Ад начинается с тебя

Земные дни кажутся пустяковыми по сравнению с вечностью будней в Аду. Для такого демона, как Юнги, это всё равно что пальцами щёлкнуть. Его монотонная рутина, растянувшаяся на тысячелетие, всегда была одинаковой, как бы ни менялся внешний мир на поверхности и ни эволюционировали люди. Заключение нового контракта на продажу души с очередным недалёким смертным было работой Юнги, сколько он себя помнил. Иногда в принципе трудно поверить в то, что люди пришли к хоть какому-нибудь развитию (про изобретения «от колеса до искусственного интеллекта» говорить не будем). Какой бы век ни был на дворе, их интересы всегда оставались одними и теми же: жажда власти, денег, величия, верховенства. Быть первым везде и во всём. Контракт подписывается кровью, и, как всегда, смертные никогда не читают то, что написано мелким шрифтом на одной из последних страниц. «Контракт разорвать или отменить нельзя, как только он вступает в силу». А котёл в Аду уже готовят, туда наливают масло и ставят греться на дрова. Когда наступает момент платить по счетам и прибирать к рукам Сатаны ту или иную грешную душу, Юнги становится интереснее. Люди — существа недальновидные и алчные, и их желания, зачастую, весьма тривиальны. Конечно, есть иногда в их просьбах и что-то здравое, жалостливое, например, спасти чью-то жизнь в обмен на собственную. Ну, поживёт он или она ещё лишний десяток лет, и что с того? Смерть всё равно придёт за каждым, а твоя душа будет продана, и никакие «пожалуйста» демона от сопровождения её в Преисподнюю не остановят. Знаете, сколько раз перед Юнги уже плакали и молили о пощаде? Он всегда носит с собой носовой платок для такой души, а ещё освоил парочку боевых приёмов смертных, если вдруг от него попытаются убежать. А все души делятся на две категории: одни рыдают в преддверии кончины, другие пытаются сделать ноги, дабы спасти своё жалкое существование. Ещё бы кто-то согласился пойти в Ад добровольно, пф. И нет, даже не вспоминайте Орфея. Никакой Орфей на самом деле туда не спускался, как и Иисус Христос. Никто не таранил и не сокрушал ворота Подземного мира, а ещё кругов там не девять, как думают многие. Там вообще нет кругов в целом, просто мир, похожий на этот: с высокоэтажками, населёнными демонами, с фитнес-центрами (да-да, демонам тоже нужно держать себя в тонусе, а иначе какой смертный будет искушён пузцом, обвисшей задницей или дряблыми руками? Демоны обязаны быть чёртовым эталоном красоты, чтобы души слетались сюда, как на мёд). С красным солнцем и кровавой луной, с голыми деревьями, на которых никогда ничего не растёт. Океаны огня и лавы с каменными берегами, реки из крови грешников и багровое небо, озарённое вспышками молний, где вместо земных птиц летают в хаотичном порядке злые гаргульи. Не самое привлекательное место для отпуска, согласитесь. С течением времени Ад, как и мир смертных, модернизировал. Всё-таки, люди, несмотря на всю свою глупость, придумали много интересных вещей, сделавших их жизнь комфортной. Кроссовки куда более удобные дурацких сандалей, согласитесь, а джинсы? Благослови эти вещи сам Ад (и да, души их изобретателей давно шкварчат в подготовленных для них кипящих чанах, ведь всё гениальное им приходит в голову как раз после подписания контракта с демоном)! В Аду есть современный транспорт и множество автомагистралей. Теперь он больше похож на мегаполис, чем на место кучи камней и сплошной раскалённой лавы. И всё же в мире смертных демонам нравится проводить время гораздо больше. Что-что, а развлекаться эти обречённые умеют. Юнги ставит на паузу старенький трек ACDC «Highway to Hell» на MP3, вынимает наушник и нашаривает в своём дипломате планшет, проверяя все задания, предоставленные ему руководством свыше. Шестьсот шестьдесят шесть зарегистрированных случаев