Quidditch Deal

– Профессор? Вы меня вызывали?  – Да, мистер Миньярд, заходите. Блондин осматривает просторный кабинет Защиты от Тёмных искусств – кабинет профессора Бриндлмор – их декана – замечая ещё одного человека возле её стола. В отличие от него, мужчина с небольшой щетиной и крепким, спортивным телосложением внимательно рассматривает его, словно давая оценку чему-то. От этого взгляда, признаться, неловко. – Профессор Ваймак? Здравствуйте. — вежливо произносит, пока в голове мелькает лишь непонимание. Может, его перепутали со вторым Миньярдом? Эндрю учился в Гриффиндоре, и этим можно было бы объяснить появление здесь Ваймака – декана их факультета. Поворачивая голову обратно к женщине, не выдержав молчания сразу двух профессоров, он первым прерывает его: — Что-то произошло? По полётам у меня стоит твёрдое «Выше Ожидаемого». — к слову, это была его единственная оценка ниже «Превосходно». Всего на балл. – Да. Да, всё хорошо. С твоими оценками всё замечательно. Ты здесь не по этой причине. — она бросает просящий взгляд на другого взрослого, кажется, вербально передавая право слова ему. – Ты хороший студент, парень. Один из лучших на своём факультете. — «парень» осторожно кивает, пытаясь не показаться уж слишком высокомерным, когда слова лести приятно проходятся по телу, разливаясь в самих жилах. Быть одним из лучших в Когтевране – равносильно достать из пачки «Берти Боттс» действительно вкусную конфету – шанс безумно мал. — Поэтому нам нужна твоя помощь. Понимаешь...  Один из загонщиков вашей команды выпустился в прошлом году. Теперь мы ищем ему замену. Тот выдохнул как-то слишком тяжко и удручённо. По всей видимости, подбирал слова всё это время. Аарон неконтролируемо повёл бровью в немом вопросе: а причём здесь я? Когда его вниманием вновь завладела Бриндлмор. – Мы хотим предложить тебе стать новым загонщиком. Миньярд не видел своего лица, но что-то ему подсказывало, что оно откровенно читалось: замешательство, возмущение, полное отсутствие смысла. Его и впрямь нет – Аарон не спортсмен. – Почему я? — в чём они были вполне схожи с его копией, так это с быстрым совладением эмоциями. Он всё-таки смог взять себя в руки, где-то внутри оставаясь озадаченным. – Ох, мы не хотели тебя тревожить по началу. Мы обращались к перспективным ребятам с твоего факультета, но большинство отказывало под предлогом занятости, ну, сам понимаешь, учёба - учёба - и ещё раз учёба. О, да. Аарон чертовски понимал. Он ведь и сам такой. Сам старается принести как можно больше очков для факультета на уроках, заработать больше хороших отметок для себя. Стать целителем в их время труднее, нежели это было десятилетие назад – потребности возрасли, число желающих, к удивлению, тоже. – Если ты откажешь, то мы поймём. Обратимся к кому-нибудь ещё. Бриндлмор была строгой, когда дело касалось её предмета и дисциплины среди учеников. Она полностью была отдана своей работе, желая получить результат взамен. Но вместе с тем было в ней что-то такое... Понимающее. Могла прикрыть перед другими профессорами – разумеется, сделав выговор и заставив после обязательно сдать им должную работу, – но никогда не шла против «своих». Иногда Миньярд даже сомневался в том что она настоящая когтевранка: не было у неё склонности к ходьбе по головам ради идеала. Но её ум, знание своего дела, подтверждало её место здесь. – Я просто... Я же не игрок. Я толком не играл раньше. — разве что с братьями на каникулах, когда им хотелось потренироваться. – Это не такая проблема. Работа загонщика – сдерживать бладжеры, летящие в сокомандников, отбиваясь. Научиться этому не так трудно, когда по полётам ты имеешь оценку выше «Тролль». — в разговор влился Ваймак, кажется, стараясь отшутиться. Должно быть, все знают, как Львиный декан, преподаватель полётов на мётлах фанатеет по квиддичу. Как горят его глаза во время матчей, как он натаскивает команду своего факультета, что, в противовес стараниям, чудом восседает третье место в игровой доске. Что куда более позорно – Когтевран занимает последнее. Это единственное, в чём он полный отстой. Дать им разгадать проклятие, или же перевод рун – они будут первыми, кто решит это. Но не спорт. – Послушай, твой брат... Пусть он и вратарь, он научился игре за месяца три. Я уверен, что и тебе это под силу, если ты только захочешь. Ох, Мерлин, вы серьёзно? Его пытаются завербовать в спортивную команду, параллельно сравнивая с братом. У него нет сборника худших моментов в его жизни, но будь таков, всё происходящее прямо сейчас одержало бы рейтинг в топ-5 . На лице мужчины резко отобразилось понимание сказанного, за что Аарон презирает его ещё сильнее. А не пойти бы ему дополнительно вести прорицание вместо профессора Добсон, раз уж такое дело? Как бы он не старался учиться не прилагал усилия к тому, чтобы выделиться – всегда второй. Он победил брата лишь единожды, когда их мать оставила в приюте Эндрю. Если это вообще можно считать выигрышем. Если он был одним из лучшим учеником курса, то Эндрю – один из лучших, на шаг выше. По полётам у него было «Превосходно». Злясь на себя за ненавистное им сравнивание, которое сам он не переносит от других, резко говорит: – Хорошо, я согласен. Удивлённые лица за пару секунд превращаются в ликующие. Что только что вылетело из его рта?

