///
19 января 2025 г., 19:53
Конец июня принес с собой адское пекло на улице и тяжелый стелющийся запах плавящегося асфальта. Кондиционер в квартире уже едва справлялся, поэтому когда к вечеру жара начинала потихоньку спадать, его по договоренности отключали. Хенджин не переносил это время суток, потому что из окна тянуло нескончаемым теплым ветром, а его виски постоянно щекотало ощущением стекающих капель пота.
Телефон перегревался в руках до смешного быстро, поэтому он с раздраженным вздохом откинул его за голову, слыша приглушенный диванными подушками возмущенный писк отключающейся техники. Волосы липли к шее и поднимали внутри него бесконечно длинное и безнадежное ощущение усталости. Феликс кинул в него резинкой для волос, метко попадая в лоб, и шикнул, когда он ущипнул его голень пальцами на ноге.
Хенджин едва заметно улыбнулся и попытался провернуть это еще раз, после чего Феликс показательно закатил глаза и тоже отложил телефон, вопросительно изгибая бровь. Он был похож на крохотного ангела, особенно сейчас, когда на его пальцах не было колец, а на лице — макияжа. Его только недавно вымытые волосы еще не успели до конца высохнуть, и когда он склонял голову набок, влажные прядки скользили по его лбу, оставляя после себя быстро высыхающий след.
— Мне скучно, — капризно протянул Феликс и потянулся всем своим телом, задевая стопами бедро Хенджина.
— Хочешь подоставать Сынмина? — на пробу предложил тот.
— Мне лень, — отмахнулся Феликс. — Тем более его вроде нет дома.
— Хочешь подоставать какого-нибудь хена?
Феликс предупреждающе прищурился, но оставил вопрос без ответа. Они и так оба знали, что да, хотел. Однако в последнее время это стало практически невыполнимой миссией — сначала Чан был слишком занят установкой камер по всему периметру просторной квартиры, а затем игрался с ними еще пару дней, подключая и выводя изображения из разных комнат на экраны в кладовке в одному ему понятном порядке.
Хенджин считал это крайностью, в которую не стоило впадать из-за одного лишь инцидента, но Чан всегда был слегка повернут на безопасности, так что все они смирились с новой реальностью. Той самой, когда в любой момент и в любом месте за тобой может кто-то пристально наблюдать. Единственным человеком, кому это приносило хоть какое-то развлечение, был Феликс. Феликс, который начал регулярно надевать короткие шорты и раздеваться уже по пути в ванную. В коридоре камеры просматривались чаще всего.
После попытки ограбления месяц назад они все оказались слишком напуганы собственной уязвимостью, так что никто не выступил против такого грубого нарушения конфиденциальности. Тем более что Чан надавил на то, что записи будут храниться на облаке, к которому имелся доступ лишь у них самих. Именно поэтому они просто проглотили это и смирились.
— Он наверняка сейчас сидит в своей душной каморке и пересматривает, как ты крутишь своей крошечной задницей перед камерой на кухне, — хмыкнул Хенджин.
Феликс ударил его пяткой и зашипел, закатив глаза. О его маленькой влюбленности знал только Хенджин. Тот догадался сам, тем более что Феликс был очевиднее некуда. Это было забавно и даже в какой-то степени мило. Особенно приятно оказалось мягко надавливать на эту точку и добиваться хоть какой-то реакции от уставшего от летней жары Феликса.
Хенджин нежно обхватил его щиколотку пальцами и с нажимом потер выступающую косточку. Ресницы Феликса дрогнули, и он расслабленно выдохнул, откидываясь на мягкие подушки. Он был легким и воздушным и таким красивым, что иногда перехватывало дыхание. Хенджин еще один последний раз погладил его тонкую кожу и отпустил.
— Прости, детка, — не особо искренне выдохнул он и принялся вслепую шарить по дивану в попытке найти телефон.
Феликс подтянул колени к груди, сворачиваясь клубочком, и задумчиво промычал в ответ. Когда Хенджин поднял на него взгляд спустя пару минут тщетных поисков, тот неотрывно пялился в камеру в углу гостиной. Его язык задумчиво скользнул по пересохшим губам, а пальцы на ногах предвкушающе поджались.
Хенджин знал его слишком хорошо.
— Я слышал, Джисон планировал провести с Чан-хеном время сегодня, — протянул Феликс. — По работе вроде.
Хенджин ощутил знакомый вакуум внизу живота от одного лишь упоминания Джисона. Перед глазами сразу встали все те картинки, которые он представлял перед сном, в душе и на репетициях. В абсолютно случайные моменты и с такими разными сценариями. Он вспомнил звездочки во влажно блестевших глазах Джисона и незаметно поерзал, пытаясь скрыть реакцию собственного тела.
— Не интересно, — почти убедительно ответил он.
Феликс знал его слишком хорошо.
— Как думаешь, они хотя бы краем глаза наблюдают за нами? — тихо спросил он. — Пока копаются в засаленных тетрадках Джисона с его километрами стихов про безответную любовь.
Хенджин прищурился на очевидную провокацию, но спустил ее Феликсу с рук. Как и всегда. Он просто любил его, вот и все.
— Думаю, им не за чем наблюдать, — отмахнулся он в итоге, когда понял, что вопрос не был риторическим.
Феликс кивнул и снова перевел взгляд на камеру.
— Пока не за чем.
