Love

Илья всегда был комфортным. Илья был тем ощущением спокойствия, с которым можно сесть посреди столовой, и весь гам вокруг резко утихнет, оставляя лишь их двоих в огромном помещении. Илья всегда растрепанный, сонный, в очках, с прядками, падающими на лоб и оправу, в широких домашних штанах и оверсайз толстовке. Илья вечером готовящий любимые бутерброды по вечерам, Илья вечно располагающийся между ног девушки, дабы погладить низ живота и успокоить сильные боли при месячных. Илья вечно с сумками носится, не позволяя тяжелое в руки брать. Илья вечно коньки развязывающий, сидя на корточках перед ней. Саша не заметила, в какой момент в ванной появилась вторая зубная щетка. Саша не заметила, когда её гардероб пополнился и теперь возможно было увидеть и костюмы с галстуками, и длинные рубашки, которые она порой носила домой, и огромные толстовки, в которых можно было поплакать, вдыхая побольше запаха любимого, когда его не было рядом. Саша не знает, когда в прихожей появились ещё одни домашние тапочки, которые явно не были гостевыми. Саша не знает, в какой момент в доме появилось куча лежанок для кота, которого Илья не мог не перевезти. Никто не знает как все это закрутилось. В начале, никак не имевшие точки соприкосновения к друг другу подростки, носятся по катку, наспор делая квады. В шестнадцать та тихо хнычет на его плечо, когда он аккуратно поглаживает её травмированное бедро. В семнадцать он рвёт и мечет на другой стороне планеты, наблюдая истерзанную Сашу в эфире. А в восемнадцать он анонимной запиской признается о том, что любит её. Нет, она не просто ему нравится. Он любит её. Любит. И Саша тогда аккуратно сминает её, вкладывая в карман толстовки, перед этим долго пытаясь определить почерк. Пока не замечает, как он щедро расписывает пожелания фанатам во время автографов. И уезжая домой на автобусе, когда он вновь напрашивается проводить её до остановки, та аккуратно целует его в щеку, вызывая поток мурашек, а затем и красноту на гладкой коже, пока Саша вкладывает ему в ладошку ту же бумажку, только подписанную с другой стороны, со словами: "Ты мне нравишься. Мы можем что-то попробовать". Кто же знал, что фраза "что-то попробовать" затянется на целых три года. Саша не была влюблена, он ей просто нравился. Потому что глаза у неё заискрились, через недели две, после этого события. Илья встречал у дома утром, завязывал ей коньки в раздевалке, поднимал после тяжёлого падения, напрашивался на ночевки, чтобы смотреть фильмы с разными вредными вкусностями. И Саша по настоящему оттаяла. Словно снежная королева, превращаясь в прекрасную девушку. И ни дня не проходило, чтобы кто нибудь не сделал ей комплимент на катке. Саша стала, будто бы розой из маленького принца, только гораздо нежнее и мягче. Словно острые углы её затупились, и она перестала быть такой боевой девочкой, потому что теперь она стала принцессой. И с каждым днем Саша открывается все больше и больше. И чаще и чаще Илья видит на её запястьях странные следы, словно шрамы, но внимания не акцентирует, лишь ближе к себе притягивает. Кажется, ожидая, что Саша сама все расскажет, когда придёт время. Потому аккуратные пальцы целут при просмотре фильма, иногда переводя на девушку влюбленный взгляд. И несмотря на такое скорое признание и начало отношений, он долго боролся за её сердце. Лет с четырнадцати таскал её чемодан с тренировки, с пятнадцати носил ей ланчи на тренировку, в шестнадцать провожал её с вечерней тренировки, перед этим терпеливо ожидая её на трибунах, а в семнадцать уже не мог отклеиться от нее, следуя хвостиком за ней везде, а на праздники даря любимые цветы. И честно, с самых первых дней Саша не сомневалась что