Трещины

Каждую секунду в мире умирает один человек. И это замечательно, ведь так Минхо никогда не потеряет работу. — Фон простой или сделаем как будто он в небе? — Минхо отдалял и приближал на экране отсканированное фото молодого парня. Тогда — молодого, сейчас — мёртвого. Фото успело выцвести и местами потрескаться, хотя на вид было сделано лет десять назад. Такое бывает, если хранить его не в альбоме или раме, а носить с собой, например. — Просто фото или сразу на табличку сделаем? Он задал уже второй вопрос, но ни одного ответа не услышал. Пришлось отвлечься от рассматривания фото. В метре от него на деревянной скамейке застыла клиентка. Неподвижная, бледная, в чёрном. Она сама больше походила на ритуальное фото, чем то, что принесла. — Девушка, — позвал Минхо, — Вы заказ обсуждать собираетесь? — Что? — она подняла глаза в сторону Минхо, но мимо него. — Сделайте как всем. Вот все они так. Думают, раз у них горе, за них всё сделают. Смерть освобождает от ответственности только умершего. Остальные должны продолжать шевелиться. — Нет никакого «как всем». От Ваших ответов зависит срок исполнения и стоимость. Сосредоточьтесь. Иногда клиенты рассказывали истории о том, как жил и как умер человек на фото. Кто-то плакал, кто-то ругался. Почему-то они думали, что Минхо не всё равно. Хотели, чтобы ему было не всё равно. В первые недели работы это действительно было так. Он слушал, вникал, пропускал через себя их боль. Сейчас он только на автомате кивает и говорит «вот оно что» или «понятно», а в конце спрашивает «наличными или по карте?». Люди мрут как мухи, отсюда большой объём работы. Последние дни Минхо видел лица только мёртвых или убитых горем. В собственном отражении он видел выцветшее и покрытое мелкими трещинами лицо. Зима и тёмное помещение ритуального агентства вытянули жизнь и из него. Минхо ждал возвращения единственного человека, чьи глаза горели жизнью. Крис уехал с семьёй покататься на лыжах. Семья вернулась, а Крису захотелось остаться в домике в горах на какое-то время одному. Даже самым неугомонным шилам в жопе иногда нужно отдохнуть, это можно понять. Можно понять и то, что Крис не выходит на связь — связи там просто нет. Минхо бы терпеливо ждал сколько нужно, хоть год. Если бы тогда, в последний день, когда они были вместе, Крис соизволил остаться ненадолго и сказать хоть пару слов. Но Крис просто тихо ушёл в шесть утра. Так спешил, что забыл шарф. Или оставил, чтобы был повод вернуться? Лишь бы не замёрз из-за этого в своих горах. — Как живой становится, — прошептала восхищённо клиентка. Она ещё здесь? После оплаты Минхо сразу приступил к обработке фото. Этот процесс затягивает. Мелкие трещины и пылинки исчезают, кожа приобретает естественный цвет, глаза проясняются. Руки сами оживляют человека на фото, мысли хаотично сменяют друг друга, и мир вокруг исчезает. — Вы можете идти, готово будет завтра, — Минхо свернул окно редактора. — Я не могу посмотреть? — Нет. За отдельную плату Минхо, может, и согласился бы на её компанию, но тогда возникнут трудности с приёмом других клиентов. Один как раз уже стучится. Девушку на скамейке заменил мужчина лет тридцати. Он выглядел как все мужчины лет тридцати. Иногда Минхо казалось, что к нему ходят одни и те же люди. Все на одно лицо и говорят одно и то же. Вот и этот сказал: — Мне нужно фото на памятник, — и занял место девушки на лавке. Минхо приготовился к стандартному допросу для выяснения потребности клиента, но оказалось, что тот на удивление точно знал, что ему нужно. Без промедлений он достал из файлика цветное глянцевое фото и разложил всё по полочкам: — В цвете, на керамике, вот этого человека, с обозначением имени и дат. Давайте напишу где-нибудь данные. — Готовность на понедельник устроит? — так же чётко спросил Минхо, передавая мужчине ручку и