Котёнок

      — Я обещал больше не ввязываться в драки, — Чанбин выплевывает кровь, что набралась во рту, неприятный привкус железа, Со терпеть его не мог. — Береги себя и больше не связывайся с теми парнями.       Школьник взял из рук Чанбина свой, отобранный, портфель. Наклонился, чтобы собрать вещи и быстро ушёл в сторону остановки, иногда оборачиваясь на своего спасителя. Когда трое парней зажали его в переулке, Чонин уже готовился принимать на себя удары. А потом тихонько сидеть в комнате и обрабатывать раны. В тот момент и вмешался Чанбин, крикнул в сторону толпы, Ян вздрогнул, а трое парней обернулись на него.       — Как-то не честно, трое на одного! Давайте я к вам присоединюсь. Мне как раз руки почесать не обо что.       Толпа студентов усмехнулась, абсолютно игнорируя Чанбина. Один из ребят вырвал из рук Чонина портфель и выкинул содержимое на асфальт. Второй прижал за плечо школьника к стенке, чтобы тот не рыпался, а третий просто наблюдал. Как раз он стал первым, кому прилетел удар в лицо, студент от неожиданности упал.       — Не люблю когда меня игнорируют, — удар получился несколько косым, поэтому Чанбин встряхнул руку. Двое парней резко переключили внимание на него, оставляя запуганного Чонина наблюдать за происходящим.       Завязалась драка.       Для Чанбина драться было привычным делом. Обычно они с Ханом ходили на разборки. Их за шкирку вытаскивал Хёнджин, когда учёба ему позволяла. Ругался на Джисона, даже плакал, когда залечивал раны. Но Хван не мог стать причиной, по которой Хан бы отказался ввязываться в драки. Они с Чанбином — бро, а бро друг друга не бросают, особенно в беде.

***

      Очередная драка стала особенной для Хёнджина с Джисоном. Кто-то из студентов написал Хёнджину, сообщив о том, что видел его друзей. Хван сорвался со своего места, долго не думая. В тот день пошёл дождь, но даже это не оставило Хёнджина. Стоило первой капле упасть на асфальт, как цвета перед глазами пропали. Хёнджин в очередной раз проклял свою жизнь, больше всего он ненавидел это. Почему в такую ужасную погоду, когда ничего не видно, ещё и цвета должны пропадать?       — Хан! — студент крикнул, увидев своих друзей, ребята были на площадке. От злости он совсем не понял, что в цвете видит только Джисона.       — Всё путём, родной. Только ребро болит, кажется, кто-то меня сильно ударил. Кстати, у тебя новая рубашка? Такой красивый фиолетовый цвет, класс.       — Какая рубашка?! Придурок. Чанбин? Боже, у тебя руки все в ссадинах, пойдём с нами в больницу, — Хёнджин провел по руке друга, а внутри всё сжалось. — Когда вы прекратите?! Пока кто-то из вас не умрёт, не собираетесь останавливаться?! Сил моих больше нет. Джисон, поднимайся, мы идём в больницу. Чанбин, ты тоже.       — У меня есть свой личный доктор, схожу к нему, прогуляюсь.       — Он спал, когда я уходил, — проговорил Хёнджин, помогая Джисону встать со скамейки. Чанбин кивнул и тоже присоединился к Хвану, подхватывая с другой стороны друга.       Дождь потихоньку начал прекращаться, когда они подходили к больнице. Хёнджин снова глянул на Джисона. На лице уже появились синяки, он всю дорогу стонал от боли.       — Я должен сообщить об этом инциденте в ваш университет и родителям. У него сломано ребро и ссадины на лице. А вы, — доктор перевёл взгляд на Чанбина, — пойдёмте со мной, обработаю раны.       — Доктор, я могу увидеть Джисона?       — Конечно. А вы следуйте за мной.       Хёнджин зашёл в палату, где на койке сидел Джисон. Пытался надеть свою футболку, увидев Хвана, студент помахал и как-то быстро надел вещь. Боль резко ударила в больное место, он чуть скрючился, но быстро попытался вернуться в обычное положение, стараясь игнорировать неприятные ощущения, так как обезболивающий укол ещё не подействовал.       — Я в порядке. Где Чанбин?       — Доктор забрал. Ты, придурок, — Хёнджин обнял Джисона, каждый раз сильнее прижимаясь к нему, игнорируя тяжёлые вздохи от боли. Хёнджин заплакал, пытался держаться, но увидев состояние близкого человека, не смог.       — Плачешь? Ну и зачем? Я же жив. Знаешь, твоя фиолетовая рубашка очень красивая. Особенно, когда вокруг всё серое, а она привлекает моё внимание, как и ты, — в ответ студент удивлённо посмотрел на друга, разрывая объятья. — Не сообразил? Как ты медиком станешь с такой невнимательностью? Походу, мы с тобой эти... соулмейты. Вот Бин будет мне завидовать, такого парня себе отхватил. Ну иди сюда, будем обниматься. Все раны начинают болеть, когда ты меня не обнимаешь, — Хан притягивает Хёнджина к себе. — Ты мне нравишься. Будь ты моим соулмейтом или просто Хван Хёнджином. Не мог тебе сказать раньше, так как ты вечно в учёбе. Но ты прости, если мы будем встречаться от сходок я отказаться не смогу.       — Придурок, — Хёнджин смеялся сквозь слёзы, пытался себя успокоить. Сначала драка, потом признание, все эмоции смешались в один ком. Чанбин стоял на пороге палаты, Джисон заметив его, подмигнул, всё ещё крепко прижимая Хёнджина к себе.       О ситуации всё-таки сообщили в университет. С драками пришлось завязать. Им пригрозили отчислением, это сработало на "ура". Чанбин отказывался принимать участие в сходках. Вместе с Джисоном приняли решение активно взяться за учёбу. Это конечно не Хёнджин с медицинского, который на четвёртом курсе, просто тонет в лекциях. Но и экономистам учиться нужно.       С той драки прошло больше года, Хёнджин принял чувства Джисона. Когда наконец убедился, что тот не собирается больше ввязываться в передряги. Теперь гулять под дождём стало для них традицией. Хёнджин наконец видел улицу в красках в плохую погоду.