Он двигался плавно, с какой-то ленностью, спровоцированной пеклом и поздним часом. Его пальцы ухватились за спинку дивана, и Феликс медленно приблизился к Хенджину. Его дыхание пахло клубничной жвачкой и немного острым соусом, которым он поливал курочку пару часов назад. Хенджин с интересом посмотрел на него и позволил самому кончику носа пройтись по своей щеке.
— Ты зря провоцируешь Чана.
Феликс промычал что-то неразборчивое в ответ и слизал капельку пота с его виска. Хенджин незаметно закатил глаза. Феликс был прекрасен и безусловно сексуален, однако никогда не вызывал в нем того желания, которое сейчас пытался разжечь. И все же он позволил ему наиграться вдоволь, тем более что это было не впервой.
— Даже представить не могу, насколько мир Джисона перевернется с ног на голову, когда он увидит, что мне позволено тебя целовать, а ему нет.
Хенджин прикрыл глаза, наклоняя голову и выгибая шею. Открывая больше кожи и давая Феликсу зеленый свет. Он представил, как Джисон нервно теребит зубами нижнюю губу и сводит колени вместе, натягивая одну из своих нескончаемых огромных футболок пониже. Как близоруко щурится на зернистое черно-белое изображение в углу экрана и пытается не выпасть из диалога с Чаном.
Как его мягкие пухлые щеки едва заметно краснеют в приглушенном свете лампы.
Хенджин скосил взгляд на довольно улыбающегося Феликса и игриво прикусил его за подбородок. На тихое хихиканье в ответ он лишь притянул его к себе и нежно заворчал что-то на ухо.
— Вы такие очаровательные, — расстроенно сказал Феликс, теребя растянутый ворот его футболки. — Сколько можно шарахаться от него? Он же буквально в рот тебе заглядывает.
— Ему не подойдет то, что я могу предложить, — пожал плечами Хенджин.
Он много думал об этом. Действительно много, потому что это все, что он мог делать. Крутить эти фантазии, смотреть на них под разными углами и пытаться найти нужную комбинацию, словно развлекаясь с кубиком Рубика. И ни разу у него не сложилась нужная выигрышная комбинация. Хенджин просто не понимал, как они могли сойтись хотя бы в чем-либо, так что спустя долгое время пришел к тому, что проще было бы оставить мечты мечтами.
— А что у тебя есть? — заинтересованно спросил Феликс.
Он перекинул ногу через его бедра и невесомо уселся сверху, заставляя Хенджина поднять подбородок, чтобы видеть его. Ладони успокаивающе легли на его напряженные плечи, и Хенджин машинально опустил свои руки на его ноги. Мягкие светлые волоски тут же защекотали пальцы, и он мгновенно подумал о том, насколько гладкой казалась бы кожа Джисона. Шелковая, смуглая, сверкающая в любом освещении.
— Он сейчас смотрит, — пробормотал Феликс. — Откровенно пялится, представляя себя на моем месте.
— Он бы никогда не поступил так, как ты, — покачал головой Хенджин.
Феликс надул губы, становясь еще более очаровательным. Он просчитывал наперед и пытался понять, как действовать дальше. Входил в роль, которая изначально была слишком сложной для него. Джисон всегда был его полной противоположностью.
— Он бы оказался на тебе случайно, — внезапно заговорил Феликс низким голосом. — Чуть-чуть перебрал с алкоголем, ты же знаешь Джисона — ему много не надо.
У Хенджина поджались пальцы на ногах от того, что он действительно почему-то начал это представлять. Такое вполне могло произойти и пару раз даже было близко к этому.
— Джисон ласкучий, как котенок, ищущий тепла. Он бы тянулся к тебе, доверчивый и причмокивающий губами, боялся бы прикоснуться больше положенного. Ждал бы, пока ты сделаешь все сам.
Феликс убрал свои руки с его плеч и медленно моргнул, имитируя пьяного Джисона. Он немного приподнялся на его бедрах так, чтобы даже в этом чувствовалась неуверенность. Его плечи теперь немного сутулились, а взгляд бегал по всему лицу Хенджина, но избегал глаз.
— Ты бы смог держать свои руки при себе? — продолжил Феликс. — Когда он уже тут, податливый и готовый на все. Когда он переживает, что ты можешь его отвергнуть, ведь не знает наверняка. Только догадывается. Ведь ты смотришь на него. Каждый день. Даже у меня иногда мурашки бегут по телу, когда я замечаю твои взгляды на него.
Хенджин судорожно выдохнул сквозь сжатые зубы. Это было правдой. Джисон поднимал внутри него ту самую взвесь, которая обычно спокойно покоилась на самой глубине его души. Ту собственническую потребность и желание обладать. Увидеть слезы в уголках чужих глаз и услышать мольбу, читающуюся в сбитом дыхании.
— Если он сейчас действительно смотрит, — настаивал Феликс. — Может, покажешь, что может ему достаться?
Губы Феликса были ему знакомы. Пухлые, сладкие и неправильно умелые. Он пытался строить из себя невинность, но это даже близко не было похоже на то, что представлял себе Хенджин, когда толкался в матрас и заглушал свои стоны подушкой. И все же он мог попытаться.
Феликс не возбуждал его, но от мысли о том, что Джисон мог сейчас за ними подглядывать…
Член дернулся в его шортах, и Феликс совершенно точно это почувствовал. Он отстранился от него, совсем чуть-чуть, чтобы при разговоре задевать его губы своими, и влажно выдохнул:
— Хенджин-хен.
