Кожа к коже, тепло к теплу

Дверь с тихим щелчком закрывается за моей спиной. Густой полумрак окутывал пространство, едва позволяя различить очертания мебели. Я опустил плечи, с облегчением вздохнув, и тут же потянулся к узлу галстука. Тёмно-желтый шёлк, намертво затянутый за целый день, теперь давил на горло, словно цепи. Петля ослабла, и галстук соскользнул на пол, уступив место долгожданной свободе. Я нетерпеливо расстегнул верхнюю пуговицу белой хлопковой рубашки, затем ещё одну, и ещё. Ткань прохладно скользила по разгорячённой коже, даря ощущение освобождения от тягот долгого дня. Мои движения были медленными, уставшими, но неумолимыми в стремлении избавиться от этой учебной оболочки. Когда рубашка уже начала сползать с моих плеч, оставив лишь одно плечо открытым, в полутьме прозвучал тихий, почти шёпот, но вполне отчётливый и знакомый голос: — Привет. Я вздрогнул, резко повернувшись, и не смог скрыть изумления в глазах, которые в свете полумрака казались темными. На моей кровати сидел Скэриэл, скрестив ноги и наклонив голову чучуть набок, разглядывал мою спину все это время. Рубашка так и осталась небрежно свисать с одного плеча, а сердце забилось с новым ускорением, прогнав остатки усталости. — Что ты здесь, черт возьми, делаешь?! – Я с изумлением уставился на него и почти в тот же момент тихо проскользнул к двери, запирая ту на замок. Дверь с тихом щелчком закрылась. Я замер на мгновение, прислушиваясь к звукам за дверью, прежде чем, повернутся обратно и сделать несколько шагов вглубь комнаты. Скэриэл не сдвинулся с места, так и наблюдая за моими попытками остатся незамечанным . — Пока учился в академии, уже забыл, что я могу оказаться в твоей комнате? –все таким же тихим, почти шёпотом, голосом произнёс Скэриэл. – Может ты слишком редко стал появляться не только в моей комнате, но и в жизни, – я втянул воздух и что-то тихо проворчал. На моем лице было крайнее неудовольствие, хотя голос оставался приглушенным. – Одно дело когда ты пробрался в комнату в моем доме, но это академия, Скэр. Тебя здесь могут увидеть, и ждут первого твоего промаха, что бы выкинуть отсюда. — Приятно знать, что ты беспокоишся об мне, – с легким, почти незаметным движением, он поднялся с кровати, и на его губах расцвела нежная, почти неуловимая улыбка. Скэриал сделал вид, что не услышал моего первого предложения или просто проигнорировал, я так и не понял. Он был одет в простую черную водолазку, которая подчеркивала его очертания, и широкие черные джинсы, которые свободно ниспадали до пола, и это делали силуэт почти незаметным в полумраке. Скэриэл встал спокойно, уверенно, словно каждое его движение было продумано заранее, легкая улыбка играла на его губах, словно выдавая тайну, которую он хранил. — Ты до сих пор злишся на меня? – Тихо, но прямо и без сомнения в голосе произнёс Лоу. — С чего ты взял? – Я пожал плечами, и отвернулся, как будто этот вопрос меня совершено не интересует и сделал пару шагов, включил настольную лампу, что бы не разговаривать в полнейшей темноте. — Дай-ка подумать, – он замолчал на одно многовение и после продолжил, – ты не поздравил меня с поступлением. – Я уставился на Скэриэла с легким недоумением. – С того, что ты опять не отвечал. Его брови сошлись на переносице, губы поджались в тонкую линию. Я едва заметно фыркнул, и мои глаза на секунду закатились вверх. Это был тихий, почти незаметный жест, который показал скрытое раздражение и пренебрежение к словам. — Вот уж действительно, –пробормотал я себе под нос. Я с силой сжал челюсть, сдерживая рвущийся наружу крик, и лишь едва заметно покачал головой, как будто говоря самому себе: "Ну, вот опять..." — Ты опять делаешь мне это на зло? –голос тихий, но с ноткой напряжения. Комната тонула в полумраке, лишь слабый свет от настольной лампы позволял различить наши силуэты, стоящие друг напротив друга. — Ты опять скрываешь от меня все? – Я смотрел в сторону, и мой голос был слегка отстраненный. Я старался не встречаться взглядом со Скэриэлом, но глаза сами потянулись в его сторону. В темной комнате, где свет едва проникал, я смотрел на парня, мои глаза бегали по его лицу, словно ища в нем какой-то ответ. Я пристально смотрел на него пытаясь проникнуть в его внутренний мир. Уверен, мой взгляд был настойчивым, словно я собирался узнать все его тайны. Или мне так