Дополнительная игра для двух игроков

Чой Хэ Соль шла позади игрока №230 быстрым шагом. Подгоняемые охраной, они передвигались по потаенным коридорчикам этого ублюдского местечка в неизвестном направлении, всё время поворачивая то направо, то налево, то неуклонно поднимаясь вверх по бесконечным розовым лестницам. Вот, например, поворот, из которого она бежала вместе с Хён Джу, прикрывая её. Кое-где до сих пор виднелась неубранная кровь, и оставалось загадкой кому она принадлежала — такому же бунтующему игроку, как она, или же охраннику в маске. Она надеялась, что это была кровь охранника. Квадрата. Да. Это было бы славно. Ещё лучше было бы, если бы эту кровь пролила именно она. Они зашли в тупик. Оставалась одна розовая дверь, которую открыл треугольник. Это означало, что они пришли. Хэ Соль уже не знала, чего можно ожидать. Её подняли посреди ночи и сказали идти туда, куда покажут. Никого, кроме неё и этого… Хэ Соль не знала, как обозвать его похлеще, поэтому решила для себя называть его просто «придурошный наркоша». Взяли только их и увели из общежития под конвоем. Хэ Соль осторожно переступила порог комнаты после того, как в неё вошёл игрок №230. Охранник-треугольник, шедший позади ткнул в неё дулом автомата, чтобы она прошла чуть дальше. Точно такого же автомата, что она совсем недавно сама держала в своих руках. Только падающий с коридора свет хоть как-то освещал дощатый пол, остальная же часть комнаты была погружена в кромешную тьму, заставляя девушку поежиться. В этой темноте была причина, ибо её не стали бы сотворять, если бы не хотели воссоздать в них чувство страха. — Hey, guys?! WTF я здесь делаю, а? Мне кто-то объяснит… — он не успел закончить фразу, как охранник в маске треугольника, стоявший у входа, заговорил с ними, одновременно с этим протягивая ей, стоящей ближе всего к выходу, белый конверт. — Это ваша дальнейшая инструкция по пребыванию в комнате. Они закрыли дверь прямо под их носом, когда №230 пытался повозмущаться. Ненадолго они остались в полной тишине, когда мужчина, с которым Хэ Соль находилась теперь уже наедине, заткнулся, и в полной темноте. Или же здесь кто-то находится? Пыточная? Она подумала об этом сразу же, когда её подняли с тахты. После того, как «власти» объявили о том, что все бунтующие по их словам «выбыли из игры», они объявили, что на следующие сутки игры состоятся в обычном режиме. Через полчаса после их объявления свет вновь вырубили, однако на этот раз никто ни на кого не нападал. Возможно потому, что всё итак было очевидно: они больше не собираются проводить голосования, а игроков, у которых на груди виднелся красный крестик, осталось от силы четверть от общего количества участников. На месте охраны она бы вычислила живых бунтовщиков и провела бы с ними «допрос». Однако Хэ Соль не была частью охраны, а еще она не была бездушной садисткой и фашисткой, безжалостно убивающих всех людей, кто просто оступился по время игры. Однако, если и так, то здесь должны были быть Хён Джу или Дэ Хо, но никак не этот чёрт. Двести тридцатый что-то бормотал, а Чой оставалась стоять неподвижно, ожидая развязку собственной судьбы. Вихрь мыслей крутился в её голове, не давая Хэ Соль спокойно обдумать все варианты возможных событий. Она чувствовала себя максимально неуютно, стоя тут один на один рядом с ним. Так продолжалось до тех пор, пока свет, наконец, не включился. — This fucked place is not so shittу, как этот ебучий свинарник, — непременно отозвался двести тридцатый, тут же начиная осматривать комнатку, в которую их и привели. Хэ Соль отказалась от высказываний вслух насчёт того, почему, и как, и зачем, и для чего она и этот рэпер оказались здесь. Хоть комната и оказалась освещена лампадками на стенах, их красные абажюры создавали определённый антураж этой комнате. Определённо не пыточной. «Возможно, всё было повернуто в совершенно обратную сторону,» — подумала Хэ Соль, подходя к