листочек. — Мне бы побыстрее, — мужчина неловко улыбнулся. Обычно такие таблички делают уже после похорон, когда сроки значения не имеют. Какой нетерпеливый мертвец. — За двойную оплату будет завтра, — Минхо не любил это говорить. Некоторые реагируют неадекватно. Никогда не поймёшь заранее, человек обвинит тебя в наживе на чужом горе или расплачется и отдаст все деньги. — Договорились, — странный человек, слишком адекватный. — Наличные, карта? — Наличка. И ещё: я слышал про вашего друга. Мне очень жаль. Только сейчас Минхо рассмотрел мужчину как следует. Не показалось, значит, что лицо знакомое. Это сотрудник булочной, в которой часто сидели Минхо и Крис. Он убирал с прилавка любимые пирожные Минхо, чтобы их не купили до его прихода, и делал скидку как постоянным гостям, а Крис оставлял ему мелочь на чай. Кажется, больше в эту булочную они ни ногой. — Бред, — Минхо отвернулся. Он устал слышать эти глупые предположения ото всех вокруг. — Понимаю, что это тяжело принять, и всё же… — Уходите. Мужчина больше не пытался поговорить. Он поклонился, оставил деньги на столе и вышел. На сегодня хватит. Минхо повесил на дверь табличку «закрыто». Стало тихо. Минхо закрыл окна плотными шторами. Полумрак превратился в темноту, которую рассеивал только экран ноутбука. Крис вернётся. Нет. Сейчас нужно думать о работе. Что там нужно было сделать? В цвете, на керамике, вот этого человека, с обозначением имени и дат. Какого человека? На фото их штук десять. Чтобы не ошибиться, можно на всякий случай сделать всех, а потом разобраться. «Третий слева, Чон Сонха, 24.08.1958 — 12.11.2024». Хорошо, всех хоронить не придётся. Хорошее фото, сделано недавно. Третий слева. Неужели он? Всё-таки люди мрут как мухи. Минхо сразу узнал этого дедушку. Месяц назад он стал таким же частым посетителем булочной. Приходил по вечерам и оставался до закрытия. Он носил коричневую кожаную куртку с шерстяным начёсом в начале ноября и не сменил её, когда ударили холода. Только стал завязывать полосатый шарф с катышками и затяжками. Он растягивал на весь вечер стаканчик чая, иногда брал булочку с сахаром. Это самая дешёвая булочка, но даже её в той пекарне делали вкусной. Минхо и Крис обычно пили там какао. Первый раз пришли ещё в школе после урока физкультуры — остальные прогуляли. На том уроке их заставили кататься на лыжах. Крис любил лыжи, поэтому Минхо занимался с ним, а не сбегал. Пальцы болели от холода и обжигались о горячие пластиковые стаканы. В тёплом помещении таял снег, прилипший к шапкам и рюкзакам. — Пойдём потом ко мне, — предложил Крис, а потом добавил как оправдание: — Мама испекла пирог, надо съесть. На днях Минхо пил какао на том же месте, только уже без Криса. Дедушка в кожаной куртке тоже грелся на привычном месте. Он успел стать частью картины мира, а теперь его нет. Что это был за день для него? Он умер сразу, как вернулся из булочной, или на следующее утро? Дата смерти — двенадцатое ноября. Это было больше месяца назад. Может, клиент ошибся и имелось в виду двенадцатое декабря? Иначе Минхо пришлось бы подумать, что он видел призрака. Эта деталь спасла от ненужных воспоминаний. Нужно, не откладывая, позвонить и уточнить дату смерти. Он позвонил. Это заняло секунд десять, и Минхо снова остался один в агенстве. Клиент подтвердил, что дедушка умер двенадцатого ноября, то есть его никак не могли видеть на днях. Минхо бы подумал, что это подозрительно, но и себе полностью верить не мог, ведь порой он не отличает своих клиентов друг от друга. И живые люди, и те, что на фото, — все почти одинаковые. Он переместил отсканированное фото в папку с активными заказами. Их всего три. Но есть четвёртый, зависший на рабочем столе, который принесла мама Криса. Как родная мать могла так быстро поверить в это? Она ведь не видела тела. Целым. Может, это и не его