совершения греха. Тринадцать заключённых им контрактов на продажу души за сегодня. Три из четырёх душ уже сопровождены в Преисподнюю для въезда в их новые «апартаменты». Осталась последняя душа. Юнги поправляет галстук у шеи, проверяет, хорошо ли застёгнута кожаная портупея поверх чёрной, как вся его суть, рубашки. Его смоляные волосы зачёсаны волосок к волоску. Спасибо, что на дворе сейчас двадцать первый век, и больше уже нет необходимости таскать эти ужасно раздражающие парики, как в эпоху рококо; говорят, мода циклична, но эту он бы ни за что не возвращал. Лучше уж снова косить под короля диско, носить клёш и афро-причёску, похожую на шарик. А лучше просто никогда к такому не возвращаться. Панталоны или трико он больше не напялит на себя, как бы его на работе не умоляли. Нынешний стиль смертных лучше всего выражает внутреннее демоническое-Я Юнги. Узкие чёрные брюки с широким ремнём, оксфорды, но не броги. Он останавливается у двери квартиры, в которой обитает его последняя душа на сегодня, и бледные пальцы, обтянутые в чёрную кожу перчаток, лаконично стучат пару раз по поверхности. Юнги готовит своё дежурное ровное «я понимаю», если вдруг душа начнёт биться в истерике и противиться. Он заранее разминает шею и разогревает мышцы рук и спины, если придётся прибегнуть к применению силы. — Кто там? — раздаётся по ту сторону достаточно игривым голосом. — Работник Загробного мира. Душу пришёл забирать, — Юнги изъясняется спокойно и выверенно, как по уставу. Слова даются просто, заученные наизусть ещё тысячу лет назад. — Уже иду! Юнги извлекает из дипломата контракт, заключённый пять лет назад с душой номер 1234567890987654321234567890. Коротко прочищает горло, когда дверь отворяется, а на её ручке кокетливо и шаловливо повисает молодой смертный мужчина. — Ты быстро! — сообщает ему человек. — И ты красивее, чем тебя описывал Хосок-хён. Что? Должно быть, этот смертный его с кем-то перепутал. — Меня послал Сатана, — Юнги ведёт плечом, оставаясь хладнокровным. — Хосока называли всяко, но Сатаной — впервые, — мягко хихикает человек. — Чего ты телишься в проёме? Юнги входит в квартиру по приглашению, совсем немножко насупившись от недоумения. Вопреки общему суждению, что тот демон, с которым была совершена сделка, придёт и душу забирать, это не так. Контрактов на продажу души гораздо больше, чем демонов при исполнении своих обязанностей. Юнги быстро заглядывает в контракт, заключённый с текущим смертным, и находит имя. «Ким Тэхён». А ещё находит следом и подпись демона, который составил этот контракт, Сокджина. — Я уже даже подготовил себя. Ты можешь взять меня на любой из поверхностей, — Тэхён понижает голос до интимного и касается руки Юнги сквозь перчатку. — Господи, да ты выглядишь прям как самый доминантный доминант из BDSM-клуба! Мр! Можешь не нежничать со мной, я люблю, когда грубо. Как ты предпочитаешь: господин, сэр? Может, папочка? Тэхён хлопает густыми пушистыми ресницами, прикусывает нижнюю губу в невинной манере, а до Юнги начинает кое-что доходить. — Что?! Я, блять, тысячелетний демон, а не работник эскорта! — он выпаливает так, словно его демоническое эго было глубоко оскорблено. — Я собираю души и направляю их в Ад, а не предоставляю секс-услуги! — Жаль, — только и выдыхает Тэхён, разочарованно хмыкнув. — Что? — по обычаю ровный замогильный голос Юнги вдруг слетает на фальцет. — Жаль, — простодушно повторяет Тэхён. — Я бы тебя трахнул. Собой, конечно, но я бы тебя трахнул. Интересно, а у демонов большой? Я люблю большой. Сколько сантиметров? Какой обхват? Он ёбнутый? — Минутку, — просит у него Юнги, вылавливая из кармана свой телефон. Звонок в Ад для него не бесплатен, но роуминг-тариф «Минуты вечности в Преисподней» всё равно ему оплачивает компания, так что… Приходится долго искать в