низкому креслу из красной кожи. Это было спальня. Спальня с одной гигантской кроватью и тумбами по бокам. Два кресла напротив друг друга и небольшой круглый журнальный столик со стоящей вазой с ромашками, придающие комнате будто бы «домашний» уют. Однако запертая дверь и отсутствие окон создавали лишь ощущение безнадёги. — Hey, дай сюда конверт, sweetie, — подскочил №230, буквально выхватывая из её рук конверт, о котором она уже малость успела забыть. Едва конверт оказался в руках Таноса, он мигом разорвал его, вытаскивая само письмо и читая вслух то, что в нем было написано: Игрок №111 и игрок №230. Вас выбрали в качестве игроков, готовых сыграть в дополнительную игру…

***

Мадам Чон Хи Мён стояла у экрана телевизора с трепетом глядя на то, как выбранныееюпара игроков читают условияеёигры. — Ты довольна, Хи Мён? Добилась-таки своего? — спросил сидящий на кожаном кресле мужчина. Хи Мён обернулась и не смогла сдержать радостную улыбку: её муж все же поддался на уговоры и упросил организатора игр устроить небольшую…интрижкутак сказать. — Очень, милый, — ответила Хи Мён, присаживаясь рядом с мужем. Он хмыкнул. — Я сделал крупную ставку на игрока сто одиннадцать, и если твой псих придушит её во время бурного порыва… Хи Мён засмеялась, поднимая фужер с игристым. — Скорее, эта девчонка подвесит Таноса на его же цепочке. — В любом случае, я уверен, они оба выполнят все указания из конверта, даже если бы там было написано вылизать языком весь периметр комнаты! ВИП персоны вдоволь посмеялись, ожидая того, что совсем скоро должно начать происходить между двумя враждующими персонажами.

***

Танос прожигал девчонку взглядом. Она осталась стоять неподвижно даже после того, как он дочитал последнее слово, и ничем не выражала собственные эмоции. Даже сейчас её лицо было кислее протухшего кимчи. Вот до чего же стервозная сука! А она сразу показалась ему настоящим бичом божьим: игнорировала любые его проявления милостивых знаков внимания, вступила в другую команду, хотя он выкрикнул ей предложение пойти в его. Между прочим он поцеловал фаланги её худющих пальчиков, когда она в первом голосовании нажала на синий кружочек — вот такой умницей же была, so candy girl! А тут на вам: снюхалась с этим старым проходимцем и его лузерской командой, внаглую заняла комнату, которую он приглядел ещё стоя на карусели! И вообще она постоянно голосовала крестиком! А в драке она чуть ли не расцарапала ему лицо, хотя он… не собирался её убивать. Даже несмотря на её причастность к красным крестам. Вообще-то она была симпатичной. Очень даже в его вкусе. Он мог предположить, что с её-то внешностью девчонка могла бы неплохо зарабатывать в экскорте: некрашенные русые волосы были убраны в неряшливый пучок, изящные изгибы, спрятанные под широкой майкой, буквально висевшей на худых плечиках. А личико? Почти полное попадание в его heart — эти огромные глаза цвета морской волны, который не так часто увидишь у кореянок, были обрамлены густыми пучками ресниц. Раньше, когда он был на самом peak популярности, Танос заказывал таких, как она. У таких девчонок в глазах всегда обычно виднелась какая-то детская наивность, хотя, возможно, у блудниц выражения лиц меняется от клиента к клиенту. Но у сто одиннадцать была только решительность. Мягко ступая, он подошёл к девчонке, не отрывая от неё взгляда — а она продолжала стоять, словно деревянный солдатик, на одном месте, в ответ взирая уже на него как дикий зверёк. У Таноса все бурлило внутри от её этого взгляда. — Мы пережили три игры, а я до сих пор не знаю твоего имени, sweetie, — промурлыкал он, когда между ними осталось меньше полуметра. Впервые за долгое время он услышал ее голос в ответ: — Хэ Соль, — ответила сухо, не добавляя больше ни одного слова. Определённо не куртизанка. — Хэ-Со-ль, — протянул он, — you are like a ray of light in my life, Хэ Соль. — Давай без этих пафостных речей, — сказала она, закатив