это интрижка затянется на месяц максимум, а потом оба разбегутся. Точнее, скорее Илья сбежит от неё, не особо желая видеть рядом с тобой настолько характерную даму. Но когда спустя полтора года их отношений, Илья продолжает ей двери придерживать, куртку аккуратно снимать и надевать на неё, цветы каждую неделю дарить просто так, она точно не верит в свое счастье, не хотя просыпаться из такого потрясающего сна. И когда Илья в компьютерные игры усаживается с головой, все равно никогда про неё не забывает. Стоит той лишь аккуратно подойти, молодой человек тут же разворачивался на своём стуле, приглашая на свои колени, а потом вновь перекладывал руку на мышку, уложив подбородок на открытое девичье плечо. И даже когда она замерзла до смерти, непонятно из за чего, аккуратно натягивает на неё часть надетой на себя толстовки, взяв её ладони в свои и приближая к губам, медленно обдавая горячим дыханием. И Саша дышит, живёт, мечтает. Саша любит. Сияет. Саша чувствует, как после какого то проигрыша её аккуратно на руки берут, успокаивая и поглаживая. А значит, теперь ей не придётся одной в подушку зарываться, пытаясь хоть как то всю злость и обиду вымести. Когда одним октябрьским днем, Трусова протискивается в их квартиру, заходя домой после тяжёлой тренировки, слышит странные звуки из спальни, аккуратно проходит и открывает дверь. Илья тихо хныкал, листая что-то в телефоне, что явно выжигало в его голове грусть, обиду, ярость, гнев, отрицание, непонимание - и все это смешивалось в двадцатилетнего мальчика, что сидел сейчас посреди кровати, своими пальцами почти что впиваясь в кожу головы. Саша медленно подходит, нежно взяв молодого человека за кисти, и залезает коленями на кровать, в этот же момент чувствуя, как сильно её подталкивают вперёд, а он в этот момент утыкается ей куда то ниже живота, и рыжая тут же чувствует на ткани кофты что-то мокрое. — Ч-ш-ш. Все в порядке. — Трусова аккуратно проходится по прядкам, по гладкой бритой коже лица, нежно выводя случайные движения. Как же долго он помогал ей вылезти из подобного. — Я не понимаю. Никому опять ничего не нравится. Ни короткая, ни произвольная, ни костюмы. Я же так стараюсь... — Тихо молвит мальчик, и только сейчас Саша замечает в этом, того самого двенадцатилетнего сорванца, каким он не показывал себя при ней все три года. — Илюш, ну ты чего. — Шепчет Саша, аккуратно собирая слезы с его щёк, поглаживая по голове. — Мне нравится. И короткая, и произвольная, и костюмы. Илья всегда показывал свою слабость лишь ей. Просто потому что знал, что его не осудят за эти эмоции. Погладят по голове, приласкают, зацелуют его сухие губы, вгоняя в тёплые объятия, где он просто навалиться на девушку, хныча куда-то в шею. И даже при маме он не был таким. И Саше нравилось, как после очередного воспаления в ноге, её заботливо тоскают по всему дому, аккуратно поддерживая обе ноги и туловище. Он никогда не отказывался взять её на руки. А особенно, когда приходилось вскакивать в два ночи, прижимать к себе и долго ходить по комнате кругами, укачивая Сашу, словно маленького ребенка, позволяя прижаться к его груди. И все равно что футболка потом будет мокрая насквозь. Совсем ерунда. Просто им обоим нужен был отдых. Необходим. И этот отдых они могли найти друг в друге. В объятиях, поглаживаниях, мягких поцелуях и поддержке, которую старались отдавать всеми силами. Потому что Илья, как минимум, уже в пятнадцать понял, что он будет добиваться её, и не переживет, и будет полным придурком если отпустит её просто так. И Саша держится за него, крепко, крепко. Потому что если бы не он, никогда бы её чёрная полоса в жизни не закончилась. Потому что их главная поддержка - они.