телефонной книге номер Сокджина. Нужно узнать, к той ли душе он постучался в двери. Очень хочется верить, что он ошибся, и этот ёбнутый — не тот, кто ему нужен. Ещё и Сокджин, как на зло, отвечает не сразу, но время в мире смертных всё равно идёт быстрее, чем в Аду, так что можно и подождать. «Верховный демон Сокджин на связи. Лучше пусть у Вас будет что-то важное для меня, а иначе Ад покажется Вам райским местом по сравнению с тем, что я сделаю с Вами за моё отвлечение». — Это Юнги. Я по поводу одной души, с которой ты заключил контракт пять лет назад. «Ну?» — Это душа номер 1234567890987654321234567890. Помнишь такую? Смертный по имени Ким Тэхён. «А, это тот, который пожелал каждый раз чувствовать себя тугим девственником, сколько бы раз ни вступал в половые отношения? Помню я такого, да». Ёбнутый, не иначе. «А что, уже пришло его время?» — Да, я пришёл по его душу. «Удачи». — Это сарказм? «Он самый». Юнги разъярённо бросает трубку, завершая звонок. Демоны — худшие творения на свете. Даже если Юнги и сам из таких. Так, ладно. Нужно собраться. За тысячу лет не было ещё ничего такого, с чем Юнги бы не справился. С кончеными людьми он тоже имел дело, как и совершенно отбитыми причинами продажи их душ. Лазейка была везде и всегда, ведь демоны не были бы демонами, если бы честно играли в этой игре. Смертный всегда получал то, что хотел, но на условиях Ада. Те, кто подписывались на то, чтобы сорвать куш в банке, неожиданно становились благотворителями, но деньги в итоге так на руки и не получали. На памяти Юнги имеется несколько идиотских контрактов, заставивших его смеяться до демонических слёз. Один смертный однажды пожелал иметь неограниченный доступ к кофе, но после заключения контракта Юнги шаловливо отобрал у него саму любовь к этому напитку. Пить кофе больше не хотелось, но он всегда был под рукой! Другой смертный пожелал понимать все языки мира — людей, животных и растений, — но так и не увидел строчку в контракте тем самым мелким шрифтом, что, ответить всем им он может лишь на языке камня (да-да, у камней тоже есть свой язык и даже диалекты!). Помнится, был у Юнги случай, когда смертный пожелал быть лучшим пианистом в истории, но в тот же день на радостях надрался в баре и подрался до сломанного среднего пальца. А теперь Ким Тэхён. Душа номер 1234567890987654321234567890 и контракт на желание, чтобы каждый раз ощущался, словно впервые. С сохранением памяти и опыта, конечно. Сокджин мог бы и напроказничать — стереть мальцу память о каждой связи, чтобы всё взаправду было впервые, — однако посчитал, что скорое наступление сытости и сожаление данной души о подписанном себе же приговоре будет чувствоваться гораздо вкуснее и забавнее. Похоже, он просчитался, ведь на самодовольном лице смертного нет ни малейшего намёка на присутствие хотя бы жалкого подобия на сожаление о продаже души. Серьёзно? Тащиться по чувству, что ты вечный девственник? Юнги даёт себе мгновение, чтобы успокоиться и вновь собраться с мыслями. — Думаю, мы не с того начали, — он заключает низким голосом, не лишённым ноток морозной статики. — Поэтому я попробую заново. Пять лет назад ты, Ким Тэхён, душа номер 1234567890987654321234567890, заключил контракт с демоном, моим коллегой. Твоим желанием было сохранение невинности, вне зависимости от количества совершённых половых актов. — Да, я помню его, — Тэхён радушно кивает, улыбка не сходит с его лица. — Должен признать, если бы в ту ночь контракт со мной составлял ты, я бы пожелал нечто другое, — он бесстрашно подходит ближе, чтобы следующие слова прошептать непосредственно на ухо: — Я бы продал душу, чтобы такой папочка, как ты, имел меня все эти пять лет. Имел во всех позициях, во всех местах. Как этим занимаются в Аду? Юнги не позволяет жару этих речей опускаться куда-то ниже его