А затем изящно соскользнул на диван и лег на спину, протягивая к нему руки. Темные волосы, только успевшие высохнуть, уже пропитались свежим потом, и Хенджин не смог отказать себе в том, чтобы аккуратно убрать их с лица Феликса. Тот ярко улыбнулся, выходя из образа, и подмигнул, смешно дергая щекой.
Насколько проще было бы влюбиться в Феликса.
Хенджин не смог остановить себя от прямого открытого взгляда в камеру. Он дышал сквозь приоткрытые губы и чувствовал, как головка члена потирается о нижнее белье. Он хотел, чтобы Джисон заметил это даже через мешковатые домашние шорты и в отвратительном качестве съемки.
Феликс капризно промычал, привлекая его внимание, и снова потянул к нему руки. Хенджин обхватил его под коленями, скользя по влажной коже в ямках, и раскрыл едва ощутимо сопротивляющиеся ноги. В тонком на грани намеке на несогласие и принуждение с его стороны.
Джисон бы вел себя точно так же. Боялся бы отказать, даже если бы не хотел. Жался на неудобном диване и постоянно пытался убежать, но так, чтобы это было не сильно заметно. Потому что ему не хотелось обижать Хенджина. Потому что он дорожил Хенджином, и ему доставляло радость делать его счастливым.
— Он бы хлопал глазами, знаешь, как он умеет, — Феликс похоже взмахнул ресницами. — И шептал свое бесконечное «хен-хен-хен». Умолял бы? Рано? Просил быть мягче или наоборот?
— Он бы не стал, — завороженно рассматривая тонкую талию Феликса, ответил Хенджин.
— Может, это был бы его первый раз.
Перед глазами у Хенджина все побелело от острой вспышки возбуждения. Он частенько заставал Джисона за просмотром порно, и тот всегда смущался этого так, словно это было самым плохим поступком в его жизни. Он точно ни с кем еще не спал, либо это был единичный случай для галочки. Под тяжелым одеялом и в полной темноте. Ванильно и в миссионерской. Не дольше пяти минут. Джисон не знал, что такое настоящий секс. Это читалось в каждом его слове, движении и действии.
Хенджин абсолютно точно не был тем человеком, которому было бы позволено его развратить.
— Может, это был бы его первый поцелуй, — не замечая его состояния, продолжил Феликс. — Слюнявый и неумелый. Позволяющий вести и лишающий дыхания.
Хенджин склонился над ним, удерживая его челюсть в твердой хватке своих пальцев. Подушечкой большого нажал на нижнюю, оттягивая и открывая вид на ровный ряд зубов. Феликсу явно стоило больших усилий не обхватить его губами и не пройтись снизу языком, царапаясь о тупой край ногтя.
— Хен? — тихонько спросил Феликс и задрожал, когда почувствовал легкий поцелуй.
Хенджин осторожничал. Так, как делал бы это с Джисоном. Тот заслуживал хорошего обращения, мягкого первого поцелуя и поклонения. Долгих объятий и бесконечных прелюдий. Никаких выходов за пределы, никаких игр с оттяжкой оргазма. Хенджин не выпускал бы его из постели неделю, осыпая поцелуями все его небольшое тело и помогая дойти до финала раз за разом.
— Он не хрустальный, знаешь?
— Знаю, — прорычал Хенджин.
Тонкая шея Феликса легла под его ладонь неожиданно идеально. Он чувствовал биение его пульса и хрупкую трахею, которую так легко было сломать неосторожным нажатием. Феликс не уходил от прикосновения, наоборот, льнул к нему.
— Он бы испугался, — потерянно выдавил Хенджин и ослабил хватку.
— Какой же ты глупый, Хенджин, — вздохнул в ответ Феликс.
Ткань шорт поползла вверх по его бедрам, когда он обхватил ногами его торс и скрестил свои щиколотки. Подталкивая ближе, с усилием надавливая на низ спины. Феликс был теплым, а его маленькая задница казалась невероятно упругой и очень сильно напоминала все его представления о заднице Джисона. Хенджин против воли сильнее вжался пахом, с шипением понимая, что наконец-то до конца возбудился.
— Джисон все еще обычный гиперактивный подросток — он застрял в том периоде. Ему нужна жесткая рука, которая приструнит его и поможет избавиться от, ну, знаешь, — Феликс покрутил пальцем у виска, скосив глаза к носу. — От навязчивых мыслей.
— Ему не может это понравиться, — покачал головой Хенджин.
— Ему надо сладко и медленно, ага, — саркастично озвучил его мысли Феликс. — Он так пристально смотрит на твои руки в безрукавках, как будто постоянно фантазирует о том, что ты вожмешь его в стену лицом и трахнешь, едва спустив с себя штаны. Не разрешишь даже упереться руками в эти отвратительные обои, а зафиксируешь их за его спиной. Чтобы щека покраснела от трения, а на пол накапало от стекающей из его рта слюны.
— Блять, — простонал Хенджин и толкнулся в Феликса, выбивая из него первый ответный стон и выводя на первый виток возбуждения.
— Мне неудобно, хен, — всхлипнул Феликс. — Помоги. Сними их, пожалуйста.
