Доброе утро

      Для него всё начиналось просто и невинно. Для неё же — тщательно спланировано.       Бледный зимний солнечный свет робко пробирался сквозь шторы в комнату, но холод не касался Харви. Вернее, не касался до тех пор, пока он не заметил пустую половину постели. Ещё мгновение, и тревога могла бы захлестнуть его, но в этот момент дверь спальни тихо отворилась — Лира, аккуратно толкнув её плечом, вошла с двумя дымящимися кружками кофе в руках.       С днём рождения, красавчик, — девичья улыбка осветила комнату, и Харви почувствовал, что уже не в силах сопротивляться этому очарованию.       С чашкой горячего кофе в руках, обняв свою прекрасную жену, в первые часы своего дня рождения, Харви ощущал счастье. В соседней комнате, под нежными одеялами, мирно спали их маленькие девочки, окутанные заботой и любовью, которые он и Лира им дарили. В эту минуту, в самые первые часы своего дня рождения, Харви понимал, что жизнь подарила ему всё, о чём он когда-либо мог мечтать. Он не осмелился бы надеяться, просить или молиться о большем — этот миг, наполненный любовью и покоем, был самым драгоценным подарком, который мог получить.       Но у Лиры были свои собственные планы, и это читалось во всем её облике. Соблазнительная, но одновременно робкая улыбка лишь подчеркивала её намерения, как и её блуждающие руки, которые нежно касались груди Харви, играя с волосами. Одна из его рубашек свободно спадала с её обнажённых плеч, добавляя непринужденной интимности моменту. На ней было кружевное белье, простое и белоснежное, но достаточно прозрачное, чтобы Харви мог рассмотреть её нежную кожу и розовые соски сквозь тонкую ткань. Конечно, его прекрасная, но такая непредсказуемая жена задумала совсем не спокойное утро. Её бурные глаза сверкали игривым озорством, и было ясно — она не намерена поддаваться медленному, размеренному ритму этого зимнего дня.       Он пытался отговорить, как всегда, всё ещё терзаясь сомнениями, заслуживает ли такой чистой и преданной любви, как её. Но Лира, как обычно, не слушала. Она была упряма в своей нежности и заботе, и он, зная это, не оказывал особого сопротивления. Как бы Харви ни сомневался в себе, зависимость от её прикосновений была слишком сильной, дабы он мог по-настоящему остановить свою жену. Никакая ненависть к себе не могла сделать его слепым к чуду, которое стояло прямо пред ним, сияя своей любовью и теплотой. Даже в самые мрачные дни, когда внутренние страхи казались невыносимыми, Лира всегда была лучом света, доказывающим, что он заслуживает больше, чем сам о себе думает.       Её поцелуи начинались с невинной нежности, но за этой мягкостью скрывалась неукротимая страсть, которую Харви ощущал с каждым прикосновением, каждым касанием таких манящих губ. Харви попытался притянуть ближе, жаждал удержать, но Лира ускользнула, как песок сквозь пальцы. Едва он успел осознать её движение, как она вновь оказалась рядом, только теперь поцелуи касались его торса. Губы, такие нежные и горячие, прокладывали путь вниз, пока не достигли груди, оставив поцелуй, а затем и на одном из его сосков. Её прикосновение вырвало хриплый стон, и в ответ Лира улыбнулась — ярко и тепло, как летнее солнце, осветившее его зимнее небо.       — Любимая, я… — Харви попытался что-то сказать, но вид Лиры, устроившейся между его ног, был настолько... отвлекающим…       — Тсс... Позволь мне позаботиться о тебе, красавчик.       Он не мог сказать "нет". Да и не хотел.       Поэтому позволил девичьим губам продолжить путь по своей коже, всё ниже и ниже, пока её рот исследовал тонкую линию волос на нижней части живота. Лира провела руками по его бёдрам, и по телу пробежала дрожь, покрывая кожу мурашками. Когда нежные пальцы стянули боксеры, член уже был твёрдым, готовым для неё.       