живота. Да дьявола ради! Он на работе! Этот смертный пытается его соблазнить? — Так или иначе, я здесь, чтобы забрать тебя в Ад. Время расплаты пришло, Ким Тэхён, — мрачно цедит Юнги. — Красивый мужчина зовёт меня с собой, — с мечтательным вздохом проговаривает Тэхён. — Что может быть лучше? Хосок просто умрёт от зависти! Подожди, я в сторис это запосчу! — Тэхён хватается за свой телефон и принимается делать селфи на фоне демона. — У меня появился шикарный папочка-демон! Как мне подписать тебя? У тебя есть Instagram? Юнги несколько раз недоумённо моргает угольно-чёрными ресницами. — Я демон, ты, ничтожный человек! — грудное рычание покидает глотку исчадия Ада, силясь воззвать к основным инстинктам страха в человеческом мальчишке. — Я тебя вовсе не развлекать и веселить явился! — Ага, — ни капельки не испугавшись злого тона, хихикает Тэхён. — И весьма красивый демон, я должен признать. И тебе тысяча лет, я помню. Ох, мне бы так хотя бы в сорок выглядеть, как ты в свою тысячу. В Аду, наверное, работают пластические хирурги от бога. Ой, от дьявола, прости. Ну, раз мы отправляемся в Ад, то мне нужно собрать чемодан. Какая там погода? Там есть море? Мне брать с собой плавки и солнцезащитный крем? Что насчёт парео? Юнги ещё раз окидывает взглядом этого ёбнутого. Он считает Преисподнюю местом повышенного спроса среди туристов? Думает, это какой-нибудь Бали? — Может, там идёт снег? — продолжает Тэхён мягким и кокетливым голосом. — Мне прихватить с собой лыжи? О, я такую куртку зимнюю на распродаже купил! Чуть за неё не подрался! Да. Юнги и не сомневается в том, что такой, как Тэхён, подрался бы ради куртки. Да где вы слышали, блять, чтобы в Аду шёл снег? За всю свою тысячу лет Юнги ещё не слышал подобной пурги. Души либо плакали, либо пытались выиграть себе жалкое время. Но никто до Ким Тэхёна не воспринимал Ад с мировоззрением отбитого романтика. — Там есть рестораны и кофейни? Я не могу спуститься в Ад без фраппучино на банановом молоке. А магазины уходовой косметики? У меня заканчиваются сыворотки и тонеры для кожи лица. Юнги беззвучно цокает языком и закатывает глаза. Да о каком лице идёт речь? Кожи не станет, её разъест кипящее масло в котле. — А как насчёт театров, библиотек и арт-галерей? В Загробном мире занимаются творчеством? Я хочу ходить на танцы! Пойдёшь со мной на сальсу? Хочу научиться танцевать сальсу. — Ты не на курорт едешь, мальчик. А в сам Ад, — Юнги усилием воли пытается сохранить остатки самообладания. — Назови меня так ещё раз, — порозовев от жара похоти, окатившей всё человеческое тело, простанывает смертный. — Как? — «Мальчиком». Обожаю это. А ты так вкусно растягиваешь это обращение ко мне. Хочу быть твоим мальчиком, — игриво крутится на месте смертный, хлопая ресницами на зазывающий манер. — У тебя в Аду есть квартира? Может, поедем к тебе? Хочу предупредить, что я всегда девственно тугой, так что ты получишь массу удовольствий. Юнги не понимает: Тэхён взаправду двинутый или просто притворяется? Или это просто сам Юнги давно ни с кем не виделся, и потому предложение этого мальчишки сейчас не кажется чем-то категорично отрицательным для совершения. — Тебя там ждёт котёл, в котором твоя душа будет медленно жариться и томиться в кипящем масле вечность, — Юнги подбирает самые устрашающие слова, чтобы воображение Тэхёна нарисовало ему побольше картинок ожидающих его мук. — Это ароматические масла? Звучит, как джакузи. Давно я не купался в джакузи, — сладко тянет Тэхён, непоколебимо и упрямо пакуя в чемодан вещи: кружевное сексуальное нижнее бельё, мягкий домашний халат, коллагеновые маски для лица, диетические добавки, томик любовного романа, розовая плюшевая игрушка в виде звезды. — Если в этом «котле» меня жарить будешь ты, тогда я согласен. Демонов у меня ещё не было. Юнги отчаянно