***

      Чанбин стучит в комнату своего друга, побитый, как дворовой щенок. Уже готовится выслушать кучу недовольных слов. Феликс очень милый, когда начинает хмуриться, и это студент подмечает себе вот уже три года.       — Я тебя прибью, — вместо приветствия проговаривает Феликс.       — Знаю, — Чанбин смеётся. — Ты же будущий врач, как можешь бить своих пациентов? Хотя бы подожди, пока раны затянутся. Я сам приду и отдамся тебе.       — Дурак ты, Со. Садись, обработаю. Ты же обещал больше не лезть, что случилось?       — Там к какому-то школьнику пристали...       — Ты подрался со школьниками? — Феликс удивлённо уставился на него.       — Нет конечно, котёнок. Это были какие-то студенты, около нашего уника. Я могу отличить студентов от школьников. Будь они школьниками за шиворот просто оттащил.       — Что тебе мешало это сделать со студентами? Объясни мне, почему в дело должны идти руки? — Чанбин протягивает руку, чтобы обработать костяшки.       — Это не так. Я пытался поговорить, но дипломат из меня хреновый. Пришлось по другому. Ай, — Чанбин жмётся от боли, когда Феликс с силой нажимает на рану на губе, — больно.

***

      Три года прошло с того момента, когда Хёнджин решил познакомить Феликса со своими друзьями. Хёнджин сам познакомился с ними только на первом курсе и как-то эти ребята украсили его дни. Ли помнит их: на лицах двоих были ещё свежие ссадины. Он смотрел на них с опаской, но Чанбин быстро взял ситуацию в свои руки. Представился первым, Джисон тоже неуверенно последовал его примеру. Так как Хёнджин и Феликс соседи, а ребята после знакомства стали приходить чаще, то общение стало более комфортным.       Феликс сам не понял, как стал персональным доктором для Чанбина. Вроде это началось, когда он после драки пришёл к Хёнджину, чтобы тот помог ему обработать раны. Но в комнате его не оказалось, пришлось взять это дело на себя. Чанбин в тот день молчал. Только наблюдал за аккуратными действиями Феликса. У того дрожали руки, когда он подносил ватный диск к лицу. После процедуры поблагодарил и ушёл.       Вторым случаем стало, когда Чанбин сидел в холле общежития и так же ждал Хёнджина. Чанбин ходил к нему не для лечения, а чтобы просто увидеть. Ему нравился Хёнджин и Со порой не мог скрывать это, часто метался. Но так же знал о чувствах Джисона, которые начали только появляться. Чанбин даже стал советчиком в этом деле, но самому было плохо. Старался бороться с этим, но каждый раз приходил в общежитие, чтобы встретиться.       — Хёнджина нет в комнате. Он разве тебе не сказал, что уехал к родителям на несколько дней?       — Даже так, — в голове послышались нотки грусти, скрыть от собеседника не получилось. — Тогда не буду тебя беспокоить, спасибо, что сказал.       Феликс схватил за руку Чанбина, который проходил около него. Студент удивлённо посмотрел на Ли, совсем не понимая чего это он.       — Твои раны. Они свежие, стоит обработать, чтобы не было воспалений, пойдём, — Чанбин кивнул и последовал за новым знакомым.       После это стало таким механическим действием. Чанбин просто приходил, зная, что ему всегда откроют. Да не Хёнджин, но от этого было куда проще. Феликс услышав даже один стук в дверь, прекрасно знал, кто пришёл. Особенно поздно вечером. Феликс никогда не интересовался, почему Чанбин всегда побит. Обычно темы для разговора задавал, как раз Чанбин, но дальше дозволенного он не заходил. Не хотел беспокоить друга личными вопросами.       — Тебе нравится Хёнджин? — Феликс посмотрел в глаза собеседника, с губ Чанбина моментально пропала улыбка.       — Это так очевидно?       — Не думаю, раз сам Хёнджин не заметил. Просто, ты часто сюда приходишь и раньше приходил. Я видел тебя в холле ещё до нашего знакомства.       — Да. Только пусть это останется между нами.       Это впервые, когда разговор зашёл чуть больше обычного. После они не виделись несколько недель. Чанбин не мог прийти в себя от признания, которое хотел забрать, как большой секрет в могилу, а Феликс пожалел, что вообще задал этот вопрос. Ему самому было жутко неловко. И Хёнджин, который рассказывал о том, как сильно переживает за Джинсона и Чанбина. Но за Джисон он говорил чаще. Улыбался, когда рассказывал о том, как они погуляли на выходных. Это окончательно добило и тогда Феликс понял, почему Чанбин не открыл своих чувств.       Сдав последним лист с проверочной, Феликс решил пойти и наконец поговорить с Чанбином. За окном ударила молния, освещая коридор, в котором никак не могли заменить сгоревшие лампочки. Студент посмотрел в окно, всё перед глазами уже было серым, а по окну столбом шёл ливень. Своих планов Феликс решил не менять и уверенно пошёл в корпус, где закончилась последняя пара Чанбина. Он должен успеть встретиться с ним хотя бы около центрального входа.       Сегодня был тяжёлый день, начались проверочные работы для допуска к экзаменам. А из-за второй смены, пары заканчивались очень поздно. На улице уже была середина ноября — месяц дождей и раннего заката солнца. Из-за густых туч, на улице было куда темнее, чем обычно. Чанбин закинул портфель, посмотрел на часы было уже семь вечера. Цвет перед глазами пропал, он всегда это игнорировал. Джисон рядом копался в портфеле.       — Идёшь?       — Да иду, подожди. Чёрт, кажется, я забыл свой зонт. Напишу Хёнджину, может он ещё не ушёл. У него обязательно будет. Пойдём, как в тех сопливых дорамах.       — Он давно ушёл. Писал в чате об этом. А ещё на меня каждый раз гонишь, что я в чат не захожу. У меня есть зонт, пойдёшь со мной, как в дорамах, — Чанбин засмеялся, показывая свой зонт, Джисон также смеялся.       — Блин, каждый раз облом. Ладно, топали.       Два студента стояли около гардероба, ждали, пока им отдадут куртки. Феликс увидел ребят, уже готовился подойти к ним, но резко остановился на месте. Из всех в цвете был только Чанбин, он прекрасно понимал, что это означало. Шок и страх заставили, стоять на одном месте. Только, когда парни скрылись за дверью и прошло порядка пяти минут. Феликс всё же смог оторваться от своего места.       Ещё одна причина, чтобы больше не встречаться с Чанбином. Это было глупым решением, которое он принял, но отделаться от него не мог. Феликс не чувствовал к Чанбину ничего, это он прекрасно понимал.       Эта судьба такая отвратительная, кто-то так страдает от этого. На Земле миллионы людей и ты не всегда знаешь, сможешь ли встретить своего соулмейта или нет. Казалось сейчас люди стали проще относиться к этой теме, но кто-то и впрямь был одержим этим. Бросал свою вторую половину, чтобы быть с соулмейтом. Кто-то до последнего своего дня ждал, пока появится. Это сломало не мало жизней.       Не сказать, что Феликс жаждал встретить своего соулмейта. Но всё же эта мысль была какой-то сказочной и волнующей, даже для закрытого Феликса. Только кажется эта сказка, пришла очень не вовремя.       