***

Во время обеда в Большом Зале он так увлечённо копается в своей голове, сопоставляя плюсы и минусы, которых, очевидно, больше, что не сразу замечает подсевшего к нему Жана Моро. Он бы и не предал этому значения, даже не взглянул бы на однокурсника и товарища – как всегда громко сказано – по факультету, если бы тот, немного подождав, не наклонился к нему немного ближе: – Ты новый игрок. — не столько вопрос, сколько утверждение, произнесённое с французским акцентом. Ах, как бы ему пошёл Шармбаттон – язвительная, в то же время обаятельная, школа Чародейства во Франции. – Да? — кажется, они поменялись, потому что иначе почему спрашивает он? – Я капитан команды. И такой же загонщик как и ты. — возможно, Аарону показалось, а возможно, тот звучит оскорблено. Блондин мысленно бьёт себя по голове за проявление тупости. Разумеется, он знал кто перед ним. Новость, о которой ему поведали с утра настолько его выбила из колеи, что, видимо, он не уследил за потоком мыслей. Или за потерей собственных мозгов. – Хорошо, я помню, да. Так, и?.. — ему нужно завершение. Он не знал чего конкретно: мысли, которую до него хочет донести брюнет или же неожиданного разговора. – Мне сказали подойти к тебе и сказать о том, что тренировки у нас три раза в неделю: понедельник, среда, пятница и дать какие-нибудь наставления. Не буду скрывать, что в них я плох: я совсем не знаю , что мне стоит сказать. — холодные серые глаза пробегаются по его лицу, цепляясь прямо за его ореховые. На секунду он замолк. — Но знаю, что в этом году мы не должны оказаться последними. И для этого нам всем придётся работать с новой силой. Тебе особенно. Пожалуй, тот действительно был прав. Он правда был очень – очень – плох в наставлениях. – Я понял. – но всё, что он понял, это то, что не желает продолжать этот диалог. Миньярд в целом предпочитал одиночество вечной бестолковой болтовне, а когда ему так открыто заявляют, что он что-то должен – уж тем более не желает слушать. – Тренировка завтра. Сразу после занятий. Они длятся по два с половиной часа, прежде чем кто-то другой займёт поле. Жан не прикоснулся к еде в своей тарелке. Поднялся, пробегаясь ещё раз по нему так оценочно, что Аарону захотелось резко скривиться, а затем просто ретировался, оставив с полным бардаком в голове. Тренировка завтра. Сразу после тяжёлого учебного дня – по средам они были поистине тяжёлыми – на поле. Даже не будет возможности отдохнуть, как его тут же вновь заставят трудиться. Конечно, как ученик Когтеврана он только "за" развитие, будь это взаправду что-то важное и нужное. Квиддич это не касается. Он был в хорошей форме, довольно неплохо летал и дел в это время не имел. Но тот факт, что своё время отныне он будет тратить на дурацкую игру его, возможно, с небольшим драматизмом, убивает. Будьте добры, скажите что это кошмарный сон или киньте в него непростительным, чтобы он не проснулся завтра. Ещё с завтрака, и на протяжении всего учебного дня он только и делал, что ловил на себе взгляды Моро. В коридорах, на уроках, во время обеда. В какой-то момент это начало казаться жутким. Слишком много внимания. Он ненавидит внимание к своей персоне. Поразительным прорицанием, даже не ходя на этот глупый предмет, обладал его близнец. Несмотря на то, что они на разных факультетах, тот каким-то образом умудрялся следить за ним так, будто он мог доставать собственные глаза и пускать их на разведку за Аароном. А когда же им выпала совместная трансфигурация, тот беспардонно, ровно делая