гонит прочь интерес, который в нём вызывает смертный. Прогоняет вон неоспоримое желание самолично проверить, насколько Тэхён девственен. Как и любой другой демон, Юнги, конечно же, не без греха. Он любит секс, любит похоть, любит страсть, любит искушение. Но сейчас он на работе, а сделка с демоном — вещь серьёзная и обжалованию не подлежит. — Ты меня достал, — он рычит сквозь зубы, а затем незамысловато щёлкает пальцами. В мгновение комната смертного исчезает, и они оказываются у ворот Ада. Вокруг них левитируют отколовшиеся осколки камней, а по обе стороны от тропы пенится и стреляет раскалённое море лавы. На мрачном небе видно сразу и луну, и солнце, но ни одной звезды. Одеяния Юнги тоже меняются. Он больше не в мире смертных, и ему нет смысла интегрироваться своим образом в людское общество, чтобы спокойно собирать души и не привлекать чужое внимание дивным обликом. Поэтому нет смысла и собственные демонические рожки скрывать. Комплект полюбившегося Юнги людского костюма сменяется металлическими латами его удлинённого плаща. Мода Ада ещё, конечно, требует перемен. — Эй, мой чемодан! — обиженно и возмущённо лопочет Тэхён. Он же только что держал его ручку, но он исчез! — Нам нужно вернуться, я не могу без своих вещей! И я ещё не всё упаковал! Бабушкин сервиз, ловец снов у моей кровати… Мне снятся кошмары! Юнги сейчас сам устроит ему настоящий кошмар, если Тэхён не заткнётся. — Тебе здесь эти вещи не понадобятся, — раздражённо проговаривает демон на вынужденном монотоне. — Ты злой и противный, мистер демон! Позволь мне хотя бы забрать бабушкин сервиз! — Нет. — Бездушное ты тысячелетнее чудовище! — Тэхён отворачивается от него, его плечи начинают содрогаться от рыданий, а руки безудержно размазывают по нежной коже щёк горячие слёзы. Не сосчитать, сколько за весь свой жизненный век Юнги доводилось видеть слёзы смертных, слёзы душ. Но этот плачет как-то по-особенному, и Юнги почти уверен, что ощущает, как что-то проворачивает в его груди ржавое лезвие при виде рыданий Ким Тэхёна. Что с ним? Его никогда не волновала участь других душ. А с этой он почему-то не может расстаться. Не может вынести этих всхлипываний. — Господи, ладно! Принесу я тебе твой чёртов сервиз! Только прекрати рыдать! — выпаливает сердито демон. — И мой чемодан, — Тэхён добавляет охрипшим от слёз голосом. — Там мои бомбочки для ванн и моя мягкая игрушка, без которой я не могу уснуть. — Хорошо, — Юнги выдавливает из себя через силу. — И прихвати с собой чизбургер для меня, — Тэхён улыбается ему сквозь слёзы. — Вряд ли в твоём Аду где-то имеется McDrive. А к чизбургеру ещё маленькую картошку фри и диетическую колу — я слежу за фигурой. Можно вообще Happy Meal. — Ким Тэхён, не наглей, моё терпение не резиновое! Тэхён, довольный, окончательно успокаивается и, утерев глаза от слёз, наконец может по достоинству оценить настоящий облик Юнги. — У тебя есть рожки! Как это мило! Можно потрогать? — с радостью щенка вопрошает душа номер 1234567890987654321234567890. То есть, его вовсе не смутило то, что он только что навсегда покинул мир живых и оказался в Аду? Ему хочется потрогать рожки Юнги? — Трогать рожки демона нельзя. Это привилегия его половинки, — чеканит Юнги холодным тоном. — А у тебя она есть? Тебя дома ждёт демоница или демонёнок? Если нет, то могу ждать я. Даже во время секса Юнги никому не позволял трогать его рожки. Это что-то слишком интимное, слишком личное. Это знает каждый демон. Но откуда об этому знать жалкой душе, верно? Здесь Ким Тэхён уже больше не человек, его тело осталось там, в мире смертных. Удивительно, что распутный характер и какое-то детское очарование всё ещё при нём. — Мне не нужен партнёр. — Всем нужен партнёр. Так легче жить. Вы за всё платите вместе, поддерживаете во всём друг друга… — Я не семейный