казалось. Ночь скрывала многое, но не все. Я стоял напротив него, наблюдая за Скэриэлом. Глаза, привыкшие к темноте, вылавливали каждую деталь: как вздымается грудь, как подрагивают губы, о чем он думает сейчас? Что он скрывает? Недоверие сквозило в каждом движении, в каждом взгляде, словно я искал улики, разгадывал сложный ребус, ответы на который могли оказаться опасными. Мой взгляд был холодным и пронзительным, как лезвие ножа, готовое в любой момент рассечь тьму. — Хватит отвечать вопросом на вопрос, – с лёгкой усмешкой сказал он, но в голосе я услышал обиду, – это моя фишка. Скэр покачал головой, словно признавал абсурдность этой ситуации. — Я теперь не могу задавать вопросы? – Я остановился, но не дав Скэриэлу продолжить. В разговоре чувствовалось напряжение, которое висело в воздухе. Пауза была долгой и тяжёлой, словно мы пытались сдержать свои эмоции. Мой голос был напряженным, словно я говорил через зубы. – В отличие от тебя я не избегаю ответов. — Не избегаешь? Да прямо сейчас. Ты не считаешь не справедливым, что ты тоже от меня что-то скрываешь? – Он говорил спокойно и размеренно, но мимика выдавала другие чувства. — Справедливость – это понятие относительное, разве нет? – Мои губы поджались в тонкую линию. — Ты милый, когда злишся. – Его взгляд был мягким и теплым, словно он любовался произведением искусства. — Скэр, прекрати. – Я устало отвёл взгляд и прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Мой вздох был тихим и непроизвольным, выдавая истощение. — Ну ладно, ладно. Просто не могу удержаться от комплиментов твоему очаровательному раздражению. — Ох, еще и очаровательное. Ты специально это делаешь, да? – Что-то внутри меня щёлкнуло, ярость нахлынула, как волна, смывая с собой всю усталость. – Ты постоянно исчезаешь потом внезапно появляешся. Хватит пропадать, хватит увиливать от ответов, хватит играть со мной! Мне все это порядком надоело уже! Я что-то еще прошептал себе под нос, активно жестикулируя руками, но как будто в замедленной съемке, словно пытаясь успокоиться или сбросить лишнее напряжение. Мои губы зашевелились, и я что-то бормотал себе под нос, словно ругался на себя или на Скэриэла, или на всех подряд. А Скэр нахмурил брови, уголки рта опустились вниз, и все его лицо было сплошным недовольством. Голос мой почти не был слышен, но я говорил что-то очень энергично, моя мимика была красноречивее любых слов. Я собирался повернутся спиной, чтобы скрыть свои эмоции, и теперь моё возмущение было слышно лишь как тихое бормотание под нос. Я уже разворачивался, явно намереваясь прекратить разговор, когда Скэриэл вдруг перехватил мою руку. Это было так быстро, что удивление промелькнуло на моем лице, прежде чем я успел что-либо предпринять. Ладонь обхватила мое запястье, не сильно, но достаточно крепко, чтобы остановить меня, как бы говоря - "Подожди, еще не все сказано". Я дернулся, и хватка от этого лишь усилилась.Тогда Лоу резко повернул меня в обратную сторону и притянул ближе, не дав опомниться, перехватил вторую руку, схватив за оба запястья. Наши тела оказались совсем рядом, почти соприкасаясь. Мы замерли, как статуи, в тишине темной комнаты. Единственным источником света была настольная лампа в углу, ее неяркий луч выхватывал из темноты часть стены, тускло освещая наши напряженные лица и переплетенные руки. В полумраке комнаты, где свет от уличных фонарей едва проникал сквозь шторы, он смотрел на меня, словно изучая. В его взгляде не было ничего навязчивого, скорее это было тихое наблюдение, попытка прочитать мои мысли или чувства, или все сразу. А мои глаза скользили по контурам лица, по линии челюсти, по тени, падающей от ресниц, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Наше дыхание казалось неестественно громким в этом внезапном молчании. Темнота – единственное, что у нас осталось. Я смотрел на лицо парня, словно видел в нем свое спасение. Без яркого света я мог сосредоточиться на мелочах: на маленькой родинке у виска, на лёгкой припухлости под глазами, на едва заметной морщинке у рта. Наши руки, сцепленные в отчаянном объятии, были единственной нитью, связывающей с реальностью. Я смотрел с какой-то болезненной зависимостью, словно мне нужно было подтверждение, что не один в этом темном, пугающем мире. Взгляд был отчаянным и молящим, как у тонущего, вцепившегося в