It was meant to be

У Виктора глаза цвета золота. Чуть прищуренные, с кошачьим взглядом и призрительным зырком в сторону того, кто осмелится подойти ближе к прочновыстроенной границе из обид, горечи и злости. Виктор скалится на мир, предупреждающее рычит, но никогда не нападет первым - приличия не позволяют. Он осуждающе качает головой и трет длинными пальцами переносицу в попытках унять головную боль, идущую от людской глупости и напыщенности. Легко ступает по мостовой Пилтовера, будто совсем не нуждаясь в трости, будто она создана лишь для того, чтобы подчеркнуть аристократическую выправку и безупречный вид. Он делает все, чтобы отвлечь внимание от своего "несовершенства". У Виктора блестящий, не затуманенный предрассудками ум, способный подгонять этот мир вперед, нещадно измывая себя днями и ночами за чертежами, ища возможность помочь всем, кто в этом нуждается. Всем, кто был и является им, его отражением. Он осторожно, избегая острых углов, ведет переговоры за профессора, занимается никому не нужной бумажной волокитой, потому что так надо, потому что это место нельзя потерять, потому что он еще не сделал все, что мог. Виктор избегает эмоций, считая, что нет ничего хуже, чем ощущение, когда что-то, во что ты так много вложил духовно, разрушается у тебя на глазах. Изобретения должны подковываться чувствами, высшими моральными принципами, но никак не кипящими эмоциями. Изобретение, не имеющее высшей цели - всего лишь побрякушка для потехи, не более. Виктор редко выходит из дома, считая, что такие, как он, не имеют возможности сходить и просто развеяться. Виктор любит сладкое молоко с анисом, считая это своей слабостью, но все же временами потакая ей, вознаграждая себя за упорный труд. У Виктора сложное голодное детство в Зауне, низкие социальные навыки, приобретенное за необходимостью места в Академии красноречие, ловкие недрожащие руки, уверенный голос, крутой нрав и кажущийся надменным взгляд. У Виктора завышенные требования к себе, больная нога, пошатнувшееся ментальное и физическое здоровье, плохой сон, множества недругов, выбитое место на поприще науки, кучи загонов и мало времени. Виктор - это про бессоные ночи, короткие штрихи карандаша, выверенные по миллиметрам чертежи, бесконечные кружки приторно-сладкого кофе, выцарапанное в бою уважение, уверенность в своих идеях, тихую радость от сошедшихся расчетов, пунктуальность, ненависть к несовершенству, которое он может простить всем, кроме себя, от которого он хочет этих всех и избавить. Виктор это про постоянный бег, так далеко, так быстро и напрасно, ведь от себя не убежишь, сколько не пытайся. Это про столкновение с жесткой реальностью и родившуюся из нее мечту об изменение мира. Виктор это про вечную борьбу с предрассудками, глупостью, человеческой природой, хромотой, желанием богачей нажиться на полезных изобретениях, превратив их из орудия в оружие. Виктор это про одиночество. Долгое, изнурительное, добровольное и далеко не физическое. Оно сжирает его там, за стенами своей скромно обставленной комнаты, старается поглотить полностью, затянуть на шее черный узел и забрать с собой на дно. Но на дне он уже был и падать не собирается, сколько бы это глупое чувство не старалось.  Виктор это про торжество разума над телом, про новые возможности, про безвозмездную помощь страждущим и больным. Это про отказ от своей мечты во имя новой ее формы, про ее преображение. Он про изменения формы чувств и желаний, про стремление к эволюции, про гармонию человеческих душ, про крайние меры ради достижения полного мира, про попытки понять, чего же этот мир в итоге стоит. Чего же в этом мире стоит он и его убеждения. Виктор это про нерушимый внутренний стержень, который виден лишь тем, кто способен открыть глаза. У Джейса Талиса глаза цвета охры. Они распахиваются в удивлении, светятся в детском восторге, выражают печаль и боль. Он – открытая книга, читай не хочу, да только в личное не лезь. Джейс живет одной целью, уверенный, что сможет изменить современные закостенелые представления о магии, внедрить ее в науку. Он гениальный ученый, грезящий нововведениями, уставший от постоянного страха и лжи окружающих. Талис прекрасный кузнец, проведший с молотом в руках и огнем в сердце половину детства и юности. Джейс немного эгоистичный, уверенный, эмоциональный молодой человек с добрым и понимающим сердцем. Он хорошо воспитан в любви и уважении к себе и окружающим, он здоров, как бык, хорошо сложен и красив лицом. Завидный жених, получающий женское внимание, но никогда им не пользующийся. Он всегда на виду, в центре внимания, где чувствует себя нужным и важным. Он общительный, эмпатичный, источающий любовь и тепло всем, кому это нужно, кто способен его оценить. Джейс Талис это про семью, крепкие отношения, громкие возгласы и иногда пугающую увлеченность своим делом. Это про харизматичные шутки, неловкие заигрывания, смущение от искренних комплиментов, чрезмерно сильную реакцию на похвалу. Это про физическую силу, направленную всегда чтобы помочь, никогда навредить.  