Утренний кофе

Кошмары. Сколько Эш себя помнит, они всегда были неотъемлемой частью его жизни. В них всплывало все то, о чем хочется забыть. Выкинуть из головы на помойку вместе с образами и мерзким ощущением рук на своем теле. Каждый раз его сознание преподносило что-то новое, что-то, что ломало изнутри, прожигая органы кислотой. Легкие сдавливало от паники, которая не позволяла сделать нормальный вдох. Каждую ночь Эш просыпался в поту и пытается успокоить бешено стучащее сердце. Оно так сильно билось, что могло проломить грудную клетку. Но каждый раз напуганный взгляд Линкса падал на Эйджи, который почему-то не спал. Глаза японца светились в темноте комнаты теплом и спокойствием и Эш так отчаянно цеплялся за этот свет, игнорируя противный ком в горле, горечью разъедающий глотку. Эйджи тянет к нему руку, безмолвно предлагая свои объятья, и Эш тянется в ответ. Он не признается никому, но сейчас он так нуждался в теплых и безопасных объятьях японца, что сводило челюсть. Окумура пах по особенному, по родному. Уткнувшись лбом в плечо Эйджи, Эш смутно узнал острый запах ментола стирального порошка, смешанный с легким цитрусовым ароматом шампуня, которым пользовался японец, и это была приятная смесь, вызывающая тепло в груди. Она давала чувство дома, защиты. Так пах только Эйджи. Напоследок сжав Окумуру в своих объятьях, Эш отстраняется и смотрит в темные глаза Эйджи. А в них только спокойствие, черная дыра, которая затягивала все глубже и Линкс был бы не против утонуть. — Кофе? — тихо спрашивает Эйджи, выждав несколько секунд тишины, дав Эшу возможность прийти в себя. Он все еще держал его за руки, так расслабляюще поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней Эша, что по телу бежали мурашки. Линкс усмехается и кивает. — И твои ужасные сэндвичи. — О, да брось, — Эйджи кривит забавную рожицу, закатывая глаза и отпуская руки Эша, чем заставляет американца сдавленно и тихо хохотнуть. — Ты любишь мои сэндвичи. — Я бы любил их, если бы они были съедобными. А так они…терпимые. — Эш встает с кровати и вместе с Окумурой идет на крохотную кухоньку, где садится за стол, наблюдая за расслабленным мельтешением Эйджи по кухне. — Тогда почему ты постоянно просишь меня сделать их? — Эйджи щурит свои и так узкие глаза, что, по мнению Эша, выглядит уморительно. — Пытаюсь прокачать твой скилл в готовке, — Эш подмигивает зардевшемуся японцу, который явно был и недоволен, и смущен. Такие перепалки для них были привычными, нормальными. Эйджи знал, что Эш любит его сэндвичи, а Линкс знал, что Эйджи знает о его секрете. Но тем не менее они продолжали свои препирательства — Эш в попытке быть нормальным, а Эйджи просто подыгрывал ему, потому что знал, как блондину хочется забыть о своем прошлом и о том, что происходит на улицах. Они были актерами в своей жизни, пытаясь быть теми, кем не являлись. Эйджи никогда и представить не мог, что однажды босс одной из крупнейших банд Америки будет сидеть на его кухне в Японии и строить обиженного ребенка из-за того, что ему не нравится вкус суши. А Эш никогда не думал о том, что позволит мало знакомому человеку войти в свою жизнь, пробраться под кожу и осесть теплым, волнительным стучанием под сердцем. Прошел какой-то жалкий год со дня их знакомства, но они оба уже не представляли своей жизни друг без друга. Сейчас, наблюдая за тем, как Эйджи кружил по кухне пока готовил им кофе и сэндвичи, Эш почувствовал необъяснимое желание обнять парня. Прижать к себе и никогда не отпускать; спрятать от всего мира, чтобы никогда больше Эйджи не переживал того, что пережил в Америке. Линкс жалел лишь об одном в своей жизни — о том, что знакомство Эйджи с Америкой было так сильно испорчено разборками с мафией и войной за территории. Это было ужасно и Эш хотел, чтобы Эйджи нормально познакомился с Нью-Йорком, морем в Калифорнии и прочим. Линкс дает себе клятву, что познакомит друга со своей страной нормально, как только Окумура получит отпуск и прилетит к нему в гости. А пока… Эш поднимается из-за стола и обнимает японца со спины, кладя подбородок на его плечо. — Пришел контролировать процесс? — Эйджи протягивает Эшу дольку огурца, который парень с удовольствием съедает. — Да, а то вдруг мой неуклюжий японец порежется? — В таком случае, может нежный американец сам приготовит себе сэндвич? — Эш лишь закатил глаза и не стал развивать этот спор. Эйджи был до неприличия низким, хотя ему и было уже двадцать лет. Эш же в свои восемнадцать был выше Окумуры на полторы головы и не упускал шанса подшутить над своим другом по поводу роста. Эйджи всегда бесился с таких подколов и пытался козырять тем, что старше, но этот аргумент никогда не работал, поскольку Эш развивал свой стеб дальше, комбинируя шутки про рост и возраст Эйджи. Окумура в такие моменты бесился еще сильнее и, не редко, начинал избивать Эша подушкой. А тот в свою очередь убегал от разъяренного японца по всей квартире, преувеличенно громко ойкая и при этом весело смеясь. А потом, когда такая «драка» заебывала, Эш выхватывал подушку из рук все еще злого Эйджи и поднимал его на руки, кружа на месте. Энджи после таких ракуселей больше не выглядел злым, скорее недовольным, а потом, когда Эш прижимал парня к стене, недовольство превращалось в смущение. Поцелуи с Эйджи отдавали приятным покалыванием в губах, жаром в голове и током во всем теле. Но не так как раньше. Безопасность, уверенность, спокойствие — лишь малая часть тех чувств и эмоций, которые ощущал Линкс в такие моменты и это было…хорошо? Он не был уверен. — Эш? — тихий, спокойный голос Эйджи вырывает Линкса из раздумий и заставляет переключиться на реальность. Кофе и сэндвичи были уже готовы, но Эйджи не спешил прогонять Эша и, казалось, тоже получал удовольствие от объятий. То понимание, которое легко читалось в его карих глазах, казалось, могло утопить всю страну, что уж говорить о сердце Линкса, бьющееся с невероятной скоростью. — Все нормально, — Эш коротко улыбается и отпускает Эйджи. Подхватывает со стола свою кружку и бутерброд, после садится за стол в своей привычной расслабленной позе, пождав к себе левую ногу. Эйджи садится напротив и они просто говорят. Обо всем, начиная с прогноза погоды и заканчивая скучными днями в издательстве, в котором подрабатывал Окумура. Эш с интересом слушал Эйджи, неспеша уничтожая свой сэндвич и кофе, с теплотой в зеленых глазах наблюдая за бурным рассказом друга. Спать они так и не вернулись, поскольку время было уже шесть утра и это значило, что до рассвета оставалось всего пол часа. Они поднялись на крышу и еще долго стояли там, разделяя тишину и сигаретный дым, смотря на пробуждающийся Токио. Они вместе. У них все хорошо.