Давай проживем еще один день в ненависти?

Щенки - Ненависть

***

Могут ли два априори неуравновешенных человека создать что-то адекватное? Может ли выросший с вечно пьющим агрессивным импульсивным отцом-тираном Субон справиться со вспышками гнева и склонностью к грубой силе? Может ли выросший без отца, но с холодной и отстраненной матерью Нам-Гю решать конфликты не путем игнорирования и игры в молчанку? Могут ли они жить вместе, постоянно напоминая друг другу о самом худшем что было в их жизни? Они решили, что плевать они хотели на такой "сопутствующий ущерб". Танос, так и не добившись внимания отца, всю жизнь пытался компенсировать его другим вниманием. Подкармливая своего внутреннего нарцисса, он всегда окружал себя своими фанатами, людьми, которые превозносили его. Купаясь в лучах славы и всеобщего обожания, он пытался поверить в то, что, на самом деле, он не такое уж и ничтожество. Именно поэтому он сам не заметил, как привязался к Нам-Гю. Словно хитрый кот, тот вечно тёрся рядом, вроде не слишком приставучий и такой до боли понимающий. Как паук, он сплел вокруг Субона паутину, а когда тот опомнился, стало уже поздно. Оказывается не так-то просто отказаться от человека, готового вот так просто одаривать тебя своим вниманием, показывать что ты и впрямь особенный. Пусть это хоть сто раз дешёвая манипуляция, Танос сто раз поведется. Особенно если речь про Нам-гю. Гю тоже всю жизнь сражался за внимание матери, но решающим фактором в вопросе формирования характера для него, как и для Субона, стал отец. Точнее, его отсутствие. Все детство он искал кого-то, кто смог его бы заменить. Маленький мальчик проводил много времени с учителями-мужчинами, пытаясь добиться той самой отцовской любви, найти наставника. Со временем он понял, что чем старше становишься, тем сложнее сблизиться именно с отцовской фигурой, и тогда он просто начал искать сильных. Тех личностей, что могли повести за собой остальных, что имели вес в обществе. И рядом с ними, о чудо, он мог хотя бы попытаться почувствовать себя полноценным, не "маменькиным сыночком" а таким же сильным и самодостаточным. И к черту отца. Они оба быстро просекли кого друг другу напоминают. Уже тогда стало понятно, что все это - плохая идея. Но разве это их останавливало? Напротив, им это понравилось. С этим можно играть. Можно сделать жизнь веселее. Удивительно, но даже с Нам-Гю рядом, Танос со временем понял, что внимания ему порой всё-таки не хватает. Он быстро нашел простой способ это компенсировать. Нам-Гю сам подсказал его своей ненавязчивой аккуратно-завуалированной ревностью. Отсутствие уверенности в себе даёт о себе знать, да? И Танос начал пропадать. Он мог выключить телефон на несколько часов, мог без предупреждения взять и исчезнуть на сутки, просто не вернувшись домой после очередной тусовки. Он намеренно постил много фоток с фанатками, в интервью мог бросать неоднозначные фразы или намеки на свое с ними времяпровождение, он мог даже в открытую флиртовать с другими людьми. Но этого ему было мало. Все веселье начиналось тогда, когда он выставлял виноватым Нам-Гю: "Не сказал куда пошел? Да просто знал, что ты опять привяжешься с допросом. Не предупредил о том, что не вернусь? Не хотел чтобы ты закатил скандал, запрещая идти. Мило общался с фанатами? Ну прости, работа такая. Не раздувай из мухи слона. Ты так переживаешь. Ты не уверен в себе? Может обсудим это?". А дальше оставалось только наблюдать как Нам-Гю злобно скрипит зубами, сжимая кулаки, и, едва сдерживая раздражение, отказывается развивать тему. Вместо этого в ответ он огрызается, утверждает, что нахуй ему Субон не сдался, и даже иногда выгоняет его из дома. Оставаясь один в квартире, он сползает по стене на пол и опустошено по долгу втыкает в стену. 