Часть 5. Провожаем гостей
23 января 2025 г., 10:02
Две пары глаз смотрят на парочку отбитышей, не моргая. Речевые функции отсутствуют у обоих. Первым приходит в себя Юнги.
— Тэхен, может, утопим их в басике? — задумчиво спрашивает Мин. — Через лет восемь выйдем из тюряги и заживем спокойно. Нам за такое много не дадут. Мы же человечество спасем от лютого пиздеца.
— Отличный план. А тела в океан сбросим. Со скалы. Глядишь, и вообще ничего не дадут. Бухали и самоликвидировались. Чем не причина смерти? — активно поддерживает Ким.
— Да все ж нормально. Коня вернем, курицу сожрем. Вывеску… Ну пусть будет. Сувенир. — Чонгуку хоть война, хоть цунами, все похер.
— Ага, магнитик, блять, — ворчит Тэхен.
— Не надо цыпу жрать, — жалобно пищит Чимин. — Она хорошая.
— Тебе бы помыться, Заноза, — осматривает свою великую любовь Мин.
— Да, я счас. — Он вяло поднимается с земли и плетется в дом. По дороге подходит к коню и обнимет того за шею, гладит как котенка.
— Ну не прелесть? — Юнги любуется абсолютно невменяемым от любви к животному Чимином. — Мой любимый долбоеб.
— Ну, заебись, ему любовь всего мира, а мне пошел на хуй? — Чонгук смотрит на Тэхена и складывает руки на груди.
— Нет, Феррари. Тебе всю мою. Мало? — улыбается Ким.
— Достаточно, — хмыкает Чон. — Но нужны доказательства. Только трусы не рви.
— Господи… Я могу и передумать, — стонет Тэхен.
— Да ладно тебе, Тэ. Мы с Юнги тоже трахаемся, прикинь? — подает вполне живой и счастливый голос Чимин. Он, оказывается, все слышал.
— Да мы и не скрываем. Весь офис наслаждается, — весело заявляет Чон.
— Вали уже в душ, Заноза, — ворчит Мин.
***
Вечер не обещает быть томным. Люциуса надо вернуть, и это понятно и логично. Что делать с курицей, не знает никто. Но для начала ее нужно было отловить. Четыре взрослых трезвых (удивительно) мужика носятся по гостиной за полностью охуевшей курой, которая грозится в любой момент научиться полноценно летать и кружить под трехметровым потолком, только бы от нее уже наконец отъебалась бешеная компания. В процессе поимки птица активно сбрасывает балласт в виде перьев и полужидких снарядов, на одном из которых поскальзывается многострадальный Чимин и напрочь отбивает пятую точку. В душ решено было не идти, так как риск столкнуться с новыми порциями внутреннего мира куры слишком высок. Юнги матерится как никогда в жизни и грозится вышвырнуть курицу вместе с Чимином из дома, а на двадцатом круге и из жизни. Чонгук по большей части ржет и дает указания. Тэхен мечтает научиться летать и вместе с курой отправиться в теплые края подальше от этого дурдома. Чимин ноет и называет курицу то цыпочка, то «чтоб ты сдохла, пизда летающая». Она не отзывается ни на то, ни на другое и тупо носится по всем углам и орет как противопожарный извещатель. Соревнуется в матах с Юнги, очевидно. Через полчаса гонка заканчивается победой куры. Мужики дохнут от одышки кто где, птичка мирно пасется на ковре в центре, продолжая активно гадить. Мстит за порушенную нервную систему, не иначе. — Блять, давайте ее просто на улицу выгоним. Я больше не могу, — стонет Тэхен, лежа на диване. — Давайте. Иначе мы дом не отмоем никогда от ее подарков, — чуть дыша соглашается Юнги, которого сморило в кресле. — Нельзя цыпу выгонять. Я не для этого ее спасал, — вякает из угла Чимин. На диван его не пустили по причине подпорченного курой гардероба. — Чимин, сука, я сам тебя грохну. Спасатель хуев! — Тэхен немного подустал и немного злится. Совсем чуточку. — Я говорил, сожрать ее надо. — Чонгук валяется рядом с Кимом и даже полностью вымотанный умудряется гладить его по голове и целовать в макушку. На что первый довольно урчит. — Хорош нежничать. Пошли отлавливать это исчадие птичьего ада, — ворчит Мин. — Тихо! Не шевелитесь! — из угла шепчет Чимин. — Она в ванную пошла. Наступает звенящая тишина, и все перестают дышать. Кура благополучно чешет в ванную, издавая свои куриные ко-ко. Через минуту Чимин подрывается, несется к двери и захлопывает ее. — Попалась, — выдыхает Юнги. — А теперь внимание вопрос. Как ее