Призрак прошлого

Я привыкаю

Ко всему плохому, и хорошее меня удивляет.

Но где грань?

Я, кажется, теряю, мне страшно смотреть назад и смотреть в глаза.

Я засыпаю только в твоих руках.

Эндрю сжимал в руках черную папку с эмблемой «Воронов» и молча сверлил её взглядом. Он знал, что Рико Морияма обязательно захочет заполучить его к себе в команду, и даже имел на этот случай сформированный ответ. Явись Рико один, Миньярд бы без запинок выдвинул свои условия, на которые совершенно точно получил бы отказ. «Воронам» не нужны Аарон и Ники, которые не отличались особенной предрасположенностью к экси. Вороньей формы заслуживали только лучшие игроки страны, а Эндрю бы без братьев в команду не пошел. Они нуждались в защите, а давать ее на расстоянии было бы практически невозможно. Ответ Эндрю должен звучать как категоричное «нет» и насмешливое пожелание удачи «Воронам» в следующем сезоне. Однако… хватило одного взгляда ледяных глаз, чтобы вогнать Эндрю в ступор. Он помнил эти глаза, пусть и не мог сразу воспроизвести, откуда именно. Университет, детский дом, десяток школ, приемные семьи — всё закрутилось перед глазами с просто феноменальными подробностями. Эндрю передернуло. От идеальной памяти, помимо неоспоримых плюсов в учебе, всплывало также и множество неприятностей. Мозг выдал много лишней информации, помимо необходимой. Эндрю с трудом смог подавить напряженную гримасу отвращения на своем лице, благо никто этого не заметил. Неожиданно в сознании совпали кусочки пазла. Одиннадцатая приемная семья. Испания. Город Валенсия. Средняя школа и мальчишка по имени Стефан Касильяс. Эндрю запрещал себе вспоминать об этом тихом и, безусловно, интересном мальчике, с которым они проучились вместе около полугода, однако это не значит, что его образ совсем стерся из головы Миньярда. Приемная семья, в которой он прибывал на тот момент времени, жила в Испании, из-за чего Эндрю был вынужден переехать туда и пойти в местную школу, благо, предоставляющую обучение на английском языке. Там он и познакомился со Стефаном. Со своим проклятьем на всю оставшуюся жизнь.

***

К своим одиннадцати годам Эндрю уже окончательно смирился с тем, что нормальной семьи ему не видать. Люди по природе своей — отвратительные существа, с которыми в большинстве случаев не хочется иметь ничего общего. Пожалуй, достаточно пессимистичное заключение для ребенка его возраста, но вряд ли подобная жизнь могла привести его к иным выводам. Переезд в другую страну свалился как снег на голову. Эндрю искренне не мог взять в толк, зачем так заморачиваться с документами, если через несколько месяцев его все равно вернут назад в систему. Всегда возвращали. Неужели им в Испании своих детских домов не хватало? Новый дом, новые «родители», которых Эндрю никогда не сможет назвать «отцом» и «матерью», новая школа и… Стефан. Голубоглазый мальчик с черными, не очень ухоженными волосами и затравленным взглядом. Другие дети быстро перестали пытаться подружиться с ним, поняв, что Стефан совершенно не открыт к общению. А Эндрю, наоборот, всегда инстинктивно старался держаться поближе к нему. Стефан почти не разговаривал, а если и открывал рот, то только по делу. Пустую болтовню Эндрю не любил, а потому быстро записал Стефана себе в союзники. Они вместе сидели на уроках и объединялись в пары по учебным заданиям, если такая необходимость возникала. Их молчание не давило, а было полностью комфортным. Проводя в библиотеке со Стефаном долгие часы, Эндрю улавливал ускользающее ощущение того, что находится дома. Кажется, в последний раз он испытывал нечто подобное в своих первых приемных семьях, когда внутри ещё теплилась надежда обрести любящую семью. Начиная с третьей или четвертой семьи, это чувство защищенности пропало, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Их со Стефаном идиллия продолжалась несколько месяцев. А потом голубоглазый мальчишка исчез. Без предупреждения, без прощания и объяснения, просто исчез. С одной стороны, они никогда ничего друг другу не обещали. Более того, их даже нельзя было назвать друзьями, и Эндрю бы попытался прибить любого, кто посмел бы повесить на них подобный ярлык, но внутри все равно засела обида. Мог бы хотя бы намекнуть, что совсем скоро Эндрю придется выходить из устоявшейся зоны комфорта. С исчезновения Стефана прошло около двух месяцев. Эндрю, потеряв свой единственный интерес к проживанию в этом месте, достаточно быстро довел своих приемных родителей. Их психика оказалась достаточно хлипкой, и вскоре было принято решение вернуть Эндрю обратно в систему. Что ж, ничего нового. А потом его усыновили Спиры. Первое время воспоминания о Стефане были отличным способом закрыться от всего происходящего. Морально находясь в прошлом, было проще переварить горькое настоящее. Но это не было способно долго поддерживать Эндрю. Осознание того, что даже его единственное спасение в итоге бросило его, отравляло мысли, постепенно очерняя воспоминания и чувства Эндрю.

