Сладкий кошмар

Алый лунный свет пробивался сквозь элегантные узоры на окнах, проникая прямо в кабинет епископа и мягко ложась на две переплетённые фигуры. Прижатый к собственному столу, Леонард затаил дыхание от наполняющего его тела жара, который стремился вниз, вырисовывая на его форме о многом говорящую складку. Он смущённо сжал свои ноги, пряча подобный компрометирующий его момент, когда сзади прижались сильнее, а над волчьим ухом склонились, сладко шепча. — Мой дорогой поэт, почему же ты остановился? Продолжи отчёт. — Я-я не помню… Словно наказывая его за подобную наглость — отвлекаться прямо во время работы, Клейн провёл облачённой в перчатку рукой по одеяниям епископа, под которыми подрагивали бёдра, и сжал полувставший член. Леонард ахнул от неожиданности, и спрятал лицо в бумагах, застыженный и безумно возбуждённый этим. Казалось, в его мысли проникли, и немного насмешливый, но нежный смешок коснулся одной из демонических лап, прижатой к расплывшейся в губах улыбке. — Ты закончил на деятельности Красных Перчаток в Бэклунде. Ускользающее сознание схватилось за эту подсказку, и слова полились из влажных губы. — Было раскрыто несколько мест неа-ах… незаконных собраний Потусторонних… И там… мн… Нашли украденные у Коллектив… Разума… Машины артефакты… — Ах, они такие рассеянные, раз позволили забрать у себя артефакты. — Ах… да-ах… Пальцы кружили вокруг мокрого пятна на одежде, касаясь сквозь ткань кончика эрегированного члена, когда Леонард делал отчёт. Его демонические волчьи лапы прижали крепкие щупальца, щекоча нежные и чувствительные подушечки, заставляя зелёные глаза закатываться от удовольствия. И состояние усугублялось с горячим воздухом и смешками, что время от времени касались беспокойных ушей на голове. — Но это же не всё? Терзаемый головокружительными пытками, Леонард кивнул, всё ещё прижимаясь липким от пота лбом к бумагам на столе. Всё его тело по незнакомому горело, плавясь от удовольствия. — Э-эти артефакты… мы договорили…. встретиться… церковью Бога… и Ма-ашин… На головку члена надавили и развалившийся на столе епископ почти разрыдался. Голова шла кругом от спёртого в груди воздуха, тяжёлой рясы на нём и издевательских ласк. Не стерпев, он взмолился срывающимся на стоны голосом: — Ах!.. Клейн, прошу… так… так неприятно… внизу… Когда его голос вновь сорвался на непристойный вскрик от давления на член, его лицо схватили, развернув для рваного и грязного поцелуя. Глаза заволокла пелена и размыли силуэт перед ним, пока язык ласкали, властно вторгнувшись в рот. Острые зубы, шершавое нёбо, подрагивающий язык — всё исследовал чужой горячий язык. Их поцелуй разорвался, оставив дорожку слюны, которую тут размазали по губам лёгкими и быстрыми прикосновениями. Леонард жалобно хныкнул, упав тяжёлой головой на стол, когда его лицо перестали держать сильной хваткой. Он подавался бёдрами вперёд, умоляя кружащую рядом руку помочь ему облегчить муку под рясой епископа. Но, словно издеваясь над ним, сладкий голос требовал лишь одного. — Продолжи доклад. — Я-я… не мо-огу… Лёгкий поцелуй пришёлся в его дрожащую лопатку под одеждой. Это стало ужасающим ответом на его мольбы. Сдерживая спазмы в горле, Леонард продолжил говорить почти на грани сознания. — Встреча запланирована на… на следующей неделе… на территории цер… церкви Мириады Звёзд… — Более точно? Множестве цифр вертелось в голове Леонарда, он отчаянно пытался уцепиться за нужные, но это было слишком сложно. Демонические лапы когтями разодрали лежащие под ним документы, и он крикнул после осознания: — С-среда! В д-девять утра!.. — Ах, наш милый Леонард так много помнит. Наверное, тебя нужно наградить? Леонарда усиленно кивал головой на столе. По его щекам катились прозрачные слёзы от неудовлетворённости и жара, сжигающего его изнутри. Было так плохо и хорошо одновременно, что он сходил с ума. — Верно, хорошие мальчики достойны награды. С этими словами его член сжали под одеждой, и зелёные глаза широко распахнулись вместе с влажным ртом. Сквозь ткань ловкие пальцы надрачивали ему, и Леонард заёрзал под чужим телом, вновь умоляя. — Н-не так быстро!.. А-а-ах… Клейн, молю… не… Лёгкий поцелуй пришёлся в мокрую раскрасневшуюся шёку, когда епископ вздрогнул, кончив прямо на свою рясу. Его сознание сладко опустело, а на лице отразилась блаженная нега после того, как он наконец кончил. На грани сознания он услышал шёпот. — Ты слишком много работаешь, Леонард. Кажется, он правда заработался…

***

Во дворце Сефиры была роскошная спальня с большой и мягкой кроватью, на которой хозяин видел навеянные благословением Вечной Ночи сны. Но прямо сейчас на ней ворочался Леонард, который страдал от высокой температуры и ночного кошмара. Его красное и потное лицо покрыли прохладные щупальца, к которым он отчаянно жался, пока постанывал сквозь сон. — Нет… Клейн… Названный устало выдохнул, когда на экране лежащего рядом Арродеса появилась очаровательная женская фигурка, к который прилагался не совсем подходящий лексикон. — Мистер Шут, этот ублю… вернее, епископ Леонард в порядке?! Я правда-правда случайно… Лицо Люмиан Ли было ужасно извиняющимся, но властвующий над самими временем, пространством и судьбой Повелитель Тайн и так прекрасно знал, что та действительно пока плохо контролировала свои силы, наслав на Леонарда проклятие одним прикосновением. Тот казался совершенно нормальным… а потом потерял сознание прямо во время работы. Если бы Вечная Ночь не почувствовала неладное, сообщив Клейну, тот мог бы проваляться так несколько дней прямо до прихода Арианны. Он с жалостью посмотрел на своего дорого поэта, чьё лицо было искажено в гримасе боли. — С-стой… Не так… быстро… Клейн… ах… … хотя содержание «кошмара» вызывало вопросы.