Она не отводила взгляд ни на секунду. Не когда обхватила его рукой и медленно провела языком по всей длине. Не когда нежно поцеловала его кончик, слизывая маленькую каплю. Не когда её горячий рот полностью поглотил его, скользя вверх и вниз, заключив в сладкое тепло. И Харви тоже не отрывал взгляда. Он смотрел прямо в широко распахнутые глаза любимой, пока Лира поклонялась ему, посасывая, не обращая внимания на звуки, вырывающиеся у него против воли. Хотя, возможно, следовало бы вести себя потише. Никто не хотел, дабы девочки проснулись посреди подарка на день рождения.       — Ты такая хорошая… — услышал собственный голос, потерянный в её глазах, губах, языке, в самой Лире. — Такая совершенная.       Лира открыла рот, высунув язык, позволив слюне сбежать и смочить член, густая капля стекала по нему вниз. Харви простонал, слишком отчаянный, дабы сдержаться.       — Я люблю тебя, малыш. Ты так хорош ко мне, — прошептала Лира, прежде чем снова взять его целиком, на этот раз сильнее засосав на несколько секунд. Отпустив член с громким хлопком, она пристально посмотрела ему в глаза и сказала: — Хороший мальчик.       Он растворился под её прикосновениями, под каждым её словом, как лед под теплом весеннего солнца.       «Лира... Милая... Пожалуйста...» — голос был полон мольбы, но сам Харви не знал, о чём просит, ошеломлённый и пьянеющий от сладкого ощущения её губ, нежно обхватывающих член. Каждый миг, когда она прикасалась к нему, казался волшебством.       Ты совершенен, — прошептала Лира, медленно облизывая. Тихие стоны рождались в глубине горла и вибрировали по его телу, заполняя каждым звуком. Он дрожал от этого удовольствия.       Скажи мне, чего ты хочешь, — девичьий голос был полон нежности, но в нём читалось желание подарить ему всё, что он только осмелится попросить.       Харви никогда не был тем, кто только берёт, но сейчас ему этого хотелось.       — Я люблю тебя, — произнесла Лира, проведя влажным членом по своей щеке, одновременно облизывая основание.       — Ты можешь...       Она остановилась на мгновение, не отрывая взгляда от его глаз.       — Я хочу увидеть твою грудь, — прошептал, едва слышно.       И она идеально подчинилась. Её руки потянулись за спину.       — Нет! — остановил, чуть более настойчиво, чем планировал. — Не так. Просто…              Казалось, Лира читала его мысли. Харви, поглощённый собственными желаниями, не мог найти слов, но это и не требовалось. Она, будто почувствовав безмолвную просьбу, сделала то, о чём он только мечтал, точно зная, чего ему не хватало. Вместо того дабы расстегнуть бюстгальтер, просто отодвинула кружево в сторону, оголив свои совершенные твёрдые соски.       — Вот так?       — Да, — простонал Харви. — Боже, ты такая красивая. Я хочу... — У него пересохло во рту. — Хочу тебя попробовать.       — Потом, малыш, — Лира хихикнула, зарывшись лицом меж бёдер и лаская губами один из яичек. — Сейчас всё для тебя.       — Н-нет... — Как это объяснить? — Я хочу попробовать тебя... Пока ты...       Как найти слова? Как признаться в таком грехе?       Её глаза сверкали под бледным утренним светом.       Ох.       Это было понимание?       — Ясно... — хихикнула, и этот звук эхом прошёлся по всему телу. — Вы ужасны, сэр.       — Лира... — Харви задыхался.       — Доктор, прошу.       Они рассмеялись вместе, тихо.       — Всё для именинника, — прошептала, поднимаясь.       — Я не заслуживаю тебя, — признался он.       — Ты заслуживаешь весь мир.       