Хенджин откинулся на пятки, рассматривая распластанного Феликса, который находился в полнейшем беспорядке. Его футболка задралась, оголяя подтянутый живот, а шорты сбились в бесформенную кучу. Вставшие соски слегка оттягивали мягкую застиранную ткань, и когда Хенджин добрался взглядом до лица, то понял, насколько Феликс шокирован тем, что его самого это возбуждает.
— Это неожиданно хорошо.
— Правда? — уточнил Хенджин. — Давай попробуем сделать еще лучше, м?
Он потянул ворот его футболки, вынуждая сесть, и потерся кончиком своего носа о его. Феликс довольно выдохнул и улыбнулся, смотря ему прямо в глаза. У них у обоих не было никого ближе друг друга, так что происходящее сейчас не казалось чем-то неправильным. Они понимали, что даже если все дойдет до секса, потом для них ничего не изменится.
Они все так же будут делиться сплетнями, смотреть вместе дурацкие шоу и обниматься по вечерам. Бегать друг к другу в комнату и проводить на кухне бессонные ночи за раменом. Они слишком любили друг друга и совершенно не испытывали никаких романтических чувств, чтобы секс мог что-то испортить. Так что сейчас они просто… продолжили.
Хенджин положил ладони Феликса на свою грудь и надавил, вынуждая того подтолкнуть себя назад. Теперь на спине оказался он сам.
— Не забывай, кто чаще всех остальных сидит в той душной кладовке, — напомнил Хенджин и заметил, как потемнел взгляд Феликса.
— Он слишком упрямый, — мотнул тот головой.
— Он бы лежал в кровати, — прошептал Хенджин. — Уставший после долгой недели, беззащитный и снявший маску. Его глаза бы слипались, и он абсолютно точно не смог бы сказать «нет» в тот момент.
Феликс опустил руку вниз, упираясь тылом ладони в диван и притираясь пахом к предплечью. Его взгляд расфокусировался, а дыхание потяжелело, так что Хенджин решил, что делает все правильно:
— Если бы ты тихонько пробрался в его комнату, Чан бы не смог тебя остановить. Ты бы увидел его, без одежды, после душа, чистого до скрипа и гладкого.
Феликс всхлипнул и подался вперед. Хенджин изогнулся, стягивая с себя футболку и шорты.
— Как часто ты думаешь о том, что Чан регулярно ходит на лазер?
— Каждый день, — мгновенно отозвался Феликс.
— Наверное, под руками он ощущается так приятно, да? Его мышцы под кожей, которая сияет, без единого изъяна. Немного припухшие после десяти минут поверхностного сна веки. Его шея и подбородок без намека на щетину.
Феликс забрался на его бедра, поспешно стянув с себя одежду. У него дрожали пальцы, и его самого всего слегка потряхивало. Он постоянно отвлекался и смотрел в камеру, демонстративно выгибался в пояснице и пытался выглядеть так красиво, как только мог.
Хенджин не мог поверить, что Чан до сих пор каким-то образом держался.
— Ты бы хотел сесть ему на лицо? — с интересом спросил он.
Феликс громко простонал и заелозил на нем. Он впился в резинку боксеров, которые последним оплотом мнимой нравственности держались на Хенджине, и с надеждой посмотрел на его лицо, будто в поисках одобрения. Хенджин точно знал, что Феликс искал совсем не это.
— Не надо, Ликс, — тихо покачал он головой. — Хочешь, мы просто поспим с тобой? Нам вовсе не обязательно…
Феликс вспыхнул ушами; румянец поднялся по его шее, выдавая с головой, и Хенджин понял, что попал туда, куда хотел изначально.
— Хен, — всхлипнул Феликс.
Его ладони боязливо обхватили руки Хенджина и осторожно потянули к своей талии. Желание потрогать его кожу, впиться в нее и оставить после себя синяки на долю секунды вспыхнуло в Хенджине и тут же погасло. Феликс нуждался в другом.
— Нам нужно остановиться, ты же знаешь.
Он попытался отнять свои руки и подняться, но тут же оказался прижат к дивану с неожиданной силой. Феликс невинно моргнул, словно ничего не произошло, и попытался стереть произошедшее теплыми поглаживаниями его выступающих ключиц. Он наклонился к его лицу и выдохнул, попытавшись на пробу клюнуть его в уголок губ. Хенджин дернул головой, отворачиваясь и жмурясь, и добился этим лишь разочарованного цоканья.
— Я знаю, что ты хочешь, — прошептал Феликс ему на ухо. — Давно хочешь. Ты так смотришь на меня. Иногда, но смотришь. Я же вижу, хен. Тебе хочется того же, что и мне.
Хенджин споткнулся на вдохе, а в голове загрохотала сирена, напоминая о том, что слова Феликса были не для его ушей. И не для ушей кого бы то ни было, кроме Чана, но откатить сказанное назад оказалось уже невозможно. Они с ним погружались глубже и глубже, когда все сложнее было отличить фантазию от реальности, но Хенджин не чувствовал внутри протеста. Это же был Феликс.
Он был слишком слаб перед Феликсом.
— Каждый раз, когда я трогаю себя, я всегда представляю тебя, хен, — заполошно продолжил тот в иррациональной попытке не успеть все сказать. — Тебя рядом. Твой запах и губы на моей шее, как ты говоришь мне, что надо делать и когда. Как растягиваешь меня. Долго. Тебе показать? Хен, пожалуйста, я могу показать тебе. Можно? Тебе не нужно меня трогать, я все сделаю сам, хорошо?