спасательный круг. — Ты не представляешь насколько это надоело и мне. – Измученость я увидел сразу, усталость скользила в неуловимых движениях: чуть более медленное моргание, едва заметное напряжение в челюсти, которое Скэриэл пытался скрыть, и руки, которые чуть дольше оставались неподвижными, но возможно это из-за того, что он прикасался ими к моим. — Изменить это не хочешь? – Моя голова дернулась, как будто от неожиданного толчка. Невольно, непроизвольно, я отвёл взгляд, быстро отрываясь от Скэра. Смущение, схватившее меня за горло, проявилось в едва заметном жесте: прикушенная губа вспыхнула алым пятном, подчеркивая бурлящую внутри волну чувств, которую я старался сдержать. Почему-то этого не хотелось говорить. — Хочу, до невозможности хочу, но не могу, Готи. – Слова врезались в тишину, словно разбитое стекло. Я вздрогнул – резко, непроизвольно, всем телом. Готи. Вырванное из личной, запретной зоны, прозвучало как нарушение границ. — Очень интересно. Снова исчезнешь? Или придумаешь очередную сказку? — Просто промолчу, разрешишь мне? – Скэр медлено и более нежно обхватил своими руками мои. Большой палец неторопотливо и ласково начал поглаживать тыльную сторону моей ладони, заключённой в его кисти. Тепло ладони проникало сквозь кожу, согревая мою руку. Большой палец медленно, с чувством, поглаживал, вызывая мурашки. Наши лбы вот-вот могли соприкаснутся, стоило Скэру наклонится чуть-чуть ниже, или мне потянутся к нему, приподнимаясь на носочки. Дыхание смешивалось, и в этом интимном пространстве, созданном лишь для нас, это касание возможно стало обещанием - "Когда-то я расскажу, до последней детали". Или признанием в любви, однако, чем-то большим, чем просто жест. Темнота скрывала лицо Скэриэла, но я чувствовал его взгляд, обжигающий и манящий. Я снова посмотрел на него. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из мрамора, совершенным. В голове, словно эхо, отдавалось – Тебе все можно, все, что захочешь. Это не было просто желанием угодить, это было безоговорочное преклонение, желание подчиниться, раствориться в его воле было почти физическим. Я был готов отдать контроль, довериться полностью, без остатка, я отдал бы ему все, без колебаний, лишь бы видеть этот взгляд, слышать этот голос. Я боялся сказать или сделать что-то не так, боялся разрушить эту хрупкую связь. Вся тяжесть недосказанного давила на плечи. В сердце билась тревога. Слова, как осколки, ранили, оставляя сомнения. Всё ещё держа мою ладонь, переплетая пальцы, рука в его руке – якорь, держащий на плаву. Я осторожно приподнялся на носочки. Лёгкое, почти невидимое движение. Так, чтобы наши лбы едва соприкоснулись. Кожа к коже, тепло к теплу. Закрыл глаза, погружаясь в этот момент тишины и близости, словно в омут. Я сжал его руку крепче, неловкое, чуть дрожащее движение. Сильнее коснулся его лба своим, терся, как кот, об чужое лицо, ища утешения в этом простом, бессловесном контакте. Тяжело вздохнул, молясь, чтобы это прикосновение стало ответом на все вопросы, подтверждением того, что мы всё ещё живы. В этой темноте я надеялся почувствовать, что не одинок, что наша связь ещё не до конца разорвана. В этой близости я пытался черпать силы, восстановить равновесие, напоминая себе, что наша связь сильнее недосказанного, сильнее секретов от друг друга. Я отдался ощущениям: тепло чужого тела, запах его кожи, ритм его дыхания. В этом прикосновении было больше смысла, чем в тысяче слов. — Если это все, что ты можешь мне предложить, то да. Молчи. – Пробормотал я невнятно, почти шёпотом, как скороговорку и нервно облизнул пересохшую, прикусуную губу. – Я не собираюсь вытягивать из тебя каждое слово. Но знай, что молчание ничего не исправит. — Вместе невозможно, и врозь никак, в этом все дело? — Полагаю, что так. Слова, словно камни, тянули вниз. Страх потерять друг друга душил сильнее любых оскорблений. Вместо язвительных замечаний, рвущихся наружу, родилось странное, незнакомое желание: остановиться. Не хотелось больше ранить, хотелось остановить время. Впервые за долгое время, просто тишины, укрыться в этой тёмной комнате, как в коконе. Спрятаться от мира, от проблем, от самих себя. Не хотелось ворошить прошлое, не хотелось строить будущее. Хотелось замереть в этом моменте, в этой точке равновесия. Рука в руке – единственная опора, тонкая нить, связывающая