Шалости из Шоу или пейринги ШиШ как смысл жизни

Понять людей очень сложно — все такие разные, уникальные, странные и непредсказуемые. Если так посмотреть, то всё на свете довольно непредсказуемо: даже самый обычный камень на земле может скрывать за собой жука, который заползёт по руке под одежду и укусит за жопу. Жук окажется ядовитым, и на ягодице вылезет большая зудящая шишка: ещё и сидеть будет больно. Руки так и потянутся почесать, и человек, задолбанный зудом, сдастся и расчешет шишку до содранной кожи. Ногти скорее всего будут грязные — если ему или ей часто приходится поднимать с земли незнакомые камни, — поэтому в рану занесётся инфекция, что приведёт к более плачевным последствиям. Например, ампутация ягодицы, что очень серьёзно. К чему это он? Оу, точно, Шастумник… А он тут причём? А притом, что именно он заполнил все мыслительные процессы Научпопова, запустив внутри такие химические реакции, что смешивание воды и натрия рядом не стоит. Люди называют это чувство симпатией. Если верить открытым источникам, то у симпатии есть несколько оттенков. Во всех сортах Научпопов ещё не разобрался, но на верном извилистом пути. Шастумник ему нравится по многим причинам, которые он выписал в свой блокнот. Антон очень умный — в сфере высшей математики в свои двадцать пять лет. Антон высокий — Арсению со своим тоже немаленьким ростом впервые пришлось поднимать голову вверх, чтобы кого-то слушать. Антон очень весёлый — его тонкий юмор и заумные шутки понимают не все, но Арсений всегда смеётся с них до боли в щеках, что кажется окружающим порой чутка жутким. Антон трудолюбивый — он может целый час просидеть над задачей, которая, по его мнению, решается как-то не так. Подытожив все имеющиеся данные об Антоне, Научпопов пришёл к выводу, что парня лучше найти будет сложно. Не невозможно, но сложно. Поэтому нужно действовать сейчас. Интернет в помощь, ведь в друзьях только милый коллега Сергей, который не мыслит широко в симпатии к парням. Со своими навыками коммуникации Научпопов считает чудом и удачей встретить такого друга, как Серёжа. Уверенный в себе, прямолинейный, весёлый и поддерживающий, он сразу понравился Арсению, а его чудаковатость привлекла Серёжу. — Значит, тебе надо охмурить Шастумника? — вопросительно выгибает бровь Серёжа, не отрываясь от бутерброда с ветчиной. — Всё верно, — подтверждает Научпопов, — вот только, как оказалось, мои познания в делах любовных весьма скудны, поэтому мне нужна твоя помощь. — А в чём именно нужна помощь? В чём? Научпопов хочет сказать, что во всём, но понимает, что такая формулировка слишком обобщённая и всеобъемлющая. Да и не сказать, если честно, что он плох во всём. Навыки коммуникации пускай и своеобразны, но их наличие уже огромный плюс. — Я хочу пригласить его на свидание, — Серёжа кивает, пребыв в раздумиях несколько секунд. — А в чём проблема подойти и предложить? — Я тоже так думал, но потом изучил эту тему глубже и столкнулся с парочкой трудностей, — попутно он достаёт блокнот на детском замочке, будто он может защитить его мысли от дурных лиц, но отношение Арсения такое серьёзное, что Серёжа готов в это поверить. Хотя защитит его мысли скорее почерк Научпопова, который даже фармацевты хрен разберут. Арсений старательно перелистывает страницы блокнота, пока не добирается до заметок, которые взял аж в красный кружок. Серёжа тянется взглянуть и замечает неаккуратные маленькие сердечки на полях. — Почти две недели я изучал культуру свиданий и то, как люди признаются друг другу в чувствах, выделил где-то восемьдесят семь пунктов и отмёл самые странные, оставив четырнадцать возможных вариантов, из которых на рассмотрении пока четыре из них, — Серёже кажется, что он не дружескую беседу ведёт, а сидит на лекции «по идеальным свиданиям», ещё и не готовый совсем. — Сколько пунктов? — удивляется громко. — Восемьдесят семь, но мы рассмотрим только четыре пункта и ещё вероятные неудачные варианты, которые отметили потерпевшие. — Потерпевшие? — выгибает бровь в недоумении от его слов. — Да, это люди, которые получили отказ в крайне