Феликс слетал быстрее, чем Хенджин предполагал. Но он и дольше был влюблен в Чана, чем он сам в Джисона. А с учетом того, насколько высокое у него было либидо и каким грязным рот, ничего удивительного в его словах не было.
— Я правда не думаю, что это хорошая идея, Ликс, — вздохнул он, и после короткой звенящей тишины: — Но если тебе это нужно, хен не сможет отказать, ты же знаешь.
Феликс поперхнулся стоном и рухнул вниз, целуя его взахлеб, как путник, нашедший в пустыне оазис. Он был хаотичным, громким и таким подкупающе искренним, что Хенджин потерялся в этом поцелуе. Феликс трогал все, до чего только мог дотянуться: плечи, грудь, доходя до низа живота, и снова выше, лаской проходясь по незащищенной шее. Он пытался объять необъятное, и Хенджину хотелось отдать ему всего себя.
— Я покажу, хорошо? Хен, правда можно? — Феликс рыскал мутным взглядом по его лицу, ища одобрения и разрешения.
— Конечно, солнце, ты можешь делать все, что захочешь.
Он неловко привстал с его бедер, опираясь на напрягшийся живот, и развернулся спиной. Хенджин успел заметить мокрое пятно на его боксерах и зажмурился. Когда нижнее белье полетело куда-то в угол гостиной, а Феликс опустился на его грудь, влажно шлепая о кожу сочащимся членом, он кинул один последний взгляд на камеру и решил, что сейчас больше нужен здесь.
Феликс замер, прогибаясь в пояснице и пытаясь устроиться поудобнее, а затем выпрямился и, до белых следов впившись в собственные ягодицы, развел их в стороны, демонстрируя себя. С такого ракурса он как никогда напоминал Джисона, и Хенджин почувствовал, как дергается его член. Мысль о том, что Джисон мог вот так раскрывать себя перед ним, казалась чем-то нереалистичным.
— У нас нет смазки, солнце, — мягко напомнил он.
— Поройся между подушками и спинкой, я точно находил ее там пару раз.
Хенджин вопросительно изогнул бровь, больше для себя, но уже через пару бесконечных десятков секунд действительно нашел саше запечатанной смазки.
— Я не хочу об этом знать?
— Я сам ничего об этом не знаю, — хмыкнул Феликс.
Хенджин улыбнулся и позволил себе невесомый поцелуй между его лопаток, зарабатывая нежный взгляд через плечо. Он выдавил немного смазки на пальцы Феликса, старательно избегая прикосновений к коже — Чан бы ни за что не дотронулся без вербального согласия, повторяемого тысячу раз.
— Я часто это делаю, — неуловимо покачиваясь на его груди, продолжил Феликс. — Представляю тебя за своей спиной. Что ты смотришь, так внимательно, так сдержанно. Что у тебя стоит так крепко, до боли, но ты не трогаешь себя.
— Это неправильно. Я бы никогда не стал этого делать. Ты достоин большего, Ликс.
Феликс раздраженно фыркнул и в сухом трении с нажимом прошелся мизинцем по своей дырочке. Смазка стекала по его ягодицам вниз, пачкая грудь Хенджина, и это уже становилось настолько грязным, что возбуждение пробирало его до костей. Ему хотелось собрать растрепанные волосы на чужом затылке и уткнуть его лицом в подушку. Придавить, не разрешить сделать даже вдох. Чтобы он давился скопившейся в войлоке пылью, но боялся лишний раз дернуться.
Феликс искал не этого.
По крайней мере, не от него.
Бедра Феликса неконтролируемо разъезжались в стороны, открывая все больше и больше. Его мышцы дрожали, уставшие от неудобного положения, но дыхание срывалось все чаще от бездействия Хенджина. Пальцы судорожно терли покрасневшую дырку, задерживаясь всякий раз в очевидном желании проникнуть внутрь, но он ни разу не сделал этого, даже самым кончиком, на половину фаланги.
— Тебе нравится? — шепотом спросил Феликс. — Она красивая?
Хенджин подавил грозящий вырваться стон. Внизу живота так сильно тянуло, что ему до одури хотелось сделать хотя бы что-то. Почувствовать горячее тело под ладонями, подчинить, вылизать, вылюбить.
— Ты весь красивый, — в тон ему ответил Хенджин. — Прекрасный.
Он даже не был уверен в том, сказал ли это от лица Чана или больше от себя. Феликс на самом деле был таким — совершенно особенным и нуждающимся в поощрении, в комплиментах, в преклонении. У Хенджина сводило пальцы от желания помочь, но он послушно ждал.
Феликс дернулся от его слов и как будто случайно скользнул в себя указательным пальцем, тут же возвращая его обратно. Он бросил на него взгляд через плечо, покрасневший до кончиков волос и немного испуганный.
— Я же могу?
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, солнце, — обеспокоенно ответил Хенджин.
Феликс зажмурился и на мгновение потерял ориентацию в пространстве, поскальзываясь на стекшей смазке и накренившись вбок. Хенджин даже не подумал о том, чтобы его поддержать. Феликс сам попытался вернуться в изначальное положение и выпустил из рук ягодицы, которые с едва слышным пошлым хлюпом шлепнули друг о друга.