наши души. Легкое прикосновение лбами – нежный поцелуй без слов, символ хрупкой, но важной связи. Смешанное дыхание – хрупкая, почти невыносимая близость, которую страшно нарушить даже шепотом. В этой темноте, в этом молчании, в переплетении пальцев была надежда, а я, боясь спугнуть момент, молился о том, чтобы это продолжалось вечно. Сердце от чего-то начинает колотить в груди, пульс учащается, дыхание становится поверхосным, а руки немеют, или, наоборот, начинают дрожать. Окружающий мир будто замирает, перестает существовать. Все внимание сосредотачивается на чужом прырывистом дыхание, на лёгких нервных сжимании руки, и как большой палец, словно потерявшись, беспокойно елозил по чужой коже. Темнота сгустилась вокруг нас, как теплая оболочка. В комнате, где свет едва пробивался сквозь занавески, мы стояли напротив друг друга, почти силуэтами. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, отбивая какой-то безумный ритм. И в какой-то момент меня словно что-то перемкнуло. Меня захлестнула волна внезапного желания, острого, почти болезненного. Не раздумывая, почему-то, я резко дернул его за руку вниз, навстречу себе. Это было грубо, неловко, но совершенно естественно, как мне показалося. Скэр не отстранился. И в следующее мгновение наши губы встретились в поцелуе, таком же импульсивном и неожиданном, как и сам порыв. Наши губы соприкасались, вначале робко, неуверенно, словно боясь нарушить священную тишину. Но постепенно, словно расцветающий бутон, поцелуй становился глубже, требовательнее. Это была не буря эмоций, а скорее медленный, обдуманный танец, где каждый жест, каждое прикосновение имело значение. Поцелуй был одновременно страстным и сдержанным, словно огонь, горящий под пеплом. Он был полон желания и тоски, а в темноте чувства казались ещё острее. Никаких резких движений, никакой грубости. Только мягкие прикосновения губ, легкое давление, словно боялись разбить хрупкую магию момента. Моя рука осторожно освободилася из ладони Скэра и коснулась его щеки, нежно очерчивая линию скулы большим пальцем. Освободившейся рукой, Скэриэл, резко без предупреждения, обхватил меня за талию притягивая ближе, словно стремясь раствориться друг в друге. Языки встретились, сплетаясь в чувственном танце, обмениваясь искрами желания. В этом поцелуе не было спешки, только глубокое погружение в ощущения, наслаждение каждой секундой близости. Темнота комнаты сгущалась, растворяя все звуки, кроме сбивчивого дыхания. Моя рука скользнула по шее другого, притягивая ближе, заставляя податься навстречу. Ответная рука крепко сжала талию, прижимая так сильно, что, казалось, кости готовы сломаться. Поцелуй был жадным, торопливым, словно они боялись, что этот момент ускользнет. Губы встретились с голодным нетерпением, переплетаясь в бешеном ритме. Вкус его губ был пьянящим, опьяняющим, заставляя забыть обо всем на свете, кроме этого поцелуя, этого тепла, этой близости. Дыхание участилось, легкие переполнялись воздухом, сердце бешено колотилось в груди. Темнота комнаты словно сгущалась вокруг нас, ограждая от всего мира. Тут существовало только мы, наш поцелуй и сдерживаемая страсть, готовая в любой момент вырваться наружу. Я отстранился первым, а мир словно замер. Губы, еще горячие и чувствительные, неохотно оторвались друг от друга, оставляя легкое покалывание и привкус желания. Дыхание сбилось, а в груди стучало сердце, отсчитывая секунды, превратившиеся в вечность. Губы Лоу, чуть припухшие и влажные, выдавали страсть, бушевавшую внутри, несмотря на сдержанность поцелуя. Нарушил тишину я тоже первым, голос звучал чуть хрипло, словно после долгого молчания: — Достаточно для поздравления с твоим поступлением? Скэриэл не сразу ответил. Он продолжал смотреть на меня, словно не понимая о чем я вообще говорю, и попутно вспоминая наш диалог. Его взгляд был пристальным и изучающим. Потом, вспомним свои слова или забив на них, слегка приподняв бровь, он произнес: — Поцелуи это теперь вознаграждение? – В его голосе звучала ирония, смешанная с каким-то скрытым вопросом. — Тебя, что-то не устраивает? — Зависит от того, что я должен сделать, что бы получить ещё одно, – уголок его губ приподнялся в самодовольной ухмылке. — Ну, если решишь снова молчать, в следующий раз разговор закончится твоим вылетом из моей комнаты и жалобой старшим в академии.