Лежа на матрасе, Харви ждал, пока Лира устроится на нём. Девичье тельце прижалось к его, а мокрая вагина оказалась прямо пред его лицом. Кружево аккуратно сдвинуто в сторону.       — Господи… Ты такая мокрая, — пронеслось в голове. Рот оказался на ней ещё до того, как разум успел это осознать. Ему нужно было попробовать, почувствовать, насколько она была возбуждена, без какого-либо прикосновения, просто от того, что ласкала его. В этот момент Харви чувствовал, как её соски слегка касаются живота, как её бедра двигаются, её тело прижимается к его лицу, а его руки скользят по мягкой коже её ног. Она была полностью раскрыта перед ним, его личный пир, только для него.       Лира громко застонала от его действий, когда его язык снова и снова скользил по вагине, ощущая, как сладкие соки стекают по рту, до самого подбородка. Её приглушённые стоны раздавались, когда она вновь опустила член в свой рот, и он слегка толкнулся вверх, входя в рот чуть глубже, теряя контроль.       Как можно признаться в таком грехе?       С членом, глубоко погружённым в рот жены, пока она каталась на его лице, Харви мог бы исповедаться во всех грехах своей жизни. Он бы вытерпел вечность в аду, если бы это означало, что он всё ещё мог бы держать её рядом на протяжении всей своей человеческой жизни. Маленькая вечность с ней сделала бы любые мучения стоящими.       Почти захлёбываясь в ней, Харви купался в глубоком удовольствии момента. Ранним зимним утром, на языке был вкус кофе и Лиры. Их звуки были приглушены, их рты заняты наслаждением друг друга. Харви сдался, погружая палец во влажную вагину, чувствуя, как её глубокие стоны вибрируют через его член. Он был близок, он это знал.       На мгновение отпустил, дабы вдохнуть воздух. Но Лира не остановилась. Любимая жена стала сосать ещё сильнее, глубже, лаская яйца, стараясь вместить целиком в свой рот. С влажной, разгорячённой вагиной прямо пред ним, мысль о том, что эта женщина с такой преданностью владеет его телом, была слишком сложной для осмысления. В одно мгновение холодный зимний воздух исчез из комнаты, уступив место горячему белому взрыву оргазма, в то время как Лира жадно глотала, и он кончал, и кончал, и кончал.       Но если похоть — грех, то и жадность тоже. И в такие времена милый бескорыстный Харви умел быть жадным. Он ведь был грешником...        Хватая Лиру за бедра, Харви решительно притянул обратно к своим губам, позволив себе немного эгоизма на этот раз. Он чувствовал, что она близка. Лира снова начала двигаться, упиваясь ощущением прикосновений.       — Вот так, дорогая. Моя девочка.       Лира застонала, полностью отдаваясь моменту, её пульсирующее тело стало его личной игрушкой, которой мог распоряжаться, как хотел. Эта мысль сама по себе вновь разожгла в нём желание. Сжав ягодицы, Харви помогал ей достичь кульминации, нежно облизывая и посасывая, распластывая язык, дабы она могла скользить по нему. С хриплыми стонами Лира обрушилась на него, и, Господи, как же было хорошо просто брать, брать и брать.       Когда она, наконец, приподнялась, освобождая лицо, Харви ощутил, как влага на коже начала остывать под зимним воздухом. Лира наклонилась и поцеловала его, и они оба, будто машинально, почувствовали на губах вкус друг друга. Это было беспорядочно, греховно и восхитительно. Харви не променял бы это даже на небеса. Лира начала хихикать, а Харви последовал за ней. В мгновение ока оба смеялись как идиоты, слишком погруженные в свое послевкусие.        — Доброе утро, доктор.       — Доброе утро, милая.       Они посмотрели друг другу в глаза, и в тот момент слова были не нужны. Может быть, небеса все-таки существуют. Может быть, они там, ждут грешников вроде Харви.