Он наклонился вперед в поисках опоры и впился пальцами во внутреннюю поверхность бедер Хенджина. Его задница поднялась выше и проехалась вверх по груди, практически притираясь к подбородку Хенджина, а искусственная смазка смешалась с капающим с члена предэякулятом. Они оба были грязными и тяжело дышащими, возбужденными до абсурда, но отказывающимися от того, чтобы форсировать события.
Это было самым сексуальным и откровенным, что когда-либо случалось с Хенджином.
— Ты можешь..? — всхлипнул Феликс. — Помочь мне? Хен, пожалуйста, я такой мокрый сейчас. Правда, такой мокрый, ты знаешь…
Он оторвал одну руку от Хенджина и попытался собрать ею беспорядок на его груди, лишь сильнее размазывая все по покрытой потом коже. А затем потянулся назад и растер все по своим ягодицам.
— Смотри, хен, — прохрипел он. — Тут так скользко. Ты поможешь мне?
Феликс покачнулся на нем, пытаясь снова выпрямиться, и рухнул обратно с капризным стоном. Ему пришлось самому брать ладони Хенджина в свои руки и с трепетом укладывать на талию. Хенджин поддерживал его мягко, осторожно, но без единого шанса на то, что Феликс может еще раз упасть. Он отказывал себе в том, чтобы приласкать жадного до прикосновений Феликса, и просто замер на одном месте.
— Спасибо, хен, — выдохнул тот.
У Хенджина ломило член. Он так дергался в его трусах, оттягивая ткань, что это становилось невыносимым. Боль простреливала его от каждого движения, и он мысленно молился о том, чтобы Феликсу поскорее снесло крышу.
Он не первый раз игрался с собой. Хенджин готов был поспорить, что в его дырочке побывали не только пальцы. Феликс был умелым и точно знал, что именно приносит ему наслаждение, но все равно отыгрывал невинность и неопытность. Он долго елозил внутри себя одним пальцем, очевидно неудовлетворенный этим, и когда на пробу толкнулся вторым, зашипел и остановился.
Обернулся через плечо в который раз и надул губы, становясь еще более милым.
— Мне больно, хен.
Хенджин прикрыл глаза, переживая вспышку возбуждения. Такой Феликс очень нравился ему, вызывал потребность защищать и помочь какими угодно способами.
— Чем хен может тебе помочь? — сдержанно спросил он.
— Мне кажется, смазки недостаточно, — испуганно ответил Феликс.
Смазки было столько, что его можно было пускать по кругу сутки напролет.
— Конечно, солнце, сейчас.
Хенджин вытянул шею под пристальным взглядом и сплюнул на поджавшуюся дырочку. Феликс вздрогнул всем телом и толкнулся вперед, проезжаясь членом по его груди. Он был так близко, и сам это понимал, что паника начинала сквозить в его взгляде.
— Я, блять, сейчас кончу, Хенджин, — предупредил он.
Хенджин изогнул бровь и вспомнил, как умел хмуриться Чан, когда был чем-то недоволен.
— Я не думаю, что хорошие мальчики кончают от того, что им плюют на их девственные дырки. Или тебе это не впервой? Ты уже знаешь, как это ощущается?
Феликс приоткрыл рот от его слов и покраснел еще больше, начиная мотать головой из стороны в сторону. Он выскользнул из себя и попытался отползти подальше от лица Хенджина, но тот остановил его и под пораженный всхлип вернул обратно.
— И многим ты показывал себя? — ухмыльнулся Хенджин.
— Никому, — тут же отозвался Феликс. — Никому, хен, только тебе.
— Тогда почему ты кажешься таким умелым, солнце? Хену очень интересно узнать, где ты такому научился.
Феликс тяжело дышал и отчаянно пытался придумать тот ответ, который понравился бы Чану. Он думал слишком долго. Чан бы не стал терпеливо ожидать. Не в такой момент.
— Может, тебя уже и трахали, м? Наверное, тяжело было так долго ждать хена, да? Сколько раз ты давал кому-то прикоснуться к себе?
— Ни разу, — мгновенно ответил Феликс. — Никому, хен, я говорю правду. Я никому и никогда… Только тебе. Я просто… так хотел, чтобы это был ты. Почти каждый вечер растягивал себя, потому что ждал, что вот сегодня ты придешь и захочешь. Чтобы я был готовым для тебя. Хен, пожалуйста.
Хенджин чувствовал, что сам был на грани. Он не слышал слов Феликса — застопорился на интонации, на мольбе. Он представлял, что это Джисон тихонько, на грани слышимости, просит его быть помягче. Стесняется своих желаний и того, как жмут ему потертые джинсы. Пытается прикрыться и не хочет, чтобы Хенджин понял, насколько он возбужден.
Для него это было бы в новинку. И ему бы Хенджин поверил, даже если бы знал наверняка, что это не первый его раз.
Феликсу Чан не поверил бы.
— Достаточно, — он отбросил руки Феликса и крепко обхватил его за бедра, дергая на себя.
Он громко втянул в себя воздух, пробуя запах Феликса, и длинным растянутым движением языка прошелся от яичек до ямочек на пояснице. Дырка под его взглядом поджалась, а сам Феликс до звона напрягся, переживая алую вспышку возбуждения.
— Боже.
Он был солоноватым на вкус и дрожал на языке, когда Хенджин прижался им к самому центру. Он молчал и кажется даже не дышал, боясь спровоцировать этим оргазм.