***

      Стук в дверь, Минхо пошёл открывать. На нём был домашний халат. Волосы были в беспорядке, кажется он проснулся совсем недавно.       — Проходи. Я сейчас переоденусь, а ты располагайся.       На столе стояли две свечи. Пара грязных тарелок и бокалы с вином, которое успело уже выветриться. В раковине тоже была посуда, даже какую-то часть столешницы занимала. Феликс понимал, что работать врачом не так уж и легко. Минхо был хорошим примером этого.       — Хён, я тебе не помешал?       — Нет конечно. Чан ушёл на работу, а я один. Времени не было убрать остатки прошлого вечера. Когда у вас семья врачей, то времени сходить в ресторан нет. Приходится романтик устраивать самостоятельно, — Минхо убирал со стола, надел перчатки, готовясь мыть гору посуды. — Ну не маленький, чай поставить сможешь.       — Я нашёл своего соулмейта, — старший от неожиданности, чуть не уронил тарелку. Порой он был в шоке, каким прямолинейным мог быть его брат. Без всякой лишней подготовки и без предупреждений. — Но ему нравится другой...       — Тебя это задевает?       — Нет. Наоборот, думаю они были бы красивой парой. Но у Хёнджина глаза горят, когда он упоминает имя Хана. Это грустно? — Минхо закончил с посудой и присел напротив, внимательно слушая младшего. — Я случайно узнал о соулмейте. Хотел поговорить, а в итоге увидел в цвете его. Уже несколько месяцев избегаю встреч с ребятами. Даже попросил Хёнджина пока не звать их, скинул всё на учёбу и зачёты.       — Тебе страшно? Почему ты продолжаешь избегать его?       — Не знаю, мне стыдно смотреть ему в глаза.       — В чём проблема не рассказывать о вашей связи? Просто не встречайтесь в дождливые дни. И вообще, откуда у тебя столько времени, чтобы думать о таком? Я когда учился на медицинском, головы не поднимал, термины учил. Вспоминаю, аж в дрожь бросает, — Минхо пытался разрядить обстановку и это вроде вышло, Феликс наконец улыбнулся. — Просто если ты считаешь, что сейчас не готов раскрыть ему это, лучше промолчи.       — Хён, Чан же не твой соулмейт…       — Нет конечно. Но это не мешало нам пожениться и отмечать юбилейную дату со дня свадьбы. Я вообще без понятия, кто этот человек. Ну и что, что в дождливые дни не вижу цветов, дело привычки. Чан встретил своего соулмейта после свадьбы. И что? Не стал просить развода, честно, я бы и сам не дал, — смех разлился по комнате.       Минхо и правда бы никогда не смог расстаться с Чаном. Их чувства были искренними. Поженились почти сразу после окончания университета. Бан особо не видел преград, чтобы сделать предложение. Пришёл, спросил, получил ответ и женились. Быстро и без лишней суеты.       Родители Минхо только вначале вмешались, отговаривали долго, так как это очень ответственный шаг, на который стоит идти обдумано. Минхо думал и долго, из-за чего пропал аппетит. В конечном итоге он сильно заболел. Чан лично приехал, чтобы заботиться о нём. Забрал к себе, игнорируя возмущения со стороны родителей Ли. После выздоровления они снова подняли вопрос о женитьбе. Минхо наконец уверенно решил, что пойдёт с Чаном хоть на край света.

***

      После разговора на душе стало чуть легче. Но сразу же пойти и встретиться с Чанбином Феликс ещё не был готов.       Причиной встречи стало день рождение Хёнджина, который предложил отметить в комнате. Заказать вкусностей, купить торт и провести в кругу близких друзей. Особо возражений он не встретил.       Джисон забрал после пар Хёнджина, чтобы купить еду. А Чанбин с Феликсом наряжали комнату для более весёлого настроения. Пришли к выводу, что имениннику было бы очень приятно.       — Завал на учёбе? — решил первым нарушить тишину Чанбин. — Не виделись пару месяцев.       — Да. А ты всё такой же побитый, уже шрамы начали появляться.       — Ну это обычное дело. Только я остался без своего доктора очень жаль.       — Я снова открываю приём, можешь приходить. Только, предупреждай заранее, пожалуйста, — Феликс улыбнулся, чтобы казаться более убедительно.       — Хорошо, котёнок.       — Что? — Чанбин усмехнулся и продолжил наряжать комнату, стараясь не обращать внимание на шокированного друга.       Первое время Феликс сопротивлялся, когда Со называл его "котёнок". Не понимал с чего вообще он это решил его так называть. Хёнджин тоже попытался, ему казалось это таким милым. Но увидев, что это не нравится другу, перестал. За три года Феликс привык, что Чанбин обращается к нему только так. Это стало некой традицией, даже было как-то не привычно, когда он переходил на имя.