одолжение, занял место рядом с ним. Молчали они долго с начала урока. Аарон старался слушать, подавляя свои детские рассуждения об их взаимоотношениях. Он уже давно не ждёт ничего от него. Никаких душевных разговоров (если вообще стоит ждать разговоров), действий, чего-то действительно братского. Они узнали об этом только при поступлении в Хогвартс. В одиннадцать лет они предстали друг перед другом, застыв с открытыми ртами, глядя словно в зеркало. Тогда ещё эмоции Эндрю читались: между строк было расписано удивление, небольшая радость, смешанная с какой-то благодарностью, а в блеске карих глаз можно было различить огонёк страха. Аарон не помнит что такое испуг у его брата. Не помнит вообще ничего, кроме вечного безразличия. – Жан. — тихим, резким голосом тот прерывает воспоминания, заставляя немного подпрыгнуть на месте, покосившись с вопросом, — Жан-Вальжан. Моро. Зануда. Почему он так на тебя пялиться? – А, — дошло. В последнее время он ну слишком растерян. Ему обязательно нужно собраться. Нужно. — Я теперь загонщик. Играю в квиддич. Меня заставили. Говорить с братом трудно. Слова вылетают быстро, предложения короткие, а ответ получается скомканный. Но он знает, что нет смысла говорить или делать больше. И оказывается прав. – Сегодня найди Ники и поговори с ним. Он постоянно ноет, что вы не видитесь и что ты с ним не общаешься. – Но я с ним... – Мне плевать. Скажи ему об этом сам. Ники был старше на год. Учился на седьмом курсе в Гриффиндоре. Их кузен с его хрупкой душевной организацией. Вечно шутящий, рот его не затыкался, и шума от него было больше, чем от толпы студентов. Аарон, как и, вероятно, Эндрю, никогда не признает своей любви к этому парнише. Кидаться ядом, закатывать глаза на шутки, игнорировать – да. Но именно Николас стал его первым членом семьи. Не мать – о ней вообще вспоминать на хочется, даже не взирая на его... Особую любовь к ней. Нет. Ники Хэммик – вот его первый родственник. Будучи поменьше они проводили больше времени вместе: втайне от взрослых воровали и уплетали сладости за обе щеки, устраивали гонки на своих первых мётлах, после которых дядя и мать ругали их, пряча мётлы под замок, ночёвки в доме Хэммиков (это редко было чем-то приятным, но маленькие Аарон и Ники, в парных пижамах, на которых настоял Ники, были в восторге от идеи не спать всю ночь, фантазируя о будущем). Сейчас Николас Эстебан Хэммик продолжал быть его семьёй. Куда более официально, если подумать. Он не просто кузен, он опекун. Как только ему исполнилось семнадцать, в стечение ужасных обстоятельств, что сделали близнецов сиротами, Ники боролся с собственными родителями, лишь бы самому взять их под крыло. И спасибо ему за это. Терпеть дядю с тётей – отрешенных последователей министерства – невозможно. Его мать тоже была фанаткой системы, учила этому самого Аарона, позже, с появлением в их доме, и Эндрю, но вот эти его родственнички смогли задать планку в сотню раз выше. – Конечно. Я зайду после тренировки. Лицо братца осталась не проницательно, он полностью отвернулся к профессору, что всё ещё толковала о том, как из книги сделать деревце – Аарону это почти показалось забавным, учитывая что одно делается из другого, – но после он запоздало осознаёт целый ряд неприятных поворотов: он пропустил какую-то часть лекции мимо ушей, после этого урока ему нужно идти на тренировку, а потом поговорить с Ники. Финальным боссом станет доклад по изучению древних рун с дополнительными заданиями. Среда – отвратительный день недели.

