Бунтарские идеи

Впервые услышав слово «бунт», Гай подумал, что это просто очередная утопическая, нереальная идея, высказанная в момент крайнего расслабления и алкогольного опьянения. По сути, он не придал этому никакого значения. Именно Рики рассказал ему об этом за кружкой пива и миской солёного арахиса, как-то вечером, как обычно, сидя за столом в маленькой квартире, где жил Гай, расположенной недалеко от входа в туннель со стороны Кереса, которая вела в подземное убежище. Туда, где Рики и Ясон жили в укрытии. «Вы хотите организовать восстание против Юпитера? Ты случайно не выкурил себе мозги?» «А что ещё мы должны делать, как ты думаешь? Гнить под землёй, ничего не делая? И вообще, это не моя идея. Это Ясон». Гай затянулся и на мгновение отвёл взгляд от друга. Само имя Ясона Минка действовало на него отталкивающе, делая смущённым и раздражительным. Он не доверял ему, что бы ни говорил Рики, и терпел его присутствие только по двум причинам: потому что Рики просил его об этом, и потому что он чувствовал себя обязанным ему за множество вещей. По вине Гая Ясон лишился ноги, а Рики — другой части тела, которую не видно на первый взгляд, но от этого она не менее важна. Именно по вине Гая были уничтожены Хебей и часть Кереса, что привело к большим человеческим жертвам. Более того, и это не менее важно, именно Гай был виноват в том, что Ясону и Рики пришлось притвориться мёртвыми и спрятаться от Юпитера, чтобы избежать в первом случае перезагрузки мозга, а во втором — неминуемого приговора без возможности возврата. Он был обязан Ясону жизнью, и ему было трудно это принять. Даже пустой рукав под левым плечом не мог хоть немного выровнять ситуацию. По всем этим причинам Гай принял на себя роль стража входа в подземное убежище со стороны Кереса, в то время как Катце охранял другой вход со стороны Мидаса. Он дал обещание, что до конца своих дней будет принимать этот странный союз между Блонди из Танагуры и трущобным полукровкой, даже если он его не понимает. Он будет сотрудничать со всеми их планами и помогать им осуществлять их, защищая от Юпитера и любого другого врага, который может появиться. Проще говоря, Гай пытался исправить свои ошибки. «Неужели Ясон действительно хочет поднять второе восстание? Однако мне не кажется, что первое закончилось хорошо». «На стороне наших предков не было ни одного Блонди», — настаивал Рики. — «Ясон никогда не проигрывает. Если он говорит, что мы можем это сделать, я ему верю». Длинноволосый полукровка выпустил последнюю струйку дыма изо рта и раздавил сигарету о старую тёмную каменную пепельницу. Успокоившись, он насладился последними нотками табака, оставшимися на его вкусовых рецепторах, и заговорил, повернувшись, чтобы посмотреть в тёмные сферы глаз своего друга. «Почему?» «И ты меня спрашиваешь? Из всех людей именно ты спрашиваешь меня, почему нам нужно совершить революцию в системе?» «Нет, — поправил его Гай. — Вопрос в том: почему Ясон хочет это сделать? Что он получит от восстания, кроме возможности свободно ходить по улицам? Если дела пойдут не так, как он думает, то платить придётся не только ему, тебе и мне, но и всему Кересу!» Рики Тёмный поднёс глоток пива ко рту. — «Я не думал, что ты станешь таким осторожным. Но ты прав, Ясону плевать на Керес. Он делает это для меня! Он думает, что таким образом сможет покорить меня, дав свободу и права моему народу. Это глупая причина, но, эй, если это работает, почему бы и нет! Я готов играть в его игру. Ну что, ты со мной?» Гай никогда бы не сказал то, что думал, а именно, что эта причина вовсе не казалась ему глупой. Он тоже потряс основы планеты ради Рики. В каком-то смысле он начал понимать образ мышления Блонди, который сначала отнял у него всё — даже рассудок, — а затем, совершенно неожиданно, спас ему жизнь и подарил будущее. «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — это был его способ принятия. Взгляд Рики загорелся волнением, когда он начал излагать первую часть план, которая касалась укрепления и дезинфекции Кереса.