глаза, однако слово не сказала, когда его длинные худые пальцы дотронулись до бегунка её кофты, и Танос принялся медленно растёгивать её. — Ты такая хмурая, Хэ Соль. Дай угадаю: ты беженка, да? — она не ответила, однако на секунду она поджала губы. — Если бы знал, что у северян такие красивые девушки, родился бы там. — Ну хватит болтать, — рассержено проговорила она, сделав шаг назад от парня, — мы оба знаем, для чего мы здесь — побаловать людей, делающих ставки на нас, решивших, что сегодняшней перестрелки им было мало: так зачем оттягивать? — она неровно дышала. По ней видно было, что она волнуется: уже перестала смотреть ему прямо в глаза, избегала ответного взгляда, — просто сделаем, что должны, и, возможно, они не убьют нас. Танос качнул головой и вновь, словно хищник, подкрадывающийся к жертве, подошёл к ней, вновь сократив то малюсенькое расстояние, что между ними было. — Неужели ты боишься смерти? — прошептал он, склонившись над её ухом, — Неужели державшая автомат храбрая woman, что бежала навстречу самой death, готова пойти на сделку с этими наверняка до усрачки богатыми тварями и трахнуться с таким ебнутым на всю голову психом, чтобы продолжить свою сраную life? Чой скривилась и настолько резко схватила его за шиворот майки, что Танос не успел даже схватить её руку, и яростно проговорила: — Ты ничего не понимаешь. И ты совсем меня не знаешь. — У нас было не так много времени, чтобы узнать друг друга, candy, — хмыкнул он, и уголки его губ сами поползли вверх. Она чувствовала его учащенное дыхание у своей шеи. Оно опаляло её похолодевшую кожу. — Хватит использовать эти… словечки, — рассержено продолжала она. — Какие words? — ехидно проговорил он. В ответ она лишь стиснула зубы. Он распустил её пучок, и волосы каскадом обрушились на её спину. Но девушка оставалась чувствовать себя зажатой даже несмотря на все сказанные ею же слова. — Senorita, это будет лучший секс в твоей жизни. I promise you, — по-заговорщически проговорил он. Хэ Соль посмотрела в его чёрные глаза — настоящую адовую пропасть. От наркотиков его зрачки расширились, заполоняя такую же тёмную радужку. Это выглядело поистине пугающе. — Thanos never lies. Хэ Соль хотела бы в это верить. Вместо этого её охватила очередная волна… страха… и злости. — Будешь good girl за двадцать лямов вон? — его рука уже по-хозяйски легла на её волосы, когда она отпустила его воротник. Несмотря на все его речи, она глубинно продолжала бояться таких, как он. Почему он так ласков с ней? Почему бы ему просто не взять её? Куда он припрятал свою гнилостную душонку? Или всё ещё впереди? — Я бы и не подумала раньше, что для такого известного рэпера, как ты, эти миллионы что-то действительно значат, — хмыкнула она и почувствовала, как гладившая её рука Таноса остановилась. — Один bad boy лишил меня всех моих денег. Сейчас у меня каждый лям на счету, kitty. Двести тридцатый не ожидал того, что эта девчонка начала хихикать. Более того, совсем скоро её смешок превратился в поистине истерический смех. — Как в ваши головы вообще приходят такие тупые идеи, как вложить все свои сбережения — ВСЕ! — в сомнительные конторки?! Да как вы вообще умудряетесь накопить столько бабок, чтобы в один прекрасный момент их все так быстро похерить!.. В этот момент ей пришлось замолчать, не договорив всего, что ей бы точно хотелось сказать прямо сейчас, глядя ему в глаза. Она итак подохнет — рано или поздно, в этой комнате или снаружи, — но вот умирать она хотела, зная хотя бы частичку ответа. Бывший рэпер (а бывших, как известно, не бывает) резко схватил её за волосы, и в ту же секунду девушка оказалась прижата к стене. Вот в этот момент в глазах Таноса наконец-то вспыхнула его истинная натура. — Похерить, значит? Ты думаешь, мне эти бабки упали в неба, как, блять, манна небесная? — он до боли стиснул её волосы в макушке, нависая над ней, словно коршун, — да ты хоть знаешь, через какую