— Хену неудобно, — Хенджин легонько шлепнул его по ягодице; движение прошлось больше по касательно из-за все еще не высохшей смазки. — Ты умеешь раскрывать себя, это мы уже поняли. Помоги хену.
— Я не могу, Хенджин, блять, блять.
Паника в его голосе доставила Хенджину такое жгучее расплавленное удовольствие, что ему пришлось подождать пару секунд, чтобы пережить его.
— Покажи мне свою дырку, солнце. Почему мне нужно повторять несколько раз? Я думал, что ты хочешь быть хорошим мальчиком для своего хена.
Феликс потерянно простонал, но надавил большими пальцами, раскрывая себя и практически выворачивая наизнанку. И когда Хенджин прикусил его, едва обозначая легким нажатием, Феликс сорвался. Хенджин почувствовал, как он прижал головку своего члена к его груди и кончил. Громко, на надрыве, словно был без оргазма не меньше месяца.
Он рухнул на Хенджина тяжело дышащей грудой расслабленных конечностей. Его щека прижалась к низу живота Хенджина, и это казалось настоящей пыткой. Они оба были мокрыми и липкими. В гостиной так ярко пахло сексом, что если бы кто-то сейчас зашел в комнату, сразу бы понял, что именно тут произошло.
Феликс долго приходил в себя. Его влажное дыхание холодило кожу Хенджина, но даже это не сбивало в нем градус возбуждения. Ему хотелось войти в Феликса, воспользоваться им для своего удовольствия. Почувствовать, как сжимаются вокруг него гладкие стенки, лениво выдаивая его. Кончить в горячее тело и, наконец, перестать думать хотя бы на несколько минут.
Феликс перелег и повернулся к нему, словно прочитав мысли. Нежно поцеловал пересохшими губами и устало уткнулся в шею, бесконечно шепча «спасибо». Он старался не прикасаться к нему ниже пояса, и Хенджин, откровенно говоря, был ему благодарен.
— Вымотался? — нежно спросил он у Феликса.
Он заправил за уши прилипшие к его лбу волосы и поцеловал в переносицу. Добился довольного мяуканья в ответ и улыбнулся.
— У меня давно такого не было, — мечтательно ответил Феликс.
— Я бы сказал, обращайся, но думаю, тебе уже стоит на что-то решиться.
Феликс заторможенно кивнул и начал потихоньку приходить в себя.
— Такой беспорядок, — смущенно буркнул он. — Не хотел доставлять тебе неудобств, хен.
Хенджин скрипнул зубами. Он надеялся на то, что Феликс просто уйдет приводить себя в порядок в душе и оставит его наедине с собой. Что Хенджин возможно сможет занять вторую ванную комнату и наконец подрочить, стараясь не представлять Джисона.
Феликс считал иначе.
— Можно я… если только ты разрешишь, — продолжил он. — Если тебе неприятно и ты хочешь, чтобы я ушел, я пойму, хен.
Хенджин закрыл глаза и отпустил себя. Обхватил Феликса за затылок и уткнулся в его макушку, притягивая к себе. Они с Джисоном пользовались одним шампунем, так что было так просто подменить одного человека другим. Сбивчивые фразы и пронизывающая каждое слово неуверенность в себе, своей сексуальности. Как будто кто-то в здравом уме мог не хотеть Джисона.
— Я ничего не умею, но мог бы попробовать, — зачастил Феликс. — Если ты скажешь и покажешь, как сделать тебе приятно, хен.
Хенджин прорычал и впился пальцами в заднюю поверхность шеи Феликса. Зафиксировал его в одном положении и оборвал на середине предложения.
— Ты не обязан, — выдохнул он.
— Но ты сделал мне очень приятно.
Феликс осторожно взял его ладонь в свою и провел по своему телу, пачкая их обоих в сперме, смешанной с потом и смазкой.
— Чувствуешь?
Хенджин открыл глаза и посмотрел на покрытую румянцем грудь Феликса.
Он смущен. Ему хорошо, и он смущен тем, как сильно кончил от твоего языка. От твоих зубов на своей дырке. Он хочет тебя отблагодарить. Хочет попробовать тебя на вкус, подавиться твоим членом, вымазаться в твоей сперме, проглотить ее. Хочет прижать пальцы к своей шее и почувствовать, как твоя головка растягивает его неподатливую глотку.
— Я хочу, чтобы ты тоже это ощутил. Ты такой хороший — даже сейчас, после всего, готов просто отпустить меня.
Феликс повел головой из стороны в сторону, сбрасывая твердую хватку с шеи. Пополз вниз, опасаясь откровенно целовать его торс, но оставляя за собой незаметные бабочки прикосновений. Добрался до резинки трусов и незамедлительно поднял взгляд, с мольбой в глазах уставившись на Хенджина.
— Ты же поможешь мне, хен? Я ничего не умею.
У Хенджина голова пошла кругом, и он словно под гипнозом потер красный от притока крови хрящик на ухе Феликса.
— Конечно, помогу.
Феликс несмело улыбнулся и прикусил губу. Он забрался указательным пальцем под резинку боксеров, совсем неглубоко, на пробу. Снова стрельнул взглядом на Хенджина и потянул трусы на себя. Аккуратно освободил от ткани головку и застыл, впервые рассматривая ее. Покрасневшую, мокрую от предэякулята, подрагивающую от внимания.
— Я могу ее поцеловать? — спросил он.