***

Сейчас, глядя на парня, стоящего позади Рико, Эндрю точно знал, что это его Стефан. Повзрослевший, изменившийся и приобретший новый пакет опыта. — Так что? — подтолкнул его Кевин, который уже с заметной тревожностью поглядывал на Рико. Тому явно не нравилось, что потенциальный новичок так долго не подписывает документы. Эндрю проигнорировал вопрос Кевина и лениво отсмотрел всю троицу, уделив особое внимание Стефану. Не ошибся ли он? Безответных вопросов было слишком много. Подписав контракт с Воронами, Эндрю получил бы шанс разобраться в самой главной загадке детства. Да, он рисковал тем самым подорвать отношения с семьей, но… внутри теплился интерес. Давно уже забытое чувство. Наконец-то раскрыв папку, Эндрю быстро пробежался взглядом по договору и всем необходимым условиям. Из этого может получиться что-то любопытное, если действовать по отношению к Стефану правильно. До своего отъезда нужно будет устроить Аарона и Ники в университет, а потом… Эндрю подписал документы и кинул их на асфальт, к ногам Рико, закуривая. — Мне нужно несколько месяцев, чтобы уладить дела, — Эндрю не просил, а просто ставил перед фактом. Он делал «Воронам» одолжение, подписывая этот контракт, а значит, они должны действовать на его условиях. Не стоит давать Рико ложные надежды на то, что он заполучил в свои руки новую послушную игрушку, ибо это не так.

***

После подписания контракта мысли Эндрю были заняты сразу двумя вещами. Во-первых, было необходимо проследить за тем, чтобы Аарон с Ники устроились в хороший университет, в котором есть команда по экси. Так будет проще не терять их из поля зрения на протяжении ближайших нескольких лет. Во-вторых, Натаниэль Веснински. Тот самый Ворон, из-за которого Эндрю решил так кардинально изменить свои планы. Увидев в его личном деле полное несоответствие имени и фамилии, Эндрю уже было решил, что все-таки обознался, но факт отсутствия любой информации о чужом детстве не позволял ему опустить руки. Натаниэль присоединился к Воронам совсем недавно, и где жил до этого, было не ясно. До скрипа зубов хотелось получить всю интересующую информацию здесь и сейчас, но, очевидно, Эндрю не узнает ничего до тех пор, пока лично не вытянет это из Натаниэля. Миньярд с ужасом осознавал, что он действительно заинтересован в чем-то. Гребанный Веснински рушил его жизнь.

***

Эндрю никогда не любил самолеты. Слишком много непредсказуемых людей в замкнутом пространстве, из которого невозможно удрать. Приторные улыбки стюардесс вызвали тошноту, желание курить душило, а километры, отделяющие его от земли, провоцировали появление неприятного покалывания в кончиках пальцев. Эндрю пугало, что на таком расстоянии от земли он не мог контролировать ситуацию. Выйдя из аэропорта, Эндрю огляделся. На парковке почти никого не было, а потому поиск нужной машины не отнял много времени. Бросив сигарету на асфальт, Эндрю лениво размял затекшую после перелета шею и только после этого обратил внимание на сидящего за рулем человека. Миньярд был уверен, что за ним приедет кто-то из персонала, а потому вид Натаниэля заставил его застыть на несколько секунд. Он не был готов столкнуться с ним так скоро. Натаниэль, не отрываясь, смотрел на него, чем заставил Эндрю театрально закатить глаза. Закинув сумки в багажник, Эндрю уселся на пассажирское сидение и закурил уже вторую за последние двадцать минут сигарету, предварительно открыв окно. Совсем скоро ему придется свести курение к минимуму, поэтому хотелось как можно сильнее насладиться последней возможностью как следует затянуться. Его взгляд медленно скользнул по сидящему рядом Веснински. Эндрю чувствовал, что к нему в руки попалась новая головоломка с запутанной историей, которая способна обеспечить ему интересную жизнь на ближайшие несколько лет. — Мне казалось, что Воронов держат в золотой клетке, — медленно протянул Миньярд, когда тишина начала слишком сильно действовать ему на нервы, — у университета Эдгара Алана не нашлось человека из персонала, который мог бы забрать меня из аэропорта? Натаниэль долго молчал, и Эндрю был почти уверен, что вовсе не получит ответа. Но что-то в итоге спровоцировало Ната подать голос. — Я сам вызвался. Как твой будущий сосед по комнате и напарник, я имею на это полное право, — произнес Натаниэль, не отрывая взгляда голубых глаз от дороги. Подобная новость несколько подняла Эндрю настроение. Живя бок о бок с Натаниэлем, будет проще растрясти его на нужный разговор. Даже удивительно, что в жизни Эндрю все еще может случаться что-то хорошее. — Ясно, — хмыкнул Эндрю, вновь отворачиваясь к окну. Его жизнь обретала все более и более интересный окрас. До замка Эвермор они добрались достаточно быстро.