***

– Себастьян, если ты не забьёшь хотя бы один квоффл – мы в пролёте! Мин, ты целишься в кольцо, но не мимо вратаря, прошу, не забывай о нём! Шейн... Шейн, отлично! Примерно так проходит уже второй час из его жизни. Он начинает скучать по шуткам Ники и отвратительным «Берти Боттс». Он даже согласен сходить на прорицание к Добсон, только бы не оставаться здесь. Себастьян Мур и Мин Кай – охотники их команды, двое из трёх, которыми так недоволен Жан. Шейн – вратарь. Его Жан восхваляет в разы больше, то ли из-за огромного таланта, то ли потому что он играет лучше остальных (это вовсе не сложно, учитывая их игру). К третьему охотнику – Патрику Топпингу – он относится сносно – не хвалит, но и не кричит. Эмма Свифт стоит на своих двух, снизу глядя на них – как ловец она хороша, поймала снитч и радуется жизни, наверное, думая какие все здесь лузеры. К ней Моро относится с восхищением, не меньше. Она собирает его симпатий даже больше Шейна. Но, конечно, обязательно должен быть тот, к кому цепляются больше всего. Конечно, это никто другой , как Аарон. Он не успел даже всем представиться – Моро тут же заставил всех подняться в воздух, под предлогом того, что у них плотный график, и поговорить они всегда успеют. Поэтому имена Аарон запоминал в прямом смысле на лету. По началу всё было даже неплохо: они просто мотали круги на мётлах, после которых Жан давал упражнения на контроль тела. Миньярду это не нравилось, но если бы он знал, что будет делать дальше – он бы предпочёл заниматься этой фиксацией тела подольше. Отбивать бладжеры оказалось ещё труднее, чем он себе это представлял. Они летят в сторону игроков с сумасшедшей скоростью, намереваясь врезаться.  Его задача как загонщика – вовремя отбить их битой и – это уже добавление от него – не умереть самому. Одному лишь Мерлину известно как он не свалился с метлы сегодня. Как у него получилось не заработать перелом руки или позвоночника? Ответа не было, как и нужного количества отбитых мячей. На его счету всего три, да и те были отбиты со страху. Ох, как же капитан был недоволен. Поразительно, что обычно сдержанный Моро кричал так, словно он только что украл яйцо самки дракона, а та гналась за ним следом. Вероятно, слышали все. – На сегодня всё. Через десять минут сюда придут слизеринцы, не думаю, что нам стоит с ними пересекаться. — измученно сказал тот, когда силы всей команды были на пределе, а время поджимало. Когтевранцы, на самом деле, всегда были на нейтральной стороне. Не влезали в конфликт между Гриффиндором и Слизерином, и не были теми, кого Змеи презирали – Пуффендуй. Дружбы тоже не было. Скорее, так просто повелось, что оба факультета сами по себе. Возможно, это было по причине их сходства во многом, а может, что-то личное. Аарону никогда не было дела до этого. У него и на своём факультете друзей-то не было, говорить про других – глупо. – Миньярд. — его откликнули, когда он уже собирался покинуть поле, и он, скорее, автоматически, обернулся. Что ещё Жан Ив Моро мог ему сказать? – Слушаю. – Ты был... Возможно, не хуже остальных. Блондин застыл на месте, хмурясь, а затем уставившись на второго. Тот смотрел на него возвышаясь, что он так ненавидел. Будь проклят его маленький рост, когда вокруг него такие столбы. Обрабатывая сказанное он понял, что, вероятно, от француза это был полноценный комплимент. Всё же, он играет первый раз, а... Команда, если её так назвать, уже который год. Разве что Мин присоединилась, кажись, в середине прошлого года. Как и почему – он не стал вдаваться в подробности. Куда делся прошлый охотник – тоже вопрос, на который он не желает знать ответ. Неловкая пауза слишком затянулась, что можно было понять по тому, как стоящий напротив немного пошатнулся, прежде чем негромко добавил: – Но тебе нужно больше тренироваться. Явно больше трёх раз в неделю. — а нет, он всё ещё противный слизень. – Хорошо, да. — наконец-то подал голос, переводя взгляд на замок. — До встречи. Да, он сбежал. Он хотел это сделать ещё с начала тренировки, и просто не мог не поддаться искушению. Принять душ и кровать. Душ и домашнее задание. Душ и... Поговорить с Ники. Аарон ненавидит среду. Аарон ненавидит среду и желает её отмены, когда на него практически налетает кузен, начиная тараторить без разбора. Рассказывает как слёзно вымолил один звонок по камину своему парню и зачем-то упоминает то, о чём они говорили. Дуется, когда блондин прописывает ему лёгкий и совсем не магический подзатыльник за это – будьте уверены, это не то, что ему нужно было слышать –, но тут же забывает, перескакивая на другую тему.