жёсткой форме. На форуме рассказывали, как после такого пропадает всякое желание дальше общаться с людьми и верить в любовь, а потому нужно, по возможности, избегать факторов, способствующих отрицательному развитию действий, — Серёжа кивает, пока держит язык за зубами, чтобы не рушить столь колоссальный труд Арсения, которому тот посвятил две недели своей жизни. Арсений зачитывает пункты — один нелепее другого, но Серёжа пока молчит. Во время чтения Научпопов активно жестикулирует руками, не отрывая глаз от страниц. Закончив, он кидает на друга взгляд, мягко требующий оценки стараний и комментариев, желательно к каждому пункту. Сергей делает глубокий вдох и выдаёт правду, зная, как его друг терпеть не может враньё. — Арс, честно, эти советы фигня полнейшая, — улыбка с лица Арсения спадает, но Сергей продолжает: — То есть будь я Антоном, то сбежал бы после пункта «Делайте комплименты его внешности каждые пять минут» и «Смотрите пристально в глаза и улыбайтесь всё время». Это база, но я знаю, каким образом эти советы выполнил бы ты. — Объясни! — выдаёт чутка возмущённым тоном. — Как можно делать комплименты каждые пять минут? Он на свидании параллельно задачи решает и мир спасает? Смотреть пристально в глаза — куда бы ни шло, но вкупе с улыбкой это жутко, а не мило. С каждым новым сказанным словом Серёжа видит, как плечи Научпопова опускаются всё ниже и ниже, а глаза такие большие и полные печали, как у щеночка, который мимо лотка нагадил. — Арс, я не хочу тебя задеть, — как бы уже, но проехали, — лишь стараюсь быть честным. — Я понимаю, спасибо, но что мне тогда делать? Я никогда не проявлял инициативу сам, — глаза Серёжи стремятся на потолок, словно оттуда снизойдёт ответ, затем на окно с кактусом на подоконнике, и он выдаёт: — Попробуй быть собой. — На прошлом свидании пробовал, но мне так и не перезвонили, — с грустным вздохом припоминает другу печальный опыт. — Я же не говорю, что ты должен удивлять, как стриптизёр из торта, — Арсений сводит брови, — ты меня понял. Антон, насколько я знаю, не кусается, он добрый и спокойный, поэтому, даже если откажется от свидания, то не пошлёт же. Просто надо как-то подобраться к нему. Сделать жирный намёк, так скажем, чтобы сразу понял о твоих намерениях. Озарение стукнуло в голову, словно дятел по стволу дерева, ровно в этот момент. Точно. — Серёженька, ты гений! — радостно восклицает Научпопов и кидается обнимать своего друга, что делает он крайне редко. — Спасибо, — неуверенно тянет Серёжа. — А почему гений? — Потому что ты подал мне идею, как представиться перед ним в лучшем свете. Спасибо. А сейчас я пойду воплощать план в жизнь, до скорого! Сергей помахал на прощание рукой, наблюдая за счастливой удаляющейся фигурой сгорбившегося Арсения. «Только бы он ничего не натворил» — Серёжа проговаривает тихо, снова смотря на потолок, затем вслед удаляющемуся Арсению, который чуть ли не вприпрыжку направляется к выходу из столовой. Ему сегодня ещё нужно будет «тайно» встретиться с Шастумником для разговора о теме, детали которой надо обсудить вживую. Научпопов настроен решительно. В голове мелькают сравнения с товарами на аукционе — чтобы их продать, продавцы озвучивают только лучшее, вкрапливают крупицы преувеличенной ценности, а затем выдают богатую предысторию, которая сражает всех наповал. Арсений понимает, что люди не вещи для продажи, но презентация почти такая же. Его было не остановить. Идея зародилась внезапно, сумбурно, но воплощалась в жизнь поэтапно с ювелирной точностью в течение трёх дней. Время также было рассчитано так, чтобы день «Х» попадал на пятницу, а выходные выступали промежутками на подумать. Все знают — когда Научпопов горит идеей, его может остановить разве что упавший на Землю астероид. Падающий не в счёт, пока он не мешает его работе. Погружён он был настолько, что игнорировал голосовые сообщения от Серёжи, пообещав послушать их потом — о них он благополучно забыл спустя пять минут с обещания. На репетиции времени не хватило, поэтому рассчитывать ему придётся только на импровизацию. Самым сложным оказывается