Иногда это про причинить добро и нанести пользу, но никогда про злой умысел и корыстный оскал. Джейс это про откровение, умение дружить и любить, про заботу и поддержку, может быть неловкую, но всегда попадающую точно в цель. У Джейса щенячий взгляд, о чем он частенько и получает комментарии, на которые лишь иногда возмущается и посмеивается. Право слово, что за глупость, он ведь не побитая жизнью дворняжка какая-нибудь. Жаль, что пока не понимает. Джейс это про преданность себе, своим убеждениям, своим людям, своей хекстековой мечте. Это про готовность пойти на риск, имея лишь мизерные шансы на успех. Это про готовность защищать все, что ему дорого, не боясь последствий. Когда не остается сил и веры, когда ноги, которые должны нести тебя до пьедестала, переломаны и стерты в прах, Талис про упрямство, которому позавидует сам черт, на рога к которому он готов подняться, если цель того стоит. Он про спасение, дарованную надежду, неощутимую им, но весомую для другого помощь. Про временами детскую наивность. Про принятие сложных решений. Про отчаяние и разбитость. Про готовность пожертвовать всем, ради чего-то дорого. Кого-то дорого. Про сдержанные в конце-концов обещания. Они не должны были встретиться никогда. Никогда так. Может, они из одной Академии, одного города, одной цели, но разных вселенных. Они никогда бы не приняли друг друга, никогда бы не сошлись, разругавшись в первые минуты. Джейса бы взбесила надменность и самоуверенность Виктора, Виктор бы не смог сдержать язвительных комментариев в сторону эгоистичного зазнавшегося мальчишки. Они бы разошлись и больше никогда не разговаривали, кидая друг на друга мимолетные взгляды при редких встречах. Они бы уважали вклад друг друга, но пожать руки никогда не смогли. Им суждено было встретиться. Суждено было мимолетно поцапаться, закатить глаза и разойтись до суда. Виктору суждено было восхититься будоражащими требовательный до знаний мозг идеями о внедрении недостижимого в привычное. Суждено было увидеть в задиристом самонадеянном парне струйку света, способную разрастись до полноценного красного гиганта. Его словно манило что-то в этом показавшемся идиотом инфантильном дураке.  Им суждено было встретиться. Без одного не было бы другого, без присутствия другого не было бы одного и так до окончания историй. Они нуждались друг в друге так яростно, так тихо и надрывно, так громко и непозволительно, стали чем-то на ступени инстинктов, вопящих никогда не отпускать, быть рядом, не делать больно..  Они делали друг другу больно каждый раз, хотя того или нет, никогда не желая жертв, выжимая от крови сердце, чтобы билось сильнее, чтобы твой человек не мог без тебя дышать. Они никогда не узнают об этом, оставаясь на расстоянии вытянутой руки и постепенно поселяясь в гениальных мозгах друга друга. Джейс всегда будет рядом, Виктор всегда будет бок о бок. Виктор будет преуменьшать свой вклад, гонясь за их мечтой так отчаянно, что даже больно, Джейс каждый раз будет напоминать ему, почему они все еще здесь. Джейс всегда будет восхищаться его.. всем, им полностью, Виктор всегда будет бросать незаметные взгляды на его спину, профиль, руки. Ночами оба будут вспоминать и крадущиеся по ступеням погрузившийся в сон Академии шаги, глупые оправдания, впопыхах проведенный опыт, решающий уже их судьбу. Улыбка зальет их лица при грезах о преодолении гравитации, об счастливом смехе, об "обожеуменянеболитнога" мыслях, об восторженно бьющемся нутре при понимании сдвига, направляющему их дальнейшие шаги, дороги, судьбу, которую так яростно отрицал Джейс и тихо верил Виктор. Каждый день, их день, они проводят рука к руке, считая, изучая, экспериментируя, кидаясь мелом, делясь чем-то, что делает их собой, становясь тем, что делает их ими. Они навсегда останутся собой. Навсегда здесь, в лаборатории, как некая константа, на которую хочешь не хочешь, а повлиять не получится, иначе она перестанет быть той, кем должна быть. Только в лабораторию больше никто не придет. Туда никто не приходил много дней. Или лет? Столы покрылись ровным слоем пыли, часть черновиков беспризорно лежит на полу, ожидая аккуратных сильных рук , которые бережно поднимут их с пола и пустят в работу. Их действительно поднимут. Но не те. Те больше никогда. Те выбрали свой путь, сбитый и тяжелый, созданный во имя спасения завтрашнего дня. Другие пожелали избавления человечества, объединения, возвышения общего разума над слабостью души. У Виктора глаза цвета золота, но Джейс замечает это слишком поздно. У Джейса глаза цвета охрового пламени, и Виктор знал это всегда. К сожалению, время назад не воротишь. К счастью, у них этого времени теперь предостаточно. Ведь они должны были случиться.