись, Чарли повернулся в сторону входа, чтобы пойти обратно к себе, но вдруг... – Эй! Постой, парень! ...Послышался какой-то странный голос... Это не Риккардо... И уж точно не полицейский... Кто же это? Чарли обернулся и увидел перед собой мужчину. Он стоял перед ним в деловом костюме, словно сошедший с обложек тех самых модных журналов, про которые так любят говорить девушки. Он был в шляпе. Его кудрявые волосы были длинными и имели салатовый цвет, а его глаза были темно-синими с голубыми ромбиками в них. Мужчина ухмыльнулся и сказал Чарли: – Давай заключим одну сделку...