было. Разве Крис не мог просто хотеть укрыться ото всех на какое-то время? Минхо бы хотел. Но лучше вместе с Крисом. Фото было сделано ещё до их знакомства, но его улыбка не изменилась. Она встретила Минхо на последнем году школы и с тех пор не отпускала, даже когда Криса не было рядом. Она означала жизнь. Жить — значит что-то чувствовать. Родиться в семье, владеющей бизнесом, уже успех. Но лучше, если этим бизнесом будет не ритуальное агентство. Смерть сопровождала Минхо с детства. Никто не рассказывал ему сказки о том, что люди попадают на небеса, не говорили про вечную жизнь души. Он знал: человек — это просто мешок с костями. Ничто не имело ценности, ничто не пугало. Когда пришлось сменить школу, Минхо не стал даже запоминать имена одноклассников. — Минхо, поедешь с нами в лес? — Крис вышел из кружка товарищей. До этого они громко говорили и смеялись. Звучало как белый шум. А теперь обратились к нему, и вот Минхо уже часть социума. Никто бы не додумался позвать молчаливого сына гробовщика на весёлое мероприятие, кроме Криса. Он хотел, чтобы все вспоминали школу с теплом, а его — как сильного и доброго старосту. — Да, — за секунду до ответа перед глазами пронеслась картина, где Минхо сидит на стволе упавшего дерева, перебирает угли в костре, а рядом Крис раскладывает мясо на решётке. Он не успел понять, что это было, но само присутствие некого чувства сказало «да» за него. Крис так ярко улыбнулся, будто услышал «да» на совсем другой вопрос. — Поняли, как надо отвечать? Без отмазок про родителей и домашку. Точно поедешь? Несколько дней до поездки Минхо представлял упавшее дерево и костёр, дорисовывал детали: солнечные лучи сквозь деревья, запах влажных листьев, смех. Это был последний шанс стать нормальным, частью коллектива, хотя бы на последние полгода. Чем ближе был этот день, тем яснее Минхо понимал: он будет сидеть в углу и молча смотреть, как другие веселятся. Компания давно знакома, у них есть выработанная цепочка тем для разговора и список приколов, которые никто больше не поймёт. Они чувствуют друг друга, знают, как долго будет говорить каждый из них, кого нельзя перебивать, кого можно в шутку обозвать. Новые люди всегда будут оставаться новыми. Минхо мог придумать отмазку, но Крис похвалил его именно за то, что отмазки не было. Другие их выдумывали. Минхо не хотел быть как другие. На место встречи он подошёл не сразу — сначала хотел издалека оценить, в каком настроении компания. Первым пришёл, конечно, Крис. Он ждал на автобусной остановке с огромным рюкзаком за спиной, наслаждался холодным солнцем. Минхо подумал, что будет интересно подойти последним, чтобы узнать, будут ли его ждать. Он простоял на противоположной стороне дороги минут десять, но Крис так и остался один. Договор был собраться в двенадцать, но вот уже две минуты первого. Никто не будет ждать Минхо, потому что никто не пришёл, кроме Криса. Крис тогда дождался, а теперь Минхо будет ждать, сколько потребуется. Он решил, что к тому времени, когда они снова встретятся, он будет готов дать имя чувству, что тогда зародилось. В лес поехали вдвоём. И всё было не так, как представлял Минхо. Солнце скрылось за тучами, сидели прямо на сухой листве. Даже костёр не разожгли. Оказалось, этого и не нужно, чтобы согреться. Вдали от цивилизации, с почти незнакомым, но таким тёплым человеком, Минхо казалось, что он переместился в тайный карман вселенной, где время остановилось и слова потеряли смысл. Крис расспрашивал про любимые занятия, планы на будущее, предпочтения в еде. Затем рассказывал про себя, и складывался диалог. Не имеет значения, что именно они тогда говорили. Одни и те же диалоги ощущаются по-разному в разных обстоятельствах. Вопрос «Как дела?» может быть искренним интересом, неловкой попыткой хоть как-то начать разговор или прелюдией к просьбе