***

Два месяца пролетели незаметно. Эндрю молча наблюдал за Натаниэлем со стороны, желая собрать как можно больше информации, прежде чем начинать разговор, ради которого он изначально согласился на игру в этой сектантской команде. Вдруг уже нет того мальчишки, чей образ Эндрю так страстно лелеял в своей голове все эти годы. Смотреть в глаза прошлому было рискованно и с какой-то стороны страшно, но что ещё ему оставалось? Нат был неприметным большую часть времени, но его острый язык частенько приносил им обоим много проблем. К сожалению, парная система подразумевала, в том числе и совместное получение наказаний за провинность любого из них. Глупые правила, но, стоит отметить, весьма действенные. Если вы в хороших отношениях с партнером, то ты будешь винить себя за его боль. В плохих — бояться получить добавку за подставу. Отношения же Эндрю и Натаниэля можно было назвать просто отсутствующими. Они принимали все выдвинутые наказания, не особо заботясь о чувствах второго. Или, по крайней мере, создавая такое впечатление. За долгие часы внимательного наблюдения Эндрю про себя отметил, что правдивее всего Натаниэль выказывал свой характер при общении с Моро. Каждый раз рядом с этим французом он становился таким ярким и живым, что Эндрю невольно начинал раздражаться. Вид того, как звездочка, когда-то принадлежащая ему, сияет для другого человека, невольно сжимал грудь тисками. В такие моменты Эндрю предпочитал куда-нибудь уйти, а еще лучше покурить. Очистить мысли. Ревновать то, на что у тебя нет никаких прав, просто отвратительно. Иногда их взгляды пересекались, окончательно сбивая Эндрю с толку. Натаниэля никогда не удавалось прочитать, и это жутко бесило. Невозможно было догадаться, какие тайны и мысли хранили в себе эти глаза, а спросить напрямую не поворачивался язык. Нат, кажется, тоже изучал его, постоянно что-то обдумывая, и Эндрю это совершенно не нравилось. Он просто-напросто чувствовал себя неуютно под чужим взглядом, пробивающимся в самую душу. Как будто букашка под микроскопом. Остальные Вороны быстро поняли, что Эндрю лучше не трогать, иначе можно получить нож под ребра. Миньярд не был собственностью, а потому Рико не мог распускать с ним руки, как с тем же Жаном. Эндрю бы никогда не позволил издеваться над собой после всего пережитого. Он находится здесь по своей воле и уйдет тоже, когда ему вздумается. Натаниэль, или же Стефан, как Эндрю продолжал иногда называть его про себя, несмотря на игры в гляделки, почти не разговаривал с ним. Не доверял или не хотел, не важно, в любом случае в комнате он как воды в рот набирал. Было даже неясно узнал ли он его... Может это только Эндрю медленно тянет себя на дно, продолжая жить прошлым, а Натаниэль давно уже построил другую жизнь, в котором искаженные временем воспоминания уже не имели смысла… Одним из вечеров Эндрю не выдержал этого гнетущего молчания. В конце концов, сколько уже можно оттягивать неизбежное? — Стефан, — произнес Эндрю с наигранной незаинтересованностью, ковыряя кончиком ножа поверхность своего стола. Снаружи он совсем не изменился, но внутри бушевал самый настоящий шторм, — так тебя звали. — А я уж думал, что ты и правда ничего не помнишь, — хмыкнул Нат, который, кажется, ждал этого момента ещё со встречи в аэропорту. Эндрю с недовольством ощутил, как волна мурашек пробежалась по его телу. — Как я могу забыть того, что втерся ко мне в доверие, а потом бросил, — зашипел Эндрю, чувствуя, как в венах закипает кровь. Ощутив собственную уязвимость, он сразу же встал в штыки. Убить Натаниэля сейчас хотелось почти так же сильно, как и навсегда заполучить себе. Несмотря на теплоту воспоминаний, расстались они плохо, и забывать об этом не стоит. Эндрю действительно был готов остаться в Испании. Действительно был готов попытаться прижиться в новой семье, но Стефан все замарал своим исчезновением, — весело было, да? Натаниэль по-птичьи склонил голову на бок, забавно хмуря брови. Эндрю едва сдержал желание полоснуть ножом по этому милому личику. Все равно там уже было несколько шрамов, и новый вряд ли бы испортил картинку. — Мать забрала меня без предупреждения, не дав объясниться. Эндрю, ты был самым близким человеком для Стефана… мне жаль, что так вышло. — Ему жаль… — задумчиво протянул Эндрю, как бы мысля вслух, — ему жаль… ему жаль… ему жаль… забавно. Слова про мать мало о чем говорили Эндрю, ибо он совершенно не знал истории Ната, как и с кем тот оказался в Испании и почему в итоге сбежал. Но это только делало игру интересней. Перед ним сейчас лежало столько закрытых карт и ребусов, что захватывало дух. Нет, пожалуй, он все же не прибьет Ната до тех пор, пока не получит ответы на все вопросы. Нат тем временем успел подняться с кровати и приблизиться к Эндрю. От этого действия по спине Миньярда в который раз побежали мурашки, и он откинулся на спинку стула, вопросительно вскидывая бровь. — Мать бы меня убила, если бы поняла, что даже спустя столько лет я все еще скучаю по тому светловолосому, закрытого от всего мира мальчику. Эндрю недовольно нахмурился, осматривая Натаниэля с ног до головы. Его детская мечта прямо перед ним, и она полностью в его власти. Кроме того, по