демон, Тэхён. Я трудоголик, — Юнги хватает его за локоть и начинает уводить за собой. — Идём. — Куда? — с любопытством пятилетнего ребёнка интересуется у него Тэхён. — Ты покажешь мне экскурсию? Здесь есть памятные места? Хочу сфоткать. — Я веду тебя на суд, на котором тебе назначат собственный котёл для вечных страданий. — Звучит скучно, — удручённо хмыкает душа. — Не хочу страдать. — Нужно было думать головой, прежде чем продавать свою душу дьяволу. Это вообще того стоило? Тебе не надоело всё время терять невинность? Можешь не отвечать. Отсутствие контракта тебя, наверное, всё равно не спасло бы, — фыркает Юнги, ухмыльнувшись. Тэхён на мгновение останавливается, вынуждая замереть на месте и демона. — Что? — Могу я как-то иначе отработать вечность за свои грехи? — с мольбой в глазах глядит на него душа номер 1234567890987654321234567890. Иначе? В смысле? — Как именно? — Юнги вскидывает бровь, уставившись на Тэхёна в замешательстве. — Так, — шепчет Тэхён и подаётся вперёд корпусом, чтобы найти губы демона своими. Поцелуй выходит неторопливым и неожиданным. Должно быть, Юнги взаправду уделял слишком много времени своей работе и слишком мало потребностям своего демонического тела. Прикосновение души кажется тёплым, отчаянным. Она глупая, молодая, грешная, но вместе с тем есть в ней что-то чистое, по-настоящему невинное, пылкое и нежное. Глаза большие, смотрят куда-то поглубже физического тела демона, прям в саму тьму. — Ты трудоголик, ты сам сказал. Ты страшный тысячелетний демон, а я всего лишь никчёмная душа, заслуживающая своего котла с кипящим маслом, — качает головой Тэхён, заговаривая вкрадчиво и мягко, с чувством. — Но мне действительно хочется ждать тебя всякий раз дома и всегда терять с тобой девственность. Возможно, однажды, если ты не дашь мне свариться в адском супе или стать чьей-то отбивной, я постараюсь заслужить называться кем-то, кому бы ты смог позволить прикоснуться к своим милым рожкам. — Тэхён… — Не отшивай меня сразу. Я только что умер, но, по-моему, я нашёл свою любовь. Но, если ты хочешь видеть меня в котле, значит, так тому и быть. Ад может быть приятным, здесь необязательно страдать. Мы можем провести вечность с пользой и большим удовольствием. — Сказал человек, пожелавший всегда быть девственно тугим. — И ни капли не жалею. Этот контракт привёл тебя ко мне. Юнги держится из последних сил, честно. Есть в этой порочной душе что-то родное, что-то своё. Она бесит, она раздражает, но видеть её в слезах невыносимо. Видеть, как она улыбается, и творит с ним какие-то невообразимые вещи. Но тщетно. Чёртов Ким Тэхён. Ёбнутый. Ёбнутый, но его ёбнутый и ничей больше. — Ты ненормальный, — Юнги вставляет где-то между ответными горячими и страстными поцелуями, где-то между голодными взглядами и жадными касаниями. — Совершенно ненормальный. В Аду он, конечно, не хрен с горы и тоже пользуется уважением, но уберечь грешную душу от участи котла не так просто. Ладно, он подумает об этом после. Ни одна капелька кипящего масла не коснётся этой солнечной мягкой кожи, ведь каждый её миллиметр теперь принадлежит демону. Юнги щёлкает пальцами, и вот они переносятся уже к нему домой, оказавшись в мрачной комнате среди чёрного постельного белья из шёлка. Тэхён вопросительно приподнимает бровь, на рефлексах человека стараясь задержать в лёгких воздух. — Так у демонов большой? Страдать сильно буду? — Ты таких больших в себе ещё не принимал, мальчик. К тому же, ты ведь в Аду, а тут без страданий никак. Твой Ад начнётся с меня, — издевательски низким соблазнительным голосом сладко растягивает Юнги, вынудив Тэхёна не то заскулить, не то застонать. — А теперь раздевайся, — командует демон властно, схватив мальчишку, неожиданно распластавшегося под ним, за горло. — И покажи мне, за что ты всё-таки продал свою душу.