поймать Шастумника, которого сегодня носит по коридорам университета, как мышку по лабиринту за сыром. — Антон, — обращается к нему покрасневший Арсений, — у тебя найдётся двадцать минут на меня? — Конечно, — резковато выдаёт Антон и откашливается, вернув строгий образ, — то есть, конечно, у меня есть двадцать минут для тебя. Что-то важное? — Можно и так сказать. То есть, да, очень важное. Идёмте, — Научпопов ведёт его с собой в маленькую аудиторию, которая всегда пустеет первой после окончания пар. Арсений заводит его в комнату и присаживает за первую парту, а сам отходит настроить проектор. Антон внимательно следит за его действиями, ожидая в предвкушении задумку Научпопова. Когда всё готово, он подходит к доске, на которой отображается изображение, и неловко начинает: — Антон А-андреевич Шастун, — волнуется чутка, — позвольте продемонстрировать Вам небольшую презентацию на тему «Арсений Научпопов как надёжная партия для романтических отношений». Антон хочет что-то сказать, но Научпопов перебивает, попросив подождать до конца презентации, а после задавать вопросы. Открывается первый слайд. На нём изображён сам Научпопов, держащий в руках колбу с синей жидкостью. На лице лучезарная улыбка, а рядом текст, который Арсений принимается читать: — Позвольте начать презентацию с рассказа о превосходных знаниях и достижениях в области физики. Арсений для пущей убедительности прикрепил фотографии дипломов и разных грамот. Но больше всех запоминается его фотография десятилетней давности, где ещё кудрявый Научпопов в синей футболке с надписью «NASA» и ракетой. — Ой-ой-ой, — Арсения охватывает паника, — не тот слайд, минуту, да что ж такое. За этой фотографией идёт следующая. Арсений ещё более молодой: он стоит с грамотой в руках, улыбается и вроде бы ничего примечательного. Но на ней Научпопов в пижаме с разноцветными самолётами, а на зубах брекеты, которые видно благодаря широченной улыбке. — Подожди, пожалуйста, минуту, у меня тут небольшие неполадки, — Арсений нервно просматривает все слайды, совсем позабыв, что и Антон их видит. Тот смотрит внимательно. Вот Научпопов сидит на высоком стуле в ботинках отца, наверное, — слишком больши для его маленьких детских ножек. Следом он скорчил смешное лицо, высунув язык и зажмурив сильно глаза на консервы с рыбой перед собой. Затем появилась фотография, на которой он мерит очки, которые вновь, как и ботинки, ему велики и сползают — это Антон додумал сам — с его переносицы. Паника не унимается, а лента фотографий подливает масла в огонь. Он не так планировал. Вся его ювелирная работа идёт семимильными шагами коту под одно место, а он не в силах что-либо сделать. Руки дрожат, пальцы попадают мимо нужных клавиш, отчего на экран выводится ещё больше фотографий. Вот он мелкий сидит с перепачканным шоколадом ртом на карусели, где-то в деревне у бабушки. Вот он неловко улыбается в классическом костюме на два размера больше в плечах. Вот он сидит перед старым компьютером в самой грязной, но любимой футболке, и показывает жест «victory». — Да чтоб тебя! — в гневе Арсений захлопывает крышку ноутбука и роняет голову в ямку рук на столе. Всё пошло наперекосяк, и Шастумник это замечает. Он медленно подходит к Научпопову и кладёт руку на его плечо. Тёмная макушка отрывается от рук, глаза хоть и не наполнены слезами, но грусти в них не меньше — за секунду Арсений полностью поник. — Арсений, — начинает осторожно, — ты как? — Ужасно, — вздыхает тяжело, — если ты не против, то мне бы хотелось, чтобы мы забыли это, и, желательно, больше никогда не возвращались к… этому позору. — К позору? — недоумевающе проговаривает Антон, искренне не понимая, в чём дело. — Мне всё нравится, — продолжает воодушевлённо, — давайте продолжим, я внимательно слушаю. Настроение Антона отгоняет панику и волнение. Арсений бросает взгляд на фотографии и злится на себя за то, что мало того, что забыл удалить эту версию презентации, так ещё и забыл сохранить финальную — ту, которую надо было показать. Смирившись с провалом, Научпопов со вздохом хочет продолжить, но слова