задницу мне пройти пришлось, чтобы эти деньги заработать?! Ты хоть знаешь каково это — рисковать всем? — Тогда почему ты перекладываешь вину за свой проигрыш на всех, кроме себя? — она пылала бессильной яростью, продолжала говорить даже несмотря на то, что находилась в руках человека, который без особого труда может покончить с её блеклым существованием. — никто, кроме тебя самого, не виноват в том, что ты решился на эту авантюру. Виноват в том, что ты сейчас здесь по уши в долгах только ты! Танос был зол как никогда прежде. Его рука сжала её хрупкую шею, чувствуя, как пульсирует под его пальцами вены. Потрясающее чувство того, что именно от него сейчас зависит чья-то жизнь переливалась в красках с холодной и тщедушной яростью: на эту суку, посмевшей сказать подобное ему, и на себя, потому что эта девка была абсолютно права. Он знал, что только он виновен, но перекладывать вину на Мён Ги, оказавшегося как раз вовремя в этом месте, было намного проще. Но мысли, которые охватывали Су Бонга, когда действия таблеток заканчивалось, без остановки приводили его только лишь к тому, что он самый тупой человек на всем белом свете. И все те деньги, которые он накопил на единственном занятии, что он умел, — он полностью проебал. Он знал, что риск был, тем не менее не остановился. От этого мысль об убийстве девки становилась всё более навязчивой. Последняя священная таблетка, которую он успел положить в рот, скоро закончит своё действие, а его крест был потерян в драке — можно сказать утерян навсегда. Её лицо побледнело, а кожа, что итак была холодной, изледенела и вовсе. Однако упертая девица вовсе не старалась вырваться из тисков. Её руки почти бессильно и рефлекторно сжались вокруг его руки, но это не делало никакого эффекта. Её яркие глаза продолжали смотреть в его, а на губах виднелась то ли ухмылка, то ли оскал. Сквозь силу и бормотание она произнесла: — Ну давай, сожми сильнее. Закончи мою сраную жизнь! И я больше не должна буду думать о долгах, о семье, обо всём, что происходит за стенами. Убей уже! — отчаянно проклокотала она. Она была уже на грани потери сознания. Почти как в драке, когда на неё напал синий кружок, заметив, что она прячется под кроватью. Но вдруг рука разжалась. От слабости Хэ Соль оперлась об стену, стараясь не повалиться на пол. Горло болело, и она старалась откашляться и придти в себя. Почему? Почему не убил? Она не проговорила это вслух, но вопрос читался в её глазах. И она не могла найти ответа. Танос и сам вряд ли понимал почему. Он обрушил свою ярость к ней по-другому. Вновь хватая её, он накрывает её губы своими. Он и подумать не мог, что этот дикий, словно пляска на раскаленных углях, поцелуй принесёт ему частичку облегчения. Мысли вдруг начали утекать, а голова наконец-то начала проясняться, и в тот момент он почувствовал её ответный поцелуй. Fuck! Голова кругом. Наверное это все от остаточных действий таблетки. В комнате только он и она, и ему всё равно, сколько ему заплатят и заплатят ли ему вообще, всё равно на то, что, возможно, десяток камер снимает их сейчас — он хочет эту девчонку несмотря ни на что. Они отстраняются, чтобы перевести дыхание, когда страсть охватывает уже их обоих. Танос помогает Хэ Соль сбросить её кофту, когда она быстро расстегивает его. Ему до невозможности жарко в этой бело-зеленой одёжке, он стягивает с себя майку, замечая, как глаза Хэ Соль останавливаются на голом торсе. Пусть не стесняется. Танос берёт её руку, и кладёт её ладонь к себе на грудь. Девушка проводит ею по подтянутому худощавому телу, и сама тянется, встав на цыпочки, за новым поцелуем. И Танос попадает в шторм от того, как мягко и ласково её губы касаются его — почти трепетно, словно они давние любовники, и от этого поцелуя ему становится и горько, и сладостно. Хэ Соль и сама не понимает, что происходит — с ним и с ней, — но она не собирается останавливаться. Она снимает свою майку, оставаясь