там ловить? И все пялятся на Пака. — Я понял, — обреченно вздыхает тот и замирает перед тем, как войти. — Не боись. Не сожрет же она тебя, — весьма сомнительно поддерживает Чон. — Максимум обгадит, — хохочет Тэхен. — Ставки? — Чонгук принимает сидячее положение. — Сотку на птицу, — тут же включается Ким и укладывает голову на колени Чона. — Две на цыпочку, — поддерживает Чонгук, зарываясь пальцами в шевелюру Тэхена. — Сотку на курицу. Больше она не стоит, — продолжает дохнуть на кресле Юнги, даже не открыв глаза. — Единогласно! — провозглашает Чон. — А я, значит, бесплатный? Пидоры, — бухтит Чимин. — Очевидное невероятное, — ржет Чонгук, и непонятно, это он про ценность Пака или факт их ориентации. — Иди уже. Или ссышь? — вяло мычит Тэхен, млея под любимыми руками. — Ой, идите в жопу! — Пак распахивает дверь, входит в ванную и с грохотом захлопывает. — Обиделся, что ли? — спрашивает Тэхен и гаденько хихикает. Минуты две из-за двери раздается только тихое бормотание Чимина. Потом что-то с оглушительным грохотом падает, слышится звук разбивающегося стекла, и следом летит такой высококлассный мат, что стыдно становится даже чертям в аду. — Ну и кто кого? — задумчиво спрашивает Тэхен. — Я все еще за курицу болею. — Чонгуку охренительно весело. Распахивается дверь и выходит по пояс раздетый и злющий герой вечера с курой, завернутой в футболку. — Вызовите каких ремонтников, — зло просит Чимин. — И спецбригаду из психушки, — добавляет Юнги. — Что сломал? — Разъебал душевую кабинку. — Пак мрачен, как Темный жнец. — Ну хоть подругу свою выловил, — вздыхает Мин. — А теперь неси ее туда, откуда взял! — цедит сквозь зубы. — Можно хоть переодеться? — жалобно просит Чимин. — Нет! — три громких голоса пугают птичку, и она начинает нервно вопить. Снова. — Ладно, — вздыхает Пак и плетется к выходу, отправляясь шокировать местных жителей голым торсом. Возвращается он через минут тридцать. Оказалось, что куриный дом находится совсем недалеко. На пьяную голову это расстояние казалось гораздо больше. — Вернул? — Юнги так и не встал с кресла. Как и Тэхен с Чонгуком. Чон вообще откровенно дремлет, откинув голову на большие диванные подушки. А Ким лежит на его коленях и внимательно изучает руку, будто первый раз видит, периодически целуя пальцы. — Вернул, — мрачно сообщает Чимин. — Через забор перекинул. А она через дырку обратно вышла. Посмотрела на меня, как на кретина, и домой вернулась. Сама. От истеричного смеха просыпается даже Чонгук, и, наверное, половина поселка вздрогнула. Юнги аж задыхаться начал. А Пак стоит такой надутый и взъерошенный, что напоминает рыбу Фугу. — Блять, надо было с ним идти, — вытирая слезы, давит из себя Тэхен. — Такое нужно на видео снимать. — Да че вы присрались? — психует Чимин. — Чонгук тоже участвовал. — Эээ, вот не надо тут. Моя идея только с вывеской была, — разминая болящее от смеха лицо кулаками, признается Чон. — У меня и доказательства есть. Видос, где ты свою цыпу ловишь. — Ну пиздец, — тяжело вздыхает Пак. — Ну все, заноза. Иди переоденься, и я тебя пожалею. Все-таки потеря подруги — это большая утрата, — подкол Юнги оценивают все и снова начинают ржать. Чимин разворачивается на пятках и тупо смотрит на дверь в ванную. Понимает, что душа у них больше нет, и плетется к выходу. — Весело вам? Суки. — Я с тобой. Спинку потру. Только шмотки чистые возьму. — Мин поднимается и подходит к своему парню. Обнимает за талию со спины, стараясь сильно не прижиматься. Следы куры все еще накрепко с Чимином. — Вы же не против, что мы воспользуемся вашим душем? — обращается к паре. — Валяйте. Мы тут подождём, — машет Тэхен. — Клининг вызовем. И мастера, чтобы душ вам починил, — осматривает гостиную. — Наш только не разъебите, — вклинивается Чонгук, на что Чимин обиженно фыркает. По виду в гостиной было побоище. Везде валяются диванные подушки, перья и небольшие куриные кучки. На кухне рассыпаны хлопья. В ванную заходить страшно. На часах семь вечера. В пострадавшей половине колдуют три женщины и веселый мужичок. Когда работники