застревают в горле. Шастумник сидит послушно, как подобает примерному ученику. Руки вместе на парте, ноги прямо, спина ровно и всё внимание на учителя — в данном случае Научпопова. Его интерес не кажется одолжением. Неким вежливым жестом или жалостью к коллеге. Арсений верит в его светлые помыслы и впервые думает, что понимает неозвученные чувства. Собравшись с силами, он произносит ровным голосом, который еле держится при виде фотографий юношества: — Как можно увидеть, — ведёт указкой по доске, — у меня много достижений в разных областях науки, что делает меня, может, не самым открытым, но однозначно интересным собеседником, с которым не будет скучно на свиданиях. Антон щурит глаза, как тот самый преподаватель на сдачи диплома в поисках ошибок и погрешностей. Но у Шастумника взгляд без упрёка, лишь шутливая строгость. — Вместе со знаниями у меня есть чувство юмора, — продолжает со смешком, указывая на слайд, где он стоит в малиновых шортах и бирюзовой майке. Щёки от стыда краснеют, но он держится. — Кто хочет анекдот? — Я хочу, — Шастумник поднимает руку, как готовый к уроку ученик, — я хочу. — Вот вам анекдот: Штирлиц стрелял вслепую, а та бегала зигзагами и кричала, — неловкая пауза, а затем раздаётся звонкий смех Шастумника, по лицу которого легко понять, что он ничего не понял, но, благо, этого не понял радостный его реакции Научпопов. Следующий слайд он демонстрирует без ранней тревожности и активно рассказывает о том, какой он верный, указывая на две фотографии с разницей в десять лет. Одинаковая в них только плюшевая утка, которую Арсений, видимо, проносил с собой через всё детство. От прежней паники не остаётся ни следа, чего не сразу замечает сам Арсений, поглощённый презентацией. Больше не смущают кадры, где он «не в лучшем свете». Антон прекрасный слушатель: слушает, задаёт вопросы и улыбается искренне, поправляя очки, что спадают из-за активной мимики. Под конец смущение возвращается, но не то удушающее ощущение гибели всего света из-за двух неправильных ударений в словах, а тёплое чувство порхающих в животе бабочек. Последний слайд содержит его фотографию, сделанную в день поступления в университет, в котором он так и не проучился даже один семестр, потому что быстро перевёлся в другой, более желанный. — О, — восклицает резко Шастумник, — я помню это! Я тебе кадр испортил. — Что? — Да. Вот же я, — Антон встаёт из-за парты и направляется к слайду. Поправив очки, он указывает пальцем на худого парня сзади, который машет в объектив, находясь на расстоянии нескольких метров от Арсения на переднем плане. — Я так хотел привлечь твоё внимание, но ты так и не обернулся. Потом вроде даже искал тебя, но узнал, что ты перевёлся и связи оборвались. — Я не знал, — виновато произносит Арсений, словно тут есть его вина, — а зачем ты меня звал? — Хотел познакомиться поближе. Вот сегодня узнал о тебе многое и убедился, что правильно делал, что хотел узнать тебя поближе, — Шастумник указывает на слайды. — Ты вот такой умный, внимательный, верный, заботливый. — Спасибо, — говорит смущённо. — Ты сделал правильные выводы. Умница! Антон коротко смеётся, продолжая смотреть на фотографию с ласковой улыбкой. Арсений также устремляет туда свои глаза, а затем робко спрашивает: — У тебя есть вопросы по презентации? — его накрывает неловкость: он совершенно не продумал дальнейшие действия. — На самом деле, есть один, — Антон поворачивается к нему всем корпусом, трёт потные ладно и также робко выдаёт: — Сходишь со мной на свидание? — Я? Так быстро? То есть да? Да, я пойду, — презентация сработала! Он знал! Нет, не знал, но не терял надежды! — И ещё один вопрос, — издаёт мелкий смешок, — откуда у тебя были такие нарядные костюмы? — Так, презентация всё! Спасибо за внимание, — Арсений спешно собирает ноутбук, а Антон не перестаёт донимать по поводу фотографий с нежной улыбкой до самых ушей, провоцируя такую же на лице Научпопова. О голосовом Серёжи, где он эмоционально распинался о том, что с ним поговорил Шастумник и признался в чувствах к Арсению, он вспомнит завтра. После свидания.