в бежевом топе — тоже выданном в этом месте в качестве комплекта одежды, — и мужчина приподнимает её и кладёт на мягкую постель, углубляя поцелуй. Танос становится между её ног. Волосы Хэ Соль, словно нимб, распластались на покрывале, а её лицо покрылось свежим алым румянцем, как будто её холодность расстаяла с краской. — Презервативы… наверное в тумбе, — еле слышно сказала она. Танос не сразу понял, о чем она вообще. — Да, точно, — отрешенно проговорил он, когда смысл её слов наконец-то дошёл до него. К счастью, презервативы лежали в самой верхней полке рядом с лубрикантом. Она приподнялась с кровати, дотронувшись до резинки его штанов и будто бы нарочно медленно стягивая их вниз. Глядя на девушку сверху вниз Таносу хотелось быстрее повалить её и вбиться в хрупкое тело, но то, как она раздевала его, заставляло его душу согреться и дать им обоим насладиться этим искренним моментом. Искренним ведь, да? Её невинный вид вовсе не совпадал с её дальнейшими действиями. Мягкие волосы утекали сквозь пальцы, небольшая грудь сминалась под шершавыми руками, а тем временем она уже нашла то, что искала. Хэ Соль провела по стоячему члену, ещё скрытому под тканью боксёров, ладошкой, и из Таноса вырвался рык. Продолжая сминать её грудь одной рукой, второй он стянул уже штаны девушки, оголяя стройные длинные ноги. Губы зацеловывали её линию подбородка, а поцелуи сползали к шее. Из уст Чой вырвался короткий стон, ещё больше распаливший мужчину. Неожиданно для неё, после очередного поцелуя в её несчастную шею вонзились зубы, и Хэ Соль взвизгнула. — Больно, чёрт, — ругнулась она, — зачем кусать-то?! — Чтобы всякие морпехи не засматривались на чужое, — проговорил он, ухмыляясь словно настоящий демон, и зализывая её рану. Сползая ещё ниже, Танос принялся целовать её грудь и проводя кончиком языка по заостренному розовому соску. Поддев пальцами уголок её трусиков, он наконец стащил кусок ткани, полностью оголяя девушку. — My little princess, — прошептал он, поднимая глаза на Хэ Соль. Казалось, его слова ещё больше заставили её покраснеть. Как она, такая хрупкая, как фарфоровая куколка, смогла дожить до этого момента, минуя столько опасностей? Такая маленькая, её никто и ничто не сломило. А тем временем её ручки стянули его боксёры. Давай, дотронься до… Она провела по члену вверх-вниз, и он с трудом не поддался искушению трахнуть её руку. До чего же доводит отсутствие секса в течение… недели? Или двух. — А-а-ах, — простонала она, когда в ответ он прижал к её промежности свои длинные пальцы. Она была достаточно влажной для него. Надавливая на её клитор, он получал новые порции ласкающих слух стонов. Он разорвал зубами упаковку презерватива, надевая его на налившийся кровью орган. Закончив приготовления, он глубоко поцеловал девушку под собой, входя в неё. Хэ Соль расставила ноги шире, скрестив их за поясом Таноса. Впиваясь в спину короткими ногтями, она с трудом успевала за ритмом фрикций. Его толстый член то быстро и почти полностью выходил из неё, то нарочито медленно входил, заставляя её всю сжаться вокруг снизу. — Быстрее! — просила она из-под опущенных ресниц. Танос не смог сдержать ухмылку. — Проси ещё, — ответил он, закусив губу и надавив на клитор. Он и сам с трудом сдерживался, но играть в эти игры ему никогда не надоест. Хэ Соль обречённо взмолилась: — Прошу тебя, быстрее! Я не выдержу этого… Однако вместе с этим он сильнее надавил на чувствительный бугорок, входя глубже. — Боже… — простонала она. — Зови меня Су Бонг, детка, — ехидно проговорил он. Фрикции стали все более размашистыми, а Хэ Соль находилась на самой грани. Она выгибалась в дугу, когда он изменял угол. Она получила свою порцию удовольствия: разноцветные пятна искрились в глазах, а ощущения казались такими точными и яркими. Су Бонг, продолжающий вбиваться в неё, с силой сжимал её, пока и его не накрыл экстаз. Пытаясь отдышаться, Танос повалился рядом с ней. Повернув к нему голову, Хэ Соль встретилась с ним взглядом.