личным наблюдениям Эндрю, его Стефан все еще был где-то там, глубоко. Да, Натаниэль заметно возмужал, немного огрубел и потускнел от нелегкой жизни. Но все это было не в состоянии оттолкнуть Эндрю сейчас. Он устал шататься по свету без целей и смыслов. — К чему мне твои слова. Докажи, что ты скучаешь, — усмехнулся Эндрю. Он нарывался на весьма конкретные действия, но вместе с тем и хотел проверить этого повзрослевшего «Стефана». Не разучился ли он уважать границы и слышать слово «нет», если таковое прозвучит. Нужен ли ему вообще такой человек, как Эндрю Миньярд? Услышав в словах блондина подначку, Нат расплылся в кошачьей улыбке и подошел ещё ближе к Эндрю. Видимо, он не собирался сопротивляться явным провокациям. Веснински протянул Миньярду руку, предлагая подняться. Давая выбор. Вот оно. Молчаливое понимание всех его загонов, в котором так нуждался Эндрю все эти годы. Кажется, перед ним действительно стоит его погибель. Все же поднявшись на ноги, Эндрю изучающе смотрел на Ната и думал. Вспоминал школу, в которой они познакомились. Вспоминал совместную поездку из аэропорта и все ночи, когда они на пару были вынуждены драить полы за какие-либо провинности или неумение Ната держать язык за зубами. Они простояли так несколько минут, а после Эндрю почти шепотом произнес: — Можно, — его рука быстро нырнула в рыжие волосы, крепко сжимая их на затылке. Их поцелуй напоминал самое настоящее наводнение чувств. Животное желание, доверие, жгучая обида и голод — все невысказанные эмоции обрушились на них одним потоком, не оставляя шансов на спасение. Натаниэль держал руки при себе, как будто действительно понимал чувства Эндрю. Как будто ему действительно не наплевать. И это только сильнее выводило Миньярда из себя. Натаниэль просто не имел права быть…таким. Отдаваясь без остатка, Веснински все равно чувствовал себя удовлетворенным. Это именно то, что обычно заставляло Эндрю начать желать отдавать в ответ. — Сядь, — попросил Эндрю, настойчиво подталкивая Натаниэля к кровати. Ему было плевать, что по сути, Нат ему совершенно чужой человек. В груди сидела почти железобетонная уверенность, что его не обидят, — да или нет? — Да… — выдохнул Нат, кажется, даже не желая вникать, на что именно подписался. Его взгляд был настолько пьяным, что Эндрю невольно сглотнул. Непривычно осознавать, что он способен вызывать в ком-то что-то помимо нездоровой похоти и отвращения. Желание Ната сквозило искренней нежностью. Натаниэль сел на кровать, опираясь на руки и выжидающе глядя на Эндрю. Слишком призывно и красноречиво. Сейчас хотелось отыграться за все эти месяцы, которые они провели в тишине бок о бок. Столько времени было потеряно… Никто не понял, в какой момент Натаниэль уже сидел без штанов и нижнего белья, забавно жмурясь и сводя коленки. Черт… от этого вида Миньярд в который раз проклинал себя за то, что тянул так долго. Колени Эндрю достаточно больно соприкоснулись с полом, возможно, на них даже останутся синяки, а где-то наверху от прекрасного вида задохнулся один Натаниэль Веснински. Ещё раз взглянув в глаза Натаниэля и не найдя там протеста, Эндрю обвел языком покрасневшую головку и легонько царапнул её зубами. От чужого хныканья Эндрю чуть не кончил в штаны. Чувствительность Натаниэля вызывала в нем желание немного поиграть, прежде чем приступать к делу. Он некоторое время откровенно дразнил Ната, вылизывая ствол и нарочно не беря в рот полностью, а иногда и вовсе отстраняясь. Головка периодически толкалась в щеку или верхнее небо, но в горло Эндрю его не пропускал, постепенно доводя до исступления. Чужая реакция крайне забавляла, к тому же Эндрю действительно хотелось проверить, как надолго хватит выдержки Ната. Не вцепится ли тот ему в волосы, заставляя действовать в комфортном себе темпе? На первый раз Эндрю бы таких вольностей точно не потерпел. В какой-то момент Эндрю это надоело, и он наконец-то взял целиком, буквально сгорая изнутри от переизбытка чувств. С Натом было хорошо, даже несмотря на то, что сейчас Эндрю выступал отдающей стороной. Его голова задвигалась ритмично и, наверное, даже чересчур грубо, но Натаниэль даже не думал жаловаться. Оргазм сотряс Натаниэля неожиданно и бесповоротно. Он повалился на кровать, тяжело дыша, а Эндрю, в свою очередь, ещё несколько минут приходил в себя у его ног. Ему срочно было нужно покурить и обдумать все произошедшее. Как жаль, что сейчас нет возможности напиться в хлам... — А как же ты? — хрипло выдавил Нат, заметив, что Эндрю собирается уйти. — Может, как-нибудь в другой раз, — протянул Эндрю, раздражаясь от того, сколько тепла в нем вызвал этот вопрос. Натаниэлю и правда не наплевать… на короткое мгновение Эндрю и правда захотелось задвинуть на все болт и впервые за несколько дней уснуть, желательно в руках у своего Натаниэля. Свернуться в них, словно котенок, но… нельзя. Почти всю ночь Миньярд провел на крыльце Гнезда с сигаретой в руках. Плевать он хотел на все установленные правила. Эндрю настолько привык к несчастливым сценариям, что хорошие перемены его удивляли. Он не знал, куда это все их приведет, но совершенно точно мог сказать, что впервые за долгие годы чувствует себя счастливым.