одолжить денег. С Крисом можно было не думать, с какой целью он спрашивает, сколько лет твоей маме или какой твой любимый сок. Это закономерные части потока слов. Позже выяснилось, что Крис запомнил все мелочи, которые Минхо рассказал. Перед уроками подошёл поздороваться и молча, будто так и надо, поставил на парту маленькую коробку апельсинового сока. На протяжении последнего полугода учёбы он регулярно проделывал такое и с другими подарками — орешки, зефир, новые вкусы газировки. В День рождения мамы Минхо передал ей коробку конфет. Минхо был больше не один, но и не со всеми. Крис продолжал поддерживать контакт с другими одноклассниками, но всё чаще выбирал компанию Минхо. Тот этому поспособствовал. Минхо хотел видеть себя независимым, незаинтересованным в близких отношениях. Он знал, что происходит с людьми, которые сильно привязываются к другим, был частым свидетелем их истерик. Он же не герой мелодрамы, чтобы быть причиной чьих-то слёз или самому рыдать у гроба. Вот и не пытался делать шаги к людям. Крису было достаточно пары жестов навстречу, чтобы Минхо попался. Если Крис задерживался после уроков, Минхо искал причину задержаться. Когда Крис надолго отходил поговорить с кем-то другим, у Минхо вдруг появлялась в нём необходимость. Иногда Минхо чувствовал себя избранным, но затем видел, как Крис улыбается кому-то, кроме него, и с усмешкой спрашивал себя, с чего вообще он решил, что выше остальных. А Крис подкреплял это чувство на следующий день, приглашая пойти вместе в столовую. Минхо расправлял крылья, а вечером шёл домой один, по кругу гоняя одни и те же мысли. Засыпал в маленькой тёмной комнате с вопросом, должна ли дружба ощущаться так. Школа давно в прошлом. Последние годы Минхо был уверен, что Крис только для него, даже когда не рядом. После последней ночи, когда они виделись, остался только один вопрос. Чтобы получить ответ, нужно, чтобы Крис вернулся. Он никогда не врал и не увиливал. Было дело, Минхо привёл его к себе домой вместо последних уроков, а там неожиданно оказалась мама. Она, конечно, поинтересовалась, почему они пришли так рано, на что Крис серьёзно и без раздумий ответил: — Мы решили прогулять. Минхо искал место для курток в шкафу и замер, чуть не выронив плечики, а потом мама и Крис хором рассмеялись. — Ну, проходите, прогульщики, накормлю вас. Так Крис втёрся в доверие к семье Минхо и спустя годы его всегда были готовы принять без приглашения. Крис приходил под конец рабочего дня. Ждал, когда Минхо освободится, ходил вокруг поминальных венков, рассматривал ассортимент табличек. — Для кого присматриваете? — голосом консультанта спросил Минхо, не отрываясь от компьютера. Он услышал спиной, что Крис улыбнулся. — Для соседа. Может, подскажете вариант, подходящий человеку, который обожает делать ремонт? — Крис опёрся руками о спинку стула, на котором Минхо сидел. — О, вы по адресу! Для таких у нас в комплекте идёт специальное место на том свете. — Минхо развернулся, чтобы встретиться с его глазами. Они возвращали к жизни после смены с мертвецами и теми, кто их провожает. — Может, у вас найдётся и место для тех, кого задолбал ремонт? — Крис продолжал играть в клиента и напрягал щёки, чтобы изобразить серьёзное лицо. Нужно помочь ему избавиться от страданий. — Если только моя комната, — Минхо игриво повёл бровью, и это сработало — Крис расплылся в блаженной улыбке. — И твоя постель? — И моё сердце, — он положил руку на грудь в доказательство честности. Они сидели поперёк кровати, положив под спину подушки. Спальню освещал только телевизор. Листали каналы от нечего делать и попали на старый фильм про неупокоенного духа, что наблюдает за жизнью любимой женщины. А дальше — кола, чипсы в глубокой тарелке, пледы на коленях. Уставшие после работы и замороженные серединой осени, они молча смотрели