Ей давно не было так хорошо, как сейчас, лежа под горячим телом, обнимающий её. В этот момент рэпер казался… особенно красивым, хотя она сомневалась, что когда-либо смогла бы в этом признаться даже самой себе. Его расстрепанные фиолетовые волосы стояли торчком, пухлые губы покраснели, а зрачки заметно уменьшились, хотя и оставались заметно широкими по нормальным меркам. И его этот взгляд… — Не смотри на меня… так, — прошептала она, отворачиваясь от него и поднимая глаза к потолку. Она чувствовала, как он продолжает пялиться на неё. — Why, sweetie? — промурлыкал он, положив голову ей на грудь и выводя узоры по её впалому животу. — Потому что… всё закончится, нас отпустят и мы снова будем пытаться убить друг друга, пока мы… мы все не подохнем. Она вспомнила всех тех храбрых мужчин и женщин, пошедших за Ки Хуном… на верную смерть. Казалось, её запах пронзал стены и доходил вплоть до этой комнаты. Это ощущение было сравнимо с тем, как человека облили ледяной водой и выставили на мороз. Танос повернул её голову, глядя уже более серьёзно. — А почему мы с тобой должны убивать друг друга, Хэ Соль? — Потому что на смерти построены эти игры. На убийствах людей и на их же стремлении заработать деньги. — Мой долг — более миллиарда вон. Твой, I think, явно не больше моего. Сейчас нас не больше… пятидесяти? Шестидесяти? Да похуй. К концу игр вряд ли останется больше десятка, и я клянусь — мы будем в их числе. We will be in this top 10. — заговорщически проговорил он, — и к черту весь долг. Ещё и останется на всю, мать твою, жизнь до самой усрачки. — Осталось лишь войти в этот топ-10, — фыркнула она, закатив глаза, — легко. — Ты что, мне не доверяешь?! Мне, Су Бонгу, imagine Таносу? — шокированно произнес он. В его словах звучала как настоящая обида, так и позерство — то, без чего он не будет попросту существовать, — я ведь обещал тебе, что тебе будет хорошо со мной, так? — уже настойчиво проговорил он, замолчав и ожидая её ответа. — Да. — Значит я сдержал обещание, так? — продолжал он, когда его рука ласкала её кожу. — Да. Хэ Соль могла бы соврать, начать одеваться и рявкнуть, чтобы он отвалил от неё нахрен, но она прекрасно понимала, к чему он ведёт. Лишившись Ки Хуна, Ён Иля, Чон Бэ — тех мужчин, которые стали для неё словно старшие братья, по-отцовски заботящиеся о ней, она уже не могла положиться только на себя даже несмотря на её хоть и короткое, но бывшее военное прошлое. Чой лишилась поддержки и опоры. Учитывая, что многие из тех, кому она доверяла, уже были мертвы, а игроки с синим кружочком продолжали желать её смерти, Хэ Соль понимала, что ей ничего не остаётся, как сблизиться с Таносом. Возможно, ей получится уговорить его не пытаться убить Хён Джу, Дэ Хо, бедную старушку и Чон Хи, несмотря на её неочевидную связь с №333. Хэ Соль понимала очевидность союза с… Су Бонгом — видимо, это было его настоящее имя, — - но не понимала, для чего это было нужно ему. Почему… — Ты помнишь… тогда, когда вы напали на наших… один из синих кружков вытянул меня из-под кровати за ногу. Завязалась драка, я смогла оттолкнуть его. А ты стоял рядом с ним. Я думала ты нападешь на меня… — И поэтому кинулась на меня первой? — фыркнул он, не сдержав смешок, — ты чуть не попала в мой глаз! Думаешь, я был бы красив с пиратской повязкой на глазу? — Лучшая защита — это нападение! — возмутилась она, — и вообще, ты понял, о чём я! — Нет, не понял. — пожал он плечами. Ну конечно он понял! — Почему ты не убил меня тогда? — тихо проговорила Хэ Соль, — просто толкнул и… ушёл. — А надо было? Послушай, candy, не ищи ответов на вопросы, разгадку который ты не хочешь узнать, OK? — он приподнялся. Их лица расположились друг на против друг друга. — Хорошо, — прошептала она, когда его губы соприкоснулись с её. — Good girl. My girl, — пробормотал он ей в губы, начиная новый поцелуй. Вновь и вновь.