***

      Закончив с ранами Феликс убрал аптечку на место.       — Ты ужинал?       — Нет ещё. Пойдём поедим курочки, котёнок. Хёнджин снова у Джисона зависает?       — Они обговаривают вариант, чтобы съехаться. Надеюсь, хотя бы ты будешь приходить ко мне периодически.       — А я мало прихожу?       — Как завязал с драками, да. Только, пожалуйста, приходи не обязательно побитый, — Чанбин кивнул.       Курочка в соседней забегаловке была лучшей. Только студенты знали это секретное место. Оно даже закрывалось, когда наступали каникулы. Цены не совсем кусали за карман, а порции были большими. Можно было наесться и даже забрать с собой.       Раскат грома буквально оглушил ребят. Феликс застыл с курочкой около губ. Больше он не хотел есть, его наоборот даже затошнило. Взглянув по сторонам, всё было ещё в цвете. Чанбин заметил замешательство.       — Тебя напугал гром? Говорю же котёнок, боишься громких шумов, — Со улыбнулся, но увидев, что друг вовсе не реагировал на его слова, стал серьёзным.       — Сейчас пойдёт дождь и я больше не смогу скрывать, — стоило произнести эту фразу, как серым стали плакаты, что висели за спиной Чанбина, а большой зонт, под которым они сидели, принял на себя, падающие капли дождя. Только Чанбин был в цвете, в очередной раз подтверждая родство их душ. — Три года назад я узнал, что ты — мой соулмейт. Но не смог сказать тебе это в лицо. Потому что боялся. Твои чувства к Хёнджину, мой страх. Поэтому я долгое время избегал тебя на втором курсе. Прости.       Чанбин кивнул на всё что услышал и встал из-за стола, уходя прочь. Он зашёл внутрь кафе, чтобы купить воды. Вернувшись, увидел, что место, где сидел Феликс пустовало. Снова сбежал. Чанбин попросил у женщины зонтик.       — Мой муж от меня так же убежал, когда узнал, что я соврала о родстве душ. Но всё равно вернулся, так как любил меня. Мы прожили вместе тридцать лет. Это были самые лучшие дни в моей жизни, — женщина пустила слезу от ностальгии. — А тебе повезло, не упусти. В его глазах столько боли, кажется это не всё, что он скрывает.       — Спасибо, я верну зонт завтра. Мы вернём.       Где-то уже начали появляться лужи. Чанбин пытался идти аккуратно, чтобы не промокнуть. Он предполагал, что Феликс уже в общежитии, учитывая, как быстро сбежал с кафе. В холле Чанбина встретила консьержка, она мельком глянула на него и снова продолжила просмотр дорамы. Студент ей не был интересен, не первый день тут видит его.       Сделав пару стуков в дверь, Чанбин ждал, пока ему откроют, но кажется хозяин не планировал делать. На той стороне было очень тихо.       — Консьержка сказала, что ты уже поднялся к себе, — наврал, но это сработало, послышались шаги. — Открой или снова планируешь избегать меня?       — Я не могу. Мне стыдно перед тобой, я столько времени скрывал, избегал встреч в дождливые дни и всё из-за меня.       — Ты уже это говорил. Что-то другое скажешь? Проблемы в этом нет от слова совсем. Это не преступление. Узнал, когда узнал. И что с того? Почему ты из этого сделал такую трагедию? Мучаешь себя. Если ты не хочешь меня видеть, хорошо. Никто не обязывает соулмейтов быть вместе. Просто теперь у нас есть возможность видеть цвет, даже в дождливые дни. Знаешь, мне эта тема всегда не нравилась. Потому что было абсолютно всё равно. Хёнджина я тоже полюбил не из-за того, что он мне кто-то. Он мне нравился как человек. Ты мне тоже нравишься, как человек, а не как навязанный какой-то судьбой. Не знаю, почему не признался раньше, может тоже не было смелости это сделать. Но я говорю это тебе сейчас. Ты мне нравишься.       Замок на двери щёлкнул. Чанбин отошёл от двери, та потихоньку открывалась. Перед студентом стоял абсолютно мокрый друг. Чанбин зашёл в комнату, схватил полотенце, что висело на ручке двери. Феликс следил за ним, совсем не зная, что ему делать и как себя вести. Со оказался близко и принялся сушить мокрые волосы, приговаривая что-то вроде: "заболеешь, я тебя лечить не буду". Феликс улыбнулся от такой заботы, потом остановил Чанбина.       — Ты мне тоже... нравишься. Я пытался бороться с этим, всё сильнее углубляясь в учёбу. Какое-то время не спал, Хёнджин меня отругал за это. Только причины он не знает. Чувства пришли сами. Я сам не понял, как это случилось. Не подумай, ты мне понравился, не потому что соулмейт...       Чанбин улыбнулся широко. Казалось, что вечно серьёзный Феликс никогда не был способен на что-то милое. Но Чанбин видел, даже когда он начинал его отчитывать. Он хмурит брови, бубнит себе под нос, недовольно смотрит, когда заботится о ссадинах, ранах.       Первым шаг делает Чанбин. Рука ложится на макушку, на которой ещё лежит полотенце, а вторая касается чувствительной шеи. Он улыбнулся, смотря на парня.       — Мокрый котёнок, — одна фраза и наконец Чанбин целует желанные губы, ответ он получается почти сразу. Так как Феликс был полностью мокрый, не стал трогать, чтобы не намочить. — Тебе надо переодеться. Я помогу, — пользоваться моментом Чанбин умел, так ловко, что порой никто не замечал.       Поэтому руки сменили своё положение, помогая стянуть мокрую футболку. Долго ждать не пришлось, Чанбин принялся исследовать губами шею, где-то успел прикусить. Феликс открывался ему без всяких препятствий, полностью отдаваясь поцелуями и нежным прикосновениям. Чанбин был таким инициатором этого вечера, что на любые его действия, получал реакцию. Поэтому, когда он сцепил их руки в замок и повёл в сторону кровати, за ним пошли.       — Холодно, — наконец проговорил Феликс, Чанбину много говорить не надо. Он быстро достал плед и накрыл.       — Может ты пойдёшь под горячий душ. Я тебя задержал, — Феликс кивнул и ушёл греться под горячей водой. Когда вернулся, Чанбин уже налил чай, дожидаясь его. — Ты всё ещё мокрый, котёнок.       — Знаю, — в голове послышались привычные недовольные нотки, собеседник засмеялся. — У меня остались на шее следы от твоих зубов.       — Могу оставить ещё, — Чанбин потянул на себя молодого человека, чтобы тот сел около него. Носом зарылся в шею, чувствуя запах геля для душа. Не теряя время, Чанбин укусит ещё в одном месте. Удивлённо посмотрел на Феликса, когда тот отскочил от боли прикрывая место укуса.       — Ты зараза такая, — Чанбин громко засмеялся, когда в него полетела подушка, он успел увернуться. Феликс уверенно двинулся в его сторону с другой и они упали на кровать. Бин обнял за талию молодого человека, ближе прижимая к себе. И снова поцеловал, но уже более уверенно.       Дверь комнаты резко открылась и в ней показались Хёнджин с Джисоном. Они застали откровенную картину. Чанбин уже забрался под пижамную футболку, поглаживая оголенные участки. А прекращать целоваться явно не входило в их планы. Увидев друзей, они быстро прекратили свое занятие. Ребята уже скрылись за дверью комнаты, оба смущенные до невозможности.       — Поздравляем! — послышался голос в коридоре, это был Хёнджин.       — Заходите. Вы больше уже не увидите, — Джисон подмигнул ему, а Хёнджин посмотрел на красных ребят. — Чай будете? — друзья в один голос засмеялись с этой ситуации.       Остаток ночи они провели за разговорами, уснули где-то к пяти утра. Как хорошо, что был выходной день и поспать можно было. Кровати в комнате оказались очень узкими, поэтому Хёнджин сразу же скинул Хана на пол. Чтобы компенсировать, протянул руку. Джисон сцепит их вместе, пытаясь уснуть.       — У меня завтра будет болеть спина. Солнце, может я всё-таки лягу рядом.       — Нет, спи. Это тебе за то, что забыл купить мне торт. Спокойно ночи, — на противоположной кровати пара засмеялась с милых взаимоотношений друзей.       — Спокойной ночи, котёнок, — тихо сказал Чанбин, накрывая одеялом и забирая в свои объятья Феликса.