***

Проверочная работа по тем самым древним рунам не заставила себя ждать. В кабинете определенно повисла тяжёлая туча недовольства, на которую Миньярд может только фыркнуть себе под нос. На что они вообще рассчитывали, когда брали этот дополнительный предмет? Ещё один вопрос. На что рассчитывал Кевин Дэй, когда подсел к нему как бы случайно, а через десять минут попросил списать? – Нет. – Почему нет? Ну ты же знаешь ответы! — его возмущенный шёпот становится довольно громким, но профессор этого упорно не замечает. – Обычно ты сидишь с Рико или Нилом. – вместо ответа подмечает он. Трое слизеринцев всегда держатся недалеко друг от друга. Где один – там же и остальные. Куда один – туда оставшиеся двое. Но в этот раз, не особо осматривая кабинет, он догадывается, что их нет. Он не может утверждать за Натаниэля – мальчика, который вечно просит всех называть его как угодно, но не этим именем, с чем справляются все, кроме одного. Того, про которого он может сказать точно – тот бы ни за что не подпустил никого к Кевину вот так открыто и на уроке. Рико Морияма – высокомерный идиот, а эти двое – его псы на привязи. Кевин, по крайней мере, точно. Его многоуважаемый отец – Кенго Морияма – является директором этой школы уже несколько лет, а старший брат занимает высокую должность в Министерстве Магии. Очевидно, он возомнил себя кем-то за их счёт. – Они... — Кевин поджимает губы, будто не зная говорить или нет, — Оба в больничном крыле, под присмотром мисс Уинфилд. Поругались, начали кидаться заклинаниями. Ближайшие несколько дней не смогут ходить на уроки. И на тренировки. Ох, ну началось. Если и был человек, кто одержим квиддичем больше Жана – он перед вами. Один из первых, у кого получилось призвать метлу на первом курсе. Один из тех, кто уже на втором присоеденился в команду. – Ясно. — выдыхает, наверное, не совсем ожидая такой искренности со стороны Дэя. Ни для кого не секрет, что Нил-который-Нат-но-который-Нил часто идёт наперекор Рико, но дуэль, после которой ещё нужно время для восстановления... — Ты ведь неплох в рунах. Спас ли он диалог? А зачем продолжил? – Последние пару уроков я пропустил из-за тренировок. И не успел ознакомиться вне учёбы. Обычно Ники так покрывает свою лень, но Кевин, очевидно, не врёт. Уж эта троица постоянно пропадает, тренируясь, пока их декан обо всём договаривается с профессорами. Тецудзи Морияма чем-то похож с Рико – оба хотят достать до потолка имея низкий рост. У Тецудзи выходит лучше. Благодаря нему Слизерин побеждает в школьных матчах по квиддичу. Кстати, насчёт квиддича... – Ты мне поможешь с тренировками. — натыкаясь на полное непонимание, что отобразилось на чужом лице. — Я новый загонщик Когтеврана. И ты тоже. Ты поможешь мне с тренировками, взамен на мою помощь. Возмущение с удивлением полностью поглотили Кевина, пока Аарон, неожиданно , вот-вот готов рассмеяться от этого выражения – оно слишком напомнило его собственное в кабинете Защиты от Тёмных искусств. Теперь он знает, как это выглядело. – Тренировки – это множественное число. Я же прошу тебя списать всего один раз. Что-то не сходится. Миньярд терпеть не может стереотипы, но как же это, Мерлинова борода, по-слизерински! Искать выгоду в чём-то, даже если её уже предложили. Нет, нужно больше! – Что ещё тебе нужно? – Ты же сам сказал – помощь. — он пожимает плечами, объясняясь, — Я освобождаю место в своём графике для тренировок с тобой, а ты будешь мне помогать с предметом. – Но у тебя всё на самом деле неплохо с рунами. – Да, я хорош в этом. — избавьте Аарона от его эго. — Но вот зельеварение мне не даётся так, как тебе. Это правда. Пока Аарон был лучшим на своём факультете, если не на всём курсе, по зельеварению, Дэй откровенно хромал. Не спас даже декан, ведущий этот самый предмет. Профессору Морияме нужны те, кто живёт зельями. Кто сможет найти разницу между травами только посмотрев на них. Кто безошибочно и с закрытыми глазами сможет сварить любое зелье из книги, лишь один раз прочитав рецепт. Это и был Аарон Майкл Миньярд. – Сделка? – помогите! Он говорит прямо как его близнец. Кевин, кажется, что-то взвешивает у себя в голове, косо поглядывая на протянутую руку, пока сам блондин, честно уже готов её убрать – он сам делает это не от большого счастья, а касаться кого-то – не в его стиле. И тем не менее, он считает, что ничего не закрепляет слова так, как прикосновения. Физический контакт. Ну, разве что непреложный обет. Но он надеется, что до этого не дойдёт. – Хорошо. Сделка, так сделка. Руку он всё-таки пожал.