фильм. Сделали погромче, чтобы не заглушать хрустом чипсов диалоги, которые они знали наизусть. Минхо любил этот фильм. Но больше он любил этот момент за то, что ткань его кофты касается плеча Криса и тот не стремится отодвинуться. Приятно думать, что он мог, как Минхо, специально не двигаться, чтобы сохранять контакт. Когда чипсы надоели, Минхо убрал их в сторону, а свободную теперь руку бросил в пространство между ним и Крисом. Он не сразу понял, что место уже занято чужой рукой. Нет шанса, что Крис не заметил. За секунду он запомнил ощущения колючего свитера, переходящего в горячую кожу ладони. — Ой, — Минхо переместил руку на себя, но в последний момент показалось, что Крис потянулся, чтобы удержать его. Показалось, конечно. На сегодня ритуальное агентство закрылось, но оставалось много работы. Чтобы успешно её выполнить, необходимо запастись едой на ночь. Минхо вышел. Тропинку ко входу засыпал снег. Ужасно хотелось какао и булочку с сахаром. Увидеть дедушку в старой кожаной куртке, рассказать Крису про странных клиентов, попросить его никуда не уезжать, остаться в этом дне навсегда. Минхо зашёл в булочную. На привычном месте пил чай дедушка, которого, казалось, должны были похоронить больше месяца назад. Минхо должен был удивиться и усомниться в здравии своего рассудка, но, если ты пуст внутри, колебаться нечему. Он купил какао и направился к дедушке. Спокойно, будто они пришли сюда вместе и дедушка просто его дожидался. — Здравствуйте. Чон Сонха? — Минхо отодвинул стул и замер, ожидая разрешения. Дедушка поднял пустые глаза и улыбнулся. — Да, это моё имя, насколько мне известно. Садись уж, раз пришёл, — дедушка говорил тихо и смиренно. Его будто не волновало, что в его пространство вторгся незнакомый парень. — Простите, я хотел кое-что узнать, — Минхо не хотел давить, но не мог подобрать слов, чтобы спросить мягче. Сначала всё-таки решил сесть. — От меня ты вряд ли что-то узнаешь, Минхо, — дедушка коротко и беззвучно посмеялся. — Знаете меня? — он поднял брови, будто удивился. — Часто вижу вас с Крисом здесь. Даже завидно. Почему сегодня один? Минхо опустил глаза в картонный стаканчик с какао. На этот вопрос он не мог ответить. Чтобы сменить тему, вернулся к делу. Фото, которое принёс клиент, сохранилось в его телефоне. — Посмотрите, — он приблизил лицо, которое должно быть на памятнике, — это Вы? Дедушка нахмурился и прищурился. Так смотрят, когда пытаются вспомнить, но ничего не получается. — Похоже, что я. — Вы не знаете, Вы ли это? — Парень, я тебя знаю лучше, чем себя. Я помню только последние полтора месяца своей жизни, — в глазах дедушки было торжество, будто он отказывается от дачи показаний на допросе. — Понятно. Минхо разломал булочку на две части. Ничего не понятно. — А тот, кто здесь работает, он вам кто? — половинка поделилась ещё на две. — Говорит, сын, значит сыном будет. Знаешь его? Очень удобно так жить. Принимать всё как должное, избавиться от ответственности за прошлое, забыть тех, кого, возможно, любил. Каково им знать, что для тебя они — незнакомцы? Это всё равно что смерть. — Вы уверены, что мы живы? — наконец спросил Минхо, не поднимая взгляд. — Смотря что ты имеешь в виду под жизнью. — Тогда я умираю. Ужин у Минхо дома за день до расставания. Мама, папа и они вдвоём. Крис снова решил переночевать, на этот раз потому что сестра пригласила подруг и дома слишком шумно. Мама заварила чай, поставила на стол сладости. Обсуждали покупку нового холодильника. Минхо уже окружил кружку фантиками от конфет и потянулся за ещё одной, но вдруг поймал на себе пристальный взгляд Криса. Он смотрел со сдержанной улыбкой и медленно моргал, будто любовался. Когда Крису удалось привлечь внимание, он протянул к Минхо раскрытую ладонь где-то на уровне их колен. Минхо нахмурился. Сам, что ли, взять не может? Он