клининговой компании входят в гостиную, лица выдают огромное количество немых вопросов. Они еще с улицы охренели, как Тэхен утром от знакомства с конем. А тут было гораздо интереснее. Мало того, что в семейном шале живут четыре мужика явно гейской наружности, потому что один сидит на коленях у второго, а еще два тискают друг друга в объятиях. И это по местным меркам само по себе из ряда вон. Так еще и в помещении какой-то армагеддон случился. Однако никто из женщин не решается спросить. Только одна шепчет, что это известный Ким Тэхен, который на всю страну заявил, что спит с мужиком (срамота какая) и у которого там какие-то певички, которых ее дочка слушает. И все как-то по-дурацки улыбаются и молча приступают к работе. Мужичок, который приехал чинить душ, от ворот улыбается так радостно, что все невольно заулыбались в ответ. Он осматривает масштабы бедствия и говорит, что вернется завтра с новыми стеклянными дверцами, а сегодня только все подготовит. К девяти вечера прибрежный поселок в пригороде Пусана затих, и солнце медленно опускается на покой. Половина дома пары Мин-Пак приобрела первоначальный вид, не считая душа. Четверо друзей расположились у бассейна, планируя отдохнуть и наконец нормально поесть. За весь день этого так и не удалось сделать. Тэхен уже разжег мангал, Чонгук замариновал мясо, Чимин занимается нарезкой овощей и закусками, Юнги отвечает за выпивку. Люциус продолжает жрать газон. За ним все еще не пришел хозяин. Периодически Пак хватает то огурец, то перец и относит коню. — Чим, я и не знал, что ты так любишь лошадей. — Мин расставляет запотевшие бутылки на столе. — Очень люблю. Посмотри на него, он же неземной, — ласково улыбается Чимин, глядя на Люциуса. — А вкусный какой! — ляпает Чонгук, за что получает помидором в голову. — Убийца. — шипит на него Пак. — Тебе лишь бы сожрать. — Я просто очень голодный, — оправдывается Чон. — Скоро поедим. — Тэхен колдует над мясом, которое источает такой аромат, что слюни текут у всех. Наконец рассаживаются, и все четверо молча пялятся на целую батарею различных бутылок. — Может, пивом обойдемся? — осторожно спрашивает Чимин. — Боишься вернуться за подругой? — хмыкает Чонгук. — Если что, я в этом больше не участвую. — Отвали, — огрызается Пак. — Просто боюсь, чтобы мы не спились к чертям. — Ну, нам с Тэ бояться нечего. В отличие от вас. — Юнги уже активно кромсает сочащийся соком стейк. Тут же подсовывает тарелку Чимину и начинает резать второй. Пак расплывается в сладкой улыбке. Чонгук смотрит на Тэхена, который режет свой, отбирает нарезанное и отдает целый кусок. — Что? Хочу быть сопливой телкой, как заноза, — улыбается во весь рот на недоуменный взгляд Кима. — Тебе не идет, Феррари. Но сегодня можно, — хмыкает Тэхен. Все-таки решили не пить много. День был слишком долгим и утомительным. — Какие планы на завтра? — Чонгука разморило и он растекся в кресле, вяло играя с пальцами Тэхена. — Мы идем на свидание, — довольно улыбаясь, тянет полусонный Чимин, лежащий головой на плече Юнги. — Эй, говнюк! — вопросительно смотрит Чон на Тэхена. — Что, гаденыш? — хитро улыбается Ким, который уже все спланировал и давно подготовился. Но за всеми событиями просто не успел сказать. — Они идут на свидание. — Чон складывает руки на груди и смотрит так, будто Тэхен вырезал всю его семью. — Я слышал, — продолжает издеваться Ким, улыбаясь все шире. — Сука, ты совсем тупой? — обиженно возмущается Чонгук. — Это ты совсем тупой, Феррари. — Юнги давно догнал и с интересом наблюдает за парочкой. — Че это я тупой? Это он намеков не понимает! — рявкает Чон и отворачивается от стола. — Гук, у него ж на лице все написано. Присмотрись. — Чимин тоже понял. И только один тупорез сидит и дуется как дитя малое. Он поворачивает голову и смотрит на счастливое лицо Тэхена. Прищуривает один глаз и начинает расплываться в улыбке. — Правда, булка? — голос резко меняет тональность и тембр и становится приторно-сладким. — Конечно. — Тэхен притягивает истеричку к себе и обнимает длиннющими руками не маленькое тело