Ты можешь поцеловать ее, слизать смазку и поделиться с хеном. Очистить ее полностью, чтобы она блестела от твоей слюны. Часами лежать на моем животе с ней во рту. Согревать ее, не в силах оторваться. Капризничать и умолять не отнимать ее.
— Конечно, можешь, детка, — сдержанно ответил Хенджин. — Самый кончик, давай. Оближи губы, чтобы мне было приятно.
Феликс был беспорядочным. Таким, каким был бы Джисон. Сначала переживающим обо всем на свете, читающим в каждом движении разочарование, а затем настолько погруженным, что туман в голове скрыл бы любые опасения. Он прикоснулся аккуратно, сразу к уретре, потому что там было больше всего предэякулята. Его сомкнутые губы поелозили из стороны в сторону, собирая на себе все, что только можно.
А затем он попробовал Хенджина, отстранившись и слизывая языком его вкус с нижней губы.
— Нравится? — не успев остановить себя, спросил Хенджин.
— Я хочу еще. Можно? — умоляюще спросил в ответ Феликс.
Хенджин ударился затылком о диван, когда Феликс полностью снял с него нижнее белье. Когда прижал ладонью основание его члена и снова вернулся к головке. Он не спешил, уделял каждому миллиметру должное внимание и не упускал абсолютно ничего. Он не брал в рот полностью.
Джисон бы сразу это попробовал.
Джисон был бы храбрым котенком, получив карт-бланш.
Хенджин надавил на голову Феликса, вынуждая взять член поглубже. Сначала только головку. Этого уже казалось слишком много.
— Сожми губы, детка, — сорвался он. — Посильнее, вот так. Ты такой молодец, так хорошо стараешься. Тебе нравится? Ты этого хотел?
Феликс согласно промычал, и Хенджин простонал в тон ему.
— Попробуешь еще? Еще совсем немного. Согрей меня, детка, давай.
Феликс насадился ниже, расслабленно следуя за его рукой. Он пару раз словно случайно задевал его зубами, и Хенджина сносило тем, насколько это было похоже на его фантазии. Джисон бы снимался с его члена раз за разом и шептал извинения в разгоряченную кожу. А потом возвращался. Все глубже и глубже, наслаждаясь каждым сантиметром и желая лишь большего.
Желая угодить, услышать похвалу, почувствовать, как ногти проходятся по его голове. Желая довести Хенджина до невменяемого состояния. Понять, что это он смог добиться подобного. Смог заставить Хенджина стонать и толкаться в свое горло. Сорваться того, кто всегда относился к нему с вежливым трепетом.
У Феликса были самые обычные щеки. Красивая линия челюсти и очерченные скулы. У Джисона были мягкие пухлые щеки, которые хотелось потискать.
О которые хотелось шлепнуть членом.
Хенджин обвел края растянутых вокруг члена губ Феликса и, когда тот вопросительно посмотрел на него, вытащил его.
— Я хочу попробовать кое-что. Ты можешь отказаться, если это слишком.
— Хен?
— Я так люблю твое лицо, детка.
Понимание промелькнуло в глазах Феликса, и он тут же кивнул, не задумавшись ни на секунду. Гладкая щека ощущалась под головкой категорически правильно. Блестящий след, остающийся после нежного поглаживания, завораживал. Хенджин медлил, просто наслаждаясь тем, насколько уже этого было достаточно.
— Иногда я думал об этом, — прошептал Феликс. — Больше о том, как ты оттягивал бы их изнутри, но и о том, чтобы шлепнул по ним членом, тоже.
Хенджин провалился окончательно. Как и сам Феликс, когда всего происходящего стало слишком много. Звонкий звук соприкосновения кожи с кожей, громкие стоны, смешавшиеся друг с другом. И тугое горло, в которое он протиснулся слегка резковато.
Как хлюпала слюна, стекая по яичкам. Как напряженно Феликс впивался в его бедра, но не останавливал. Как в нем было горячо и правильно.
— Джисон, детка, — прорычал он и спустил, вжав Феликса лицом в пах.
Дыхание было тяжелым. Перед глазами танцевали призрачные снежинки. Феликс обессилено лежал на его животе, проглотив всю сперму. Он задумчиво выводил на нем какие-то узоры, но сразу же поддался, когда Хенджин потянул его наверх.
Потерянно ответил на поцелуй и улыбнулся.
— Это было хорошо.
Хенджин закатил глаза и фыркнул.
Он посмотрел в камеру, случайно зацепившись за нее взглядом, и вспомнил о телефоне, который отбросил в начале вечера.
— Чан сегодня в студии с самого утра.
Феликс заторможено кивнул.
— Да, мне Джисон еще вчера сказал, что они вместе собирались там поработать.
Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли.
— Чан не станет пересматривать записи, если дома все будет хорошо, — сказал Хенджин.
— Не станет, — согласился Феликс.
— Иначе бы он взбесился.
— Или бы его это подтолкнуло.
— Это не то, чего ты хочешь, — убежденно проговорил Хенджин.
Феликс покачал головой и потерся лбом о его шею.
— Я просто… устал, наверное. Мне это было нужно, — медленно, подбирая слова, ответил он. — Как и тебе.
Хенджин подцепил его подбородок и нежно поцеловал, вкладывая в поцелуй всю благодарность.
— Как и мне. Люблю тебя.
Феликс довольно зажмурился и улегся обратно.
Конец июня еще никогда не ощущался таким приятным.
