Контрольная по химии

Контрольная по химии оказалась неожиданно сложной. Атмосфера в классе была напряжённой, и казалось, что даже воздух стал гуще от сосредоточенности. Тишину нарушали лишь редкие скрипы ручек, методично выводящих буквы и цифры, да шелест переворачиваемых листов, когда кто-то, наконец, заканчивал ответ на очередной вопрос. Десять заданий, ровно десять, но казалось, что с каждым номером сложность возрастала в геометрической прогрессии. Вопросы будто специально были придуманы так, чтобы выбить из равновесия даже тех, кто провёл бессонные ночи за учебниками. Единственное, что хоть как-то утешало, — это варианты ответов. Они казались спасательным кругом, за который можно ухватиться, когда всё остальное идёт прахом. Для Блса эта контрольная была настоящей катастрофой. Подготовка? Какая подготовка? Это определённо не про него. Разве можно сосредоточиться на скучных формулах, когда вокруг столько всего интересного? Когда жизнь буквально бурлит, а каждая минута — это шанс узнать, увидеть или почувствовать что-то новое? Конечно, можно было бы потратить пару вечеров на чтение конспектов или хотя бы мельком заглянуть в учебник, но Блс предпочёл совсем другой способ подготовки — игнорировать её напрочь. И вот теперь он сидел за своей партой, беспомощно уставившись на вопросы, которые будто бы говорили: "Ну, и что ты теперь будешь делать?". Секундная стрелка на настенных часах неумолимо отсчитывала время, а на соседних рядах кто-то уже сдавленно кашлял от напряжения. У Блса было только одно правило: ни при каких обстоятельствах не приносить домой плохую оценку. Родители бы точно устроили ему бурю, причём не только словесную. Но что делать, когда каждый вопрос контрольной выглядел так, будто его придумали с целью унизить всех, кто недостаточно усердно занимался? Молвин, заметив движение сбоку, быстро скользнул взглядом в сторону. Он понял, что Блс снова ищет спасения в своём привычном стиле — срываясь в импульсивные действия, а не надеясь на подготовку. На секунду Молвин заколебался, но затем вернулся к своей работе. Он всегда придерживался принципа честности, особенно когда дело касалось учёбы. Блс, однако, не собирался так просто сдаваться. Он аккуратно сложил клочок бумаги и, дождавшись момента, когда учитель отвернётся к окну, ловко метнул его на соседнюю парту. Бумажка скользнула по краю стола Молвина и упала прямо перед ним. Тот поднял её и развернул, скептически подняв бровь. «Что у тебя в 1 задании?» — гласило послание. Подняв глаза, он встретился взглядом с Блсом, который теперь выглядел слишком уж невинно. Молвин снова опустил взгляд на записку и аккуратно написал на чистом месте: «Сам делай». Получив обратно свой листок, Блс нахмурился, чуть сжав уголки бумаги пальцами, словно хотел её смять, но передумал. Он уставился на друга, который уже полностью погрузился в свои вопросы, явно игнорируя всё, что происходило вокруг. Глядя на его сосредоточенное лицо, Блс немного раздражённо скривился, но почти сразу взял ручку и снова стал писать что-то на том же листке. «Если дашь ответы, поцелую тебя». Он успел поставить последнюю точку, как тут же нахмурился ещё сильнее. Быстрым движением зачеркнул свою фразу несколько раз, пока не остались лишь тёмные каракули на бумаге. Щёки начали предательски наливаться краской, а уши горели, как будто их кто-то специально поджёг. «Что за глупость я написал?» — мелькнуло у него в голове. Однако было уже поздно: зачеркнутое предложение всё ещё оставалось на виду, и Молвин, вскоре получив записку, сразу обратил внимание на перечёркнутые слова. Брови его слегка приподнялись, а губы снова дрогнули, как будто от едва сдерживаемого смеха. Он взглянул на Блса, который теперь сидел с натянутой улыбкой, и несколько мгновений просто смотрел на него. Словно взвешивая что-то, он перевернул бумажку и быстро написал: «Что ты зачеркнул?» Когда Блс увидел новый вопрос, его губы непроизвольно разошлись в широкой улыбке. Он даже не пытался скрыть довольства, будто уже победил в какой-то незримой игре. Сделав вид, что размышляет, он наклонил голову, а потом прищурился, как будто намеренно бросая вызов: «Скажешь, что в 1 задании, скажу, что зачеркнул». После этой фразы Блс почувствовал лёгкую волну возбуждения. Ему нравилось наблюдать, как Молвин колебался, обдумывая, стоит ли соглашаться на его условия. Молвин молчал так долго, что Блс начал волноваться, но не подавал виду. Он смотрел, как друг сверлил его взглядом, будто пытаясь разгадать что-то важное. Наконец, покачав головой с лёгкой улыбкой, Молвин тяжело вздохнул, взял листок бумаги и быстро, но аккуратно написал ответы на задания. Когда Блс получил обратно заветные строки, его лицо мгновенно озарилось детской радостью. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, тут же схватил ручку и начал переписывать всё в свою тетрадь, тщательно проверяя каждую букву, будто боялся ошибиться. Закончив, он отложил тетрадь и снова взял тот же листок, на котором большими буквами вывел одно слово: «Спасибо». Ему не терпелось передать бумажку обратно, но Молвин сразу же взял её и, недолго думая, добавил короткую, но настойчивую фразу: «Что ты зачеркнул?» В этот момент у Блса где-то внутри кольнуло лёгкое беспокойство. Смущение снова подступило, но он быстро взял себя в руки. Сделав вид, что обдумывает ответ, он пару раз коснулся ручкой бумаги, а потом решительно написал: «Что поцелую тебя, если ты мне дашь ответы». Молвин читал записку дольше, чем обычно. Его лицо не выражало никаких эмоций, но по его застылому взгляду было понятно, что он сильно удивлён. Он то поднимал глаза на Блса, то снова опускал их на текст, будто пытался понять, шутка это или нечто большее. Блс, чувствуя напряжение, нервно рассмеялся, стараясь выглядеть так, будто ничего серьёзного не произошло, а его слова — всего лишь невинная шутка. Но в глубине души он всё же волновался, стараясь угадать, что сейчас думает Молвин. Молвин, наконец, выдохнул, взял ручку и написал что-то короткое. Вернув записку, он поднялся, будто для него этот разговор был закончен. На бумаге была всего одна строчка: «Сдай работу и попросись выйти, я скоро буду». Блс бросил взгляд в сторону Молвина, тот был сосредоточен, но казался чуть напряжённым. Заметив, что Молвин его больше не смотрит, Блс коротко кивнул, делая вид, что полностью спокоен. Он аккуратно сложил тетрадь, поднялся с места и решительно направился к учительскому столу. Сдав свою работу, он слегка задержался, как будто что-то вспоминал, а затем, спустя мгновение, попросился выйти. Учитель, недолго раздумывая, разрешил, и Блс, стараясь не показывать своей нервозности, спокойно вышел из класса. Оказавшись за дверью, он глубоко вдохнул и остановился у окна напротив коридора. Лёгкий сквозняк подул ему в лицо, немного успокаивая. Ему не хотелось выглядеть взволнованным, когда Молвин придёт, но мысль о том, что произойдёт дальше, заставляла сердце стучать быстрее. Ещё через минуту дверь класса снова приоткрылась, и в коридор выскользнул Молвин. Он шёл уверенно, спокойно закрыв за собой дверь. На его лице не читалось ничего, кроме лёгкой сосредоточенности. Блс сразу заметил, что Молвин двигается целеустремлённо, будто точно знает, куда идти, и это вызвало у него ещё больше вопросов. — Ну? — Блс не смог сдержаться и подал голос, как только Молвин оказался рядом. Молвин на мгновение остановился, бросил на него короткий взгляд, словно оценивая, стоит ли отвечать, а потом всё-таки сказал: — Пойдём. Он развернулся и, не дав Блсу времени на уточнения, зашагал вперёд по коридору. Блс хмыкнул, на секунду задумался, а потом поспешил за ним. — Куда? — спросил он уже на ходу, глядя на спину Молвина. — Сейчас увидишь, — коротко ответил тот, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Молвин свернул за угол и направился в сторону дверей, ведущих к туалетам. Блс, заметив это, удивлённо вскинул брови. — Туалет? — с наигранным недоумением произнёс он, едва не засмеявшись. — Ты серьёзно? Из всех мест в школе ты выбрал туалет? Молвин обернулся через плечо, его взгляд был спокойным, даже немного насмешливым. — А у тебя есть идея получше? Блс замер, растерянно моргнул, а потом, пожав плечами, честно признался: — Нет. — Вот и молчи, — добавил Молвин и толкнул дверь туалета, пропуская Блса внутрь. Блс закатил глаза, но всё же зашёл следом. Внутри, к его удивлению, никого не было. Молвин аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы они могли говорить без посторонних взглядов. — Ладно, и что теперь? — спросил Блс, глядя на него с лёгкой улыбкой. Молвин не ответил сразу. Он поставил сумку на раковину, облокотился на стену и посмотрел на Блса так внимательно, что тот сразу стал чувствовать себя неловко. — Ты действительно этого хочешь? — Молвин проговорил почти шёпотом, его голос дрожал. Он опустил взгляд, будто боялся, что его глаза выдадут сомнения. Пальцы, сжимающие край футболки, слегка дрогнули. — Конечно, — уверенно ответил Блс, уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. Он сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Прежде чем Молвин успел что-то сказать или отступить, Блс плавно наклонился, их лица оказались на опасной близости. Тёплое дыхание коснулось кожи Молвина, и он замер, как статуя. Когда губы Блса легко коснулись его, он не шевельнулся, будто забыл, как дышать. Но спустя мгновение, робко, словно боясь сломать хрупкий момент, он ответил на поцелуй. Его движения были осторожными, неловкими, будто он учился чему-то новому. Рука Молвина неуверенно поднялась, чуть коснувшись локтя Блса, но так и замерла на полпути. Его сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в ушах. Тепло губ, близость другого человека — всё это пьянило и сбивало с толку. Когда Блс первым отстранился, между ними осталась едва заметная тишина. Молвин медленно открыл глаза, чувствуя, как пылают его щёки. Он смотрел на Блса, стараясь найти слова, но горло сдавило. — Дурак, — выдохнул он и резко отвернулся, будто это могло скрыть его смущение. — Но твой, — весело подмигнул Блс, его улыбка стала шире. Он развернулся и первым вышел из кабинки, его шаги звучали уверенно и легко. Молвин остался стоять на месте. Он провёл пальцами по губам, словно проверяя, что это было реальным. В груди всё ещё стучало сердце, отказываясь успокоиться, а мысли путались, мешая прийти в себя.