***

По ощущениям должно было пройти часов… Хэ Соль не знала наверняка. В этой комнате время останавливалось и перестало течь. Чой проснулась с чугунной головой — она проспала, наверное, чуть больше часа, когда они с Су Бонгом решили наконец закончить. Ей снился её дом, хотя домом в нормальном понимание назвать это было сложно: скорее, кривым сарай с одной маленькой комнатушкой. Ей снился брат, опять не спавший всю ночь из-за своих непрекращающихся болей, и когда она открыла глаза, ей показался его лик, стоящий у самого входа. На душе стало невыносимо тяжко от того, что она скучала по внешнему миру и по брату, хотя в глубине души… она… хотела, чтобы он уже избавился от мучений. Любыми способами. Чтобы перестал мучить себя, её и престарелую соседку, помогающую Чой с его диагнозом. Потому что он был якорем в жизни Хэ Соль и тянул её на дно. Потому что она ввязалась в долги только из-за него. И тем не менее Хэ Соль нуждалась в его любви и признательности, читающейся в его глазах, когда она приводила его к морю или когда говорила ласковым голосом. И вот она здесь. Сложно было поверить в то, что её жизнь полностью перевернулась за парочку дней. А осознание того, что теперь она просто лежит на кровати после того, как она хорошенько потрахалась, а до этого стреляла в охрану, так и вовсе до сих пор не доходило до неё. Она повернула голову к мужчине. Тихо посапывавший Су Бонг выглядел как никогда ранее умиротворенным и спокойным. Уголки его губ были слегка приподняты, будто бы ему снилось что-то хорошее. Наверняка в его жизни таких моментов было гораздо больше, чем в её. Не доверяй ему, Хэ Соль! — твердило её сознание. Её уже предавали мужчины. Все они одинаковые — заливают ласковые слова в уши, а потом беззастенчиво накидывают петлю ей на шею. Он и не вспомнит об их ночном разговоре во время игры. «Ничего личного, всего-то переспали друг с другом, да ещё и за такие деньги. А чего ты думала? Что действительно мне что-то понравилось в тебе? Да таких, как ты, у меня уже десятки были!» — говорило её сознание голосом Таноса. Их вещи были раскиданы повсюду. Дальше всего валялась её кофта — почти что у стены, у которой Танос чуть ли не придушил её. Ещё раз взглянув на мужчину, она потянулась за нижним бельём, сложенном на тумбе, когда почувствовала его руку на талии. Онемев на секунду от неожиданности, она почувствовала, как её тянут обратно на перину. — Уже проснулась, birdie, — сонно пробормотал Танос, прижимая девушку к себе. Он провел носом по ее плечу, и она не смогла сдержать себя и рухнула в его тёплые объятия. — Выспался? — поинтересовалась она, перевернувшись на бок к нему лицом. — No. Эта ночь была насыщена на события. Она улыбнулась, но в улыбке её промелькнула грусть. Внезапно дверь резко отворилась и на пороге встал охранник в маске треугольника. Это случилось настолько резко, что Хэ Соль успела только охнуть, натянув одеяло на голую грудь. В тот момент Танос мигом принял полусидячее положение, и Чой показалось, что он прикрывает её. — Игрок №111 и игрок №230. Вы успешно справились с дополнительным заданием и заработали 40 миллионов вон на двоих. Вам необходимо вернуться в общую комнату и принять участие в совместных играх. Через пять минут вы должны быть полностью готовы. Сказав это, треугольник вышел обратно за дверь. В комнате будто бы тут же похолодело. Наспех они начали собирать раскиданную одежду и обувь. В углу комнаты Хэ Соль заметила небольшое зеркало и посмотрела на себя: отсутствие сна сказалось на её внешнем виде, однако она бы сказала, что сейчас на неё смотрела вполне… удовлетворённая девушка. Бывали моменты в её жизни, когда она была выжата настолько сильно, что круги под глазами были как у панды, особенно когда после смены в магазине забывала смыть макияж. — Твоя кофта, — подошёл к ней Танос, протягивая одежду. Он уже был полностью готов. — Спасибо, — поблагодарила она. Возникла неприятная пауза, нарушить которую никто из них не решался. Будто и Танос, с лица которого никто не спадало безмятежное выражение (Хэ Соль подозревала, что в этом, безусловно, было замешено употребление наркотиков), стал более… человечным. Его взгляд стал намного серьёзнее и решительнее, чем когда-либо прежде. Глядевший искоса на девушку Танос не мог понять, что заставляет их продолжать стоять на этом месте. Как будто что-то останавливало его. Как будто… в нем снова пробудился страх, который с самого начала игр был заглушен таблетками. И сейчас все ощущения, что были спрятаны в нём, вырвались наружу. Все мысли о том, что они пережили, и что им предстоит пережить вдальнейшем. — Ваше время на приготовления истекло. — грубым тоном проговорил треугольник с автоматом наперевес. Сзади него находились ещё двое охранников. Хэ Соль вновь шла позади Таноса как и всего-то несколько часов назад. Снова конвой, только лишь другое направление. Однако вопросов стало лишь больше. Половина пути была пройдена. Танос смотрел на мысы дешёвых мокасин, пытаясь разобраться во всем: во всех мыслях, лезущих в голову совсем не вовремя, во всех бушующих чувствах, возникших у него совершенно неожиданным образом. Обернувшись, он увидел Хэ Соль, которая тоже задумалась о чем-то. — Мы будем играть вместе. Are you hear me? Together! — сказал он чётко. Девушка подняла на него глаза и произнесла: — Yes. Удовлетворённый её ответом, Танос продолжил идти молча по бесконечным петляющим коридорам.