Чона целиком. Целует в висок. — Люблю тебя, психопат. — А я тебя нет! — выпендривается Чонгук, желая задеть. Выходит херово. Тэхен продолжает улыбаться и бесконечно коротко целовать в щеку. — Ну и не надо. Я все равно буду. Хоть ты и охуевшая скотина, — тихо проговаривает в ухо, и Чона плавит. Он жмется ближе и буквально впечатывается в грудь головой, чуть не урча от удовольствия. У них максимально странные отношения для непосвященных. Они огрызаются и хамят друг другу. Они пашут как черти в агентстве, и на работе суровые и строгие руководители. Они трахаются так громко, что смущают все живое в радиусе километра. Они ссорятся, будто готовы убить друг друга, не жалея «ласковых» слов, и буквально через минуту мирятся так же бурно. И они нежно и трепетно любят. Со всеобъемлющей заботой и вниманием, с милыми словечками и нежностями. Чонгук тает в руках Тэхена как масло, нежится и ластится. И Ким обожает и боготворит его. Любым. Это ведь его Чонгук, самая большая проблема и самое великое счастье. И Чон отвечает взаимностью с таким рвением, словно боится, что это все закончится. Хотя знает, что они вместе до конца. Их нити судьбы неразрывны. — Вы еще поебитесь тут, — смеется Юнги. — Мы можем. Хотите посмотреть или присоединиться? — язвит Чонгук, продолжая мурчать на груди Тэхена. — Фу, придурок, — кривится Чимин. — Валите к себе. Завтра тут уберем. Раздается сигнал на воротах. Мин идет открывать, распахивает калитку и видит мелкого худого мужика. — Вы к кому? — Я за Люциусом. Здравствуйте. Он в порядке? — Мужчина изучает Юнги пытливыми маленькими глазками. — Да, проходите. — Юнги отходит, пропуская человека во двор. — Здарова, конюх. — Чонгук так и не отлип от Тэхена и даже переполз со своего кресла к нему на колени, вцепившись всеми конечностями, как коала. А тот и рад. Тискает и лапает везде, где может. Мужик, видя эту картину, нервно сглатывает и косится на пару, как на диво. Маленький поселок такого не видал, и у мужика разрыв шаблона. — Эээ… здравствуйте. — Старается близко не подходить. Может, думает, что это заразно. Чимин решает, что дядька свое отжил и уже готов умереть от инфаркта, и с разгона запрыгивает на руки Юнги, обхватывая ногами. — Саймон, не отдавай Лютика, — жалобно скулит на ухо Мина. — Он такой хороший. — Он не наш, Чима. — Юнги прижимает Пака к себе и вместе с ним идет к коню. Конюх уже икает каким-то икотным рыком и перебирает лицом все цвета радуги. Чимин спрыгивает с рук и виснет на шее Люциуса, жалобно приговаривая ласковые слова. — Лютик, я буду так скучать. Ты лучший конь. Недаром говорят, что лошади очень умные и чувствуют отношение. Поэтому конь кладет свою огромную голову на плечо Чимина и слегка трется. Отчего тот уже откровенно начинает пускать слезы. — Чима, я куплю тебе коня. Только не плачь, пожалуйста. — Мин в шоке. Чимин плакал на его памяти дважды, и на то были очень веские причины. Первый раз скончалась горячо любимая бабушка. А второй — когда Юнги открыл продюсерский центр и это были слезы радости. Сейчас же Пака кроет какими-то горючими детскими слезами с всхлипываниями и спазмами. — Купишь коня? — сквозь потоп, который он явно собирался устроить, доходит до Чимина, и он резко прекращает рыдания. — Ты сказал, что купишь мне коня? — неверяще смотрит на Юнги. Мужчина подходит и обнимает за талию одной рукой, прижимая к себе. — Я тебе весь мир куплю. Все, что хочешь. Только перестань плакать. — Юнги стирает слезы с его покрасневших от эмоций щек. Конюх в ахере и даже перестает икать. Он среди традиционных пар не каждый раз видел такую любовь. А тут… Два взрослых мужика и от них прям фонит нежностью за километр. И почему-то он уверен, что этот мужчина с колючими глазами купит своей плаксе все, что угодно. — Извините, что отвлекаю, — он осторожно обращается к паре. — Но я могу забрать Люциуса? — И чего спрашивает? Это же его конь. Но ему как-то неловко и кажется, что неправильно будет не спросить. — Да, — выдыхает Чимин. — Берегите его, пожалуйста. — Обязательно. Не переживайте, я забочусь о нем хорошо.