1:0 в пользу Таноса. В такие моменты Нам-Гю просто не может позволить себе поддаться на провокации, показать Таносу, что он так легко ведётся на все эти манипуляции. Он ревновал, ненавидел Таноса, и себя самого, одновременно. На стены лез от одиночества и пустоты в квартире. Но он бы скорее умер, чем сказал открыто "Да, Я тобой дорожу и боюсь потерять, потому что думаю, что ты найдешь кого-то лучше меня, а все твои слова задевают меня за живое." или позвонил бы Субону с просьбой вернуться домой. Вместо этого он хватал бритвенное лезвие и остервенело "разукрашивал" кожу глубокими порезами. Только так можно было заткнуть это тупое болезненное чувство. Чувство, что его снова бросили. Танос всегда возвращался через день или два. Иногда звонил и нарочито беспечно интересовался, успокоился ли Гю, и может ли он уже вернуться, иногда ставил перед фактом: "Приеду ночью, оставь открытой дверь." Они никогда не извинялись друг перед другом. Лишь делали вид, что ничего не было. Нам-Гю никогда не скрывал порезы, но и напоказ Субону не выставлял. Переодеваясь, спокойно снимал перед ним кофту, или в жаркую погоду ходил по дому в футболке. Он просто знал, что то и так их увидит. И это знание приносило ему какое-то болезненное злорадство. Впрочем, Субон все равно никак не реагировал вслух. Он только задерживал проницательный взгляд на старых рубцах и свежих кровавых корочках и молча отворачивался. Нам-Гю готов был поклясться, что в такие моменты он мог заметить на его лице слабую едва заметную ухмылку и какой-то нездоровый блеск в глазах. Казалось Таносу какое-то нездоровое удовольствие доставлял такой контроль над кем-то, такая зависимость другого человека от него. Во время секса он иногда даже кусал покрытую шрамами кожу, не обращая внимания на чужой болезненный вдох. Наконец-то основание поводка в его руках, а не в руках его отца, да? И плевать что он зависим от Нам-Гю ни капли не меньше. Гю не потребовалось много времени чтобы разобраться что к чему. Тем более этот придурок никогда особо не умел скрывать свои эмоции, как бы не старался. А уж пристальный взгляд Нам-Гю все их фиксировал. И он не стеснялся их использовать. Если ему начинало совсем не нравиться что-то в поведении Таноса, он начинал играть в полный холод. Прямо как его тупая мамаша. Он делал это не слишком очевидно. Просто начинал вдруг раньше уходить на роботу, позже с нее возвращаться, приходя домой бросал резкое "Я устал" и либо сразу шел спать, либо подолгу молча втыкал за ноутбуком, занимаясь какой-то хуйней. Он переставал самостоятельно инициировать тактильный контакт, и отстранялся, если это делал Субон. На все его предложения вместе провести время Нам-Гю находил причины отказаться. На все его претензии, он изображал полнейшее непонимание, убеждая, что все в порядке. В конце концов уже Танос был готов на стену лезть. Он же долго не протянет без любимой подпитки своего НРЛ. Тогда Субон приходил к Гю с большими грустными глазами и закатывал истерику. Он кидал ему претензии, срывался на крик, но в конце концов чуть ли не на колени готов был встать. Он мог буквально умолять его прекратить весь этот холод и был готов сделать что угодно, чтобы помириться с Гю. Тот, конечно, все ещё не признавал за собой никакого изменения в поведении и отвечал Таносу, что все и так в порядке, пожимая плечами, но чтобы тот окончательно не свихнулся, все же возвращался к своему обычному поведению. 1:1. Ничья. Ни один из них не был жертвой в этих отношениях. Но оба были агрессорами. Иногда они ненавидели друг друга так сильно, что каждому казалось - "ещё чуть-чуть, и я точно его убью". Соседи вызывали на них полицию. Это случалось регулярно, примерно раз в месяц. Просто оказалось, что уставший молчать и прятать свои эмоции за маской деланного безразличия Нам-Гю взрывался очень громко, как пороховая бочка долго стоявшая на тлеющих углях. Он крайне напоминал Таносу отца в такие моменты. Триггер был настолько сильным, что его разум словно затуманивало пеленой ярости. И как в самый первый раз, когда он смог противостоять отцу, он с остервенением заносил кулак. После драк они молча сидели на кухне и курили одну сигарету на двоих. Перемещая свою злобу на кого-то другого, они сквозь зубы материли своих законопослушных соседей, и делали их виноватыми во всех грехах. Это был их ритуал "примирения". Синяки не успевали сойти, разбитые костяшки не успевали зажить, соседи не успевали заскучать. Кто-нибудь из них обязательно начинал все по новой. Сначала.