закатил глаза и положил в ладонь конфету. Но Крис покачал головой, мол, не это, положил конфету на стол и снова протянул ладонь. Минхо бросило в холод. Если он сейчас сделает что-то не то, другого шанса может не быть. А если он неправильно понял, оправдываться будет неловко. Он сел как сидел — повернулся в сторону родителей, якобы слушает их, и дал Крису руку, будто так и надо. Они просидели так всё чаепитие, сцепившись друг с другом под столом. Крис едва заметно гладил кожу Минхо подушечкой большого пальца. Встать из-за стола раньше времени казалось невыносимой идеей. Что-то произойдёт, как только они останулся вдвоём в комнате. Что-то, о чём Минхо запрещал себе думать. А может, ничего не произойдёт. Все сделают вид, что ничего не было. Гадать и ждать — также невыносимо. Слушать про покупку холодильника — невозможно. Если бы Минхо мог пережить снова любой момент жизни перед смертью, он выбрал бы этот. Родители первыми дали сигнал заканчивать. Минхо пошевелился, стряхивая с себя фантомную корку льда. — Я помогу, — повернулся спиной к Крису и стал по одной переносить кружки в мойку. Когда он закончил с уборкой, все уже разошлись по комнатам. Он мог помыть что-нибудь ещё, полить цветы, запустить стирку. Может, Крис бы устал ждать и уснул. Каждая дополнительная минута сгущала напряжение. Все выдуманные слова теряли смысл. Минхо вошёл в комнату и остановился у двери. Крис резко развернулся в его сторону. Рассматривал полки с книгами? Он уверенно шагнул навстречу с тёплой улыбкой, и Минхо расслабился. Всё как раньше. Минхо ответил на улыбку тем же. Раскрытые руки Криса приглашали в объятия, которые до этого были редким, но привычным удовольствием. Минхо почувствовал любимые руки на спине и обнял в ответ, уткнувшись носом в колючий свитер. Вечер мог бы закончиться на этой ноте, если бы Крис вдруг не смял ткань толстовки и не прижал Минхо сильнее. Так, чтобы он пошевелиться не мог. Около уха раздалось тяжёлое рваное дыхание, и Минхо понял, что так нельзя, нужно что-то сделать. Он отстранился от свитера и поднял глаза на Криса. Взгляд сработал как разрешение. Это был новый момент, который Минхо хотел бы повторить перед смертью и остаться в нём навсегда. Поцелуй получился правильным, закономерным. Это должно было произойти, и именно с ним. Крис целовал жадно, будто годами сдерживался. Минхо задыхался и хватался за широкие плечи. Он разрывался между желанием никогда не останавливаться, пропустить через себя каждый момент, и прерваться, сказать хоть что-нибудь, что разрядит обстановку. На следующий день Крис ушёл рано, не захотел будить Минхо. Оставил шарф. После разговора с дедушкой Минхо вернулся к работе, как и планировал. Придя в агентство, он тут же написал последнему клиенту: «Чон Сонха жив. Я не возьмусь за ваш заказ. Завтра заберите деньги». Он удалил фотографию с рабочего компьютера. Хотел удалить другую, но не мог. Ведь это Крис. Клиент ответил: «Простите, что ставлю вас в неловкое положение, он действительно жив. Но табличка мне всё равно нужна. Заплачу, сколько скажете». Минхо тупо уставился в телефон. Больной, что ли? «Больной». Так и написал. «Полтора месяца назад он попал в аварию вместе с его женой, моей матерью, и потерял память после удара головой. Мама только пришла в себя. Она не выдержит, если встретит его, а он не сможет назвать её по имени. Пожалуйста, сделайте это. Ей будет проще думать, что он умер». «Не будет». Минхо ответил без раздумий. Нужно уснуть, но сегодня без таблеток не получится. Проще было бы всё забыть, а не крутить до утра этот вечер. И другой, когда они смотрели кино. И поездку в лес. Он уснул прямо на диване для клиентов. Утром Минхо почувствовал на лице лучи солнца. Странно, ведь в этом помещении нет окон. Разлепив глаза, он понял, что это не солнце, а руки Криса. И он уже дома и жив.