***

Взаимоотношения с Натаниэлем с того самого вечера развивались неоднозначно и чертовски медленно. Эндрю не собирался так просто делиться подробностями своего детства, тем самым значительно замедляя процесс раскрытия и зарождения доверия. Он предпочитал слушать, а не говорить, а Нат, кажется, и не возражал. Как оказалось, перед поступлением в Вороны Натаниэль успел заключить контракт с семьей Морияма. Он слишком устал бегать и решил, что либо попытается выбить для себя относительно комфортную жизнь и крышу над головой, либо падет от руки главы клана. В любом случае его страдания будут окончены. Медленно, по частичкам и намекам, Эндрю собирал пазл под названием «Натаниэль Веснински», постепенно дополняя его. Старая обида осталась лишь в виде неприятно саднящего шрама, коих было не мало как в Эндрю, так и у Натаниэля. Прошлое постепенно начинало отпускать, позволяя построить новое «это», то самое, что Эндрю никогда не назовет вслух «отношениями». Спустя недели и месяцы монологи Ната сумеют перерасти в неуверенные диалоги. Эндрю нисколько не жалел, что почти год назад решился поставить свою подпись под предложенными Рико бумажками. Их с Натаниэлем дуэт стал по истине крепким, и теперь уже парни ни за что не потеряют друг друга.