***

Отдыхающие Чон Хи Мён и её муж валялись на кровати. Экран, показывающий им комнату, затух после нескольких часов домашнего порно, однако увиденное семьёй Чон было прекрасно. В отличие от порноактеров, снимающихся в подобных фильмах для взрослых, у этих двоих кипела настоящая бунтующаяся страсть и зарождались настоящие чувства, и наблюдать за ними было особенно интересно. К тому же они тоже зря время не теряли. — Как думаешь, мальчишка сдержит обещание? — пробормотал господин Чон. Ласкающая его торс рука жены плавно шла то вверх, то вниз. — Я думаю, есть шанс на это, — пожала плечами Хи Мён. Честно говоря, это было самая интересная часть — обещание Таноса играть вместе с ней. — Это было бы славно. Если они объединятся в следующих играх, то мы сохраним свои деньги, да ещё и заработаем на ставке, — хихикнул мужчина, — следующие игры будут особенно жестокие. Распорядитель наконец-то опустит домоклов меч.

***

— Танос, где ты был? — спросил подбежавший к мужчине Нам Гю. Он был похож на собаку, которую недавно сбили, но которая этого даже не заметила. От него даже пованивало псиной. — Гулял, — оттолкнул от себя Нам Гю Танос, когда тот встал у его кровати. Наркоман этого даже не заметил. — Тебя забрали посреди ночи и увели хуй пойми куда с этой шмарой, вдруг тебя хотели прикончить? Вдруг Танос толкнул Нам Гю к стене. Его челюсть больно прижимала рука рэпера. Не понимающий, что именно вызвало такую бурную реакцию Нам Гю со страхом глядел на лидера. Зрачки, ставшие узкими, буравили его. — Завали ебало, Нам Гю, или я сломаю тебе челюсть. I can do it. Без труда. — твёрдо произнес Танос, сжимая челюсть ещё сильнее, заставляя Нам Гю подняться на цыпочки и схватиться за его руку. — ты меня понял? — Д-да… я… всё понял… — пробулькал парень. На лице Таноса возник оскал, и Нам Гю стало страшно от мысли, что его союзник сейчас может укокошить его из-за одной вылетевшей фразы. — Умница. Иди принеси мне еду, дорогой Нам Гю, или я съем твой палец, — уже более мягко произнес Танос. Опешевший от испуга Нам Гю быстро скрылся. Тем временем в другой половине общежития Хэ Соль обнимала Хён Джу — наверное, с самым близким человеком в этой игре. На других кроватях сидела старушка со своим сыном. Чуть вдалеке сидел Мён Ги, что-то без остановки говоря своей бывшей девушке. Хэ Соль надеялась на то, что в конце-концов их будет ждать хороший исход, ведь у них уже почти что была настоящая семья. На самом краю третьего этажа сгорбившись сидел убитый горем Дэ Хо. Из-за того, что он струсил, парень наверняка чувствовал себя предателем. Изредка он бросал на неё будто бы извиняющиеся взгляды, так и не осмелившись подойти к ней. Однако Хэ Соль не винила его с таком поступке. Они бы все равно погибли бы, даже если бы Дэ Хо успел. — И Танос предложил мне объединиться, — наконец договорила Чой. Хён Джу понимающе кивнула. — Я бы хотела, чтобы ты выиграла, Хэ Соль. Ты достойна этой победы, потому что ты сильна духом. Я думаю, нет уже причин убивать друг друга — игра это сделает за нас самих, и если он сам предложил тебе такой исход, то ты можешь лишь воспользоваться этим предложением, — уверенно сказала Хён Джу. От её слов у Хэ Соль словно отпал груз. — Ладно, посиди здесь пока что. Я принесу еду, — напоследок произнесла, вставая с тахты, Хён Джу. Хэ Соль улыбнулась ей, наконец-то оставаясь один на один с собой. Она засунула ищущие тепла руки в карманы, как вдруг почувствовала, что в них что-то лежит. Что-то маленькое и мягкое. Вытащив руку, она увидела цветок ромашки. Тех самых цветов, стоящих в вазе в комнате. Хэ Соль интуитивно обернулась в ту часть общежития, где должен был сидеть Су Бонг, принявшись искать его глазами. Долго искать его не пришлось. Глядящий на неё с лёгкой улыбкой Танос скрестил большой и указательный пальцы. Хэ Соль ответно улыбнулась, продолжая держать нежный цветок в руке.