Просто рядом

Мелькор зашипел от боли, зажмурившись, пока Майрон обрабатывал раны. Он дëрнулся было назад, но Майрон крепко держал его за плечо, и не дал увернуться. Он только смерил вала пронзительным взглядом золотых глаз. Как же он не любит этот взгляд, за ним наверняка последует что-то колкое, поэтому Мелькор решил действовать на опережение. — Когда ты научился исцелять? В ответ майа вопросительно приподнял бровь. —Ты сейчас выгнал всех лекарей. Я жду объяснений. Голос оказался более хриплым, чем он ожидал. Майрон неопределённо пожал плечами. Он выглядел так, будто Мелькор каждый день получал такие травмы, будто это был сущий пустяк. — Мог бы меня остановить. — Меньше слов. Мелькор и так был на взводе, на Майрона срываться не хотелось, несмотря на то, что он словно намеренно выводил из себя. И так всë плохо, ещё и он пытается строить из себя не пойми что. Вот чего ему точно не хотелось, так это ругаться с Майроном из-за его поведения, будто он делает одолжение, весь такой мудрый и возвышенный. Иногда это даже заводит, но уж точно не сейчас. — Ты не остановил меня, потому что доверяешь. Майрон взял изогнутую иглу и нить, но Мелькор выставил вперёд руку, не давая майа подойти. Майрон почувствовал перед собой невидимую стену, которая не давала приблизиться к вала. — Я постараюсь, чтобы шрама не было, но обещать ничего не могу. — Так позови лекарей, которые умеют шить, – прорычал Мелькор. Мелькор почувствовал лëгкое изменение в настроении майа. Он слегка сузил глаза, а в его фэа чувствовался разгорающийся жар недовольства и раздражения. Мелькор, понимал, что если так и продолжать, Майрон может просто уйти подальше и отстраниться. Этого Мелькор всегда боялся больше всего. Лучше бы майа кричал, ломал всë вокруг и убивал эльфов, но не одаривал его презрительным холодным взглядом. — Я могу ничего не делать. Но Майрон будто напрашивался на конфликт. После битвы с братом Феанора? Немыслимая наглость, можно подумать, это майа сейчас сидит с больной ногой и открытой раной посреди лица. Видит Тьма, он пытался быть терпеливым, но сейчас подобное проявление характера только выводят из себя вала. — Я и не просил тебя мешать. Дай выполнить свою работу тем, кто умеет. Майрон вернул на место иглу. На его лице появилась морщинка между бровей, он недовольно нахмурился. — Думаешь, одному тебе легко? Я не хочу стоять в стороне и просто смотреть. Я тоже хочу помочь. Мелькор тяжело вздохнул. Он не будет срываться на нëм. — Ты очень поможешь, если позовëшь тех, кто выполнит свою работу, – процедил он сквозь зубы. Майрон с каждым мгновением хмурился всë сильнее, смотря на то, как один лекарь зашивает рану, а другой держит инструменты. Будто игла входила в его собственную плоть. Вдруг, они сделают что-то не так? Майрон никому не мог доверить что-либо, ему было легче самому всë выполнить. Он то и дело подходил ближе, контролируя работу лекарей, но Мелькор его постоянно отгонял. Чтоб не мешал. И ему ещё хватало наглости командовать лекарями, которые уж точно знали, как правильно выполнять свою работу. Майэ, замотанная в чëрное, не выдержала и бросила иглу на поднос: — То-то я смотрю кузнецов учат раны зашивать, – притворно-сладкий тон контрастировал с резкими чертами лица, а непривычно приторный голос казался неуместным. – Конечно, Владыка, вы на все руки мастер, я посмотрю, как вы с этим справитесь и вынесу для себя важный урок. На лице Майрона отразилось отвращение, когда майэ с явной издëвкой поклонилась. — Не забывай, с кем разговариваешь, Лауриндиэ. Тебя легко заменить твоими же учениками. — Больше таких же сильных майэр врачевания как я, что-то не видно. По крайней мере, в Ангбанде. Но верю, ты сможешь привлечь сюда больше способных майар Эсте. Удачи. Точëные черты женского лица казались ещё острее в искусственном свете, а в узких чëрных глазах горело недоброе пламя, впрочем, Майрон от неë не отставал. А вот у Мелькора совершенно не было настрояния слушать их пререкания друг с другом. Он почувствовал, как с каждой секундой в нëм сильнее закипает гнев, поэтому решил прервать майар: — Довольно, вы оба, – прорычал вала, – никакой грызни. Майрон, она не говорит, как тебе лучше выстраивать стратегию или в кузне работать, и ты ей не мешай. Сядь и успокойся. Лауриндиэ, прояви уважение к старшему по званию. «И терпение», – добавил он по осанвэ. Женщина недовольно поджала губы и вернулась к работе, орудуя иглой с ювелирной точностью соединяя вместе нужные слои тканей, все по очереди. И правда, равных ей в этом не было. Закончив, Лауриндиэ кивнула Мелькору, и он велел ей уйти. Когда они остались только вдвоëм, Майрон сел рядом с вала. Хотелось его как-то утешить, Мелькор наверняка снова впадёт в апатию, несмотря на победу. Но что ему сказать? Похвалить? Чтобы он ответил что-то саркастичное? Тьма, как же с ним иногда тяжело. — Мне жаль, что всë так получилось. Такие незначительные и действительно жалкие слова, лучше от этого уж точно не станет. Майрон прикрыл глаза. Он ничего не может изменить, какой прок от всей этой силы, если он не может защитить единственного, кого любит? — Мне тоже. Я недооценил то, какими безумными бывают эрухини и орлы. И всë же, ему хотелось выяснить причину. Раньше Мелькор бы так не поступил. А этот импульсивный поступок вряд ли останется без внимания. Эльфы его обсудят и осудят со всех сторон. — Феанор тоже был безумен, но с ним ты биться не пошëл. Что изменилось? — Уже не так важно. Феанора мне хотелось унизить, я отдал приказ замучить его так, чтобы смерть казалась благом. Мне он никогда не нравился. Высокомерный, мнительный, параноидальный и лицемерный, совсем не следит за языком и не осознаëт последствий своих слов и дел. — Впрочем, как и все эрухини? Мелькор уверенно кивнул. — Да, все. Кто-то больше, кто-то меньше. Его брат обезумел от безысходности, сам виноват. Не надо было соваться, куда не просят. Майрон обвил ладони вокруг руки вала и положил свою голову ему на плечо. — Хотел добить его из жалости? — Нет. Этот лично вызвал меня, я не мог отказаться перед всеми. Каким бы я тогда был Владыкой? — Лучшим. Предусмотрительным. Осторожным. — Трусом, – Категорично перебил его Мелькор. – Тëмный вала испугался остроухого. — Не зря, бешеных нужно обходить стороной. Мелькор не ответил, и внутри покоев вала воцарилась гнетущая тишина, где оба айну подбирали слова, чтобы не остаться наедине с собственными мыслями. — Мелькор, мы всë видим и понимаем, все бы поддержали тебя, откажись ты от поединка. Мы все любим тебя. — Эрухини бы начали кричать о том, какой я трус. — Они слишком высокого о себе мнения. Какая разница, что о драконе думают овцы? Где ты, и где этот жалкий слизень. Прошу тебя, Мелькор, больше не реагируй на глупые провокации. Майрон не понимает, конечно же. Понял бы, стань он сам владыкой, символом Тьмы, власти и сопротивления. Эрухини бы опять сочинили очередную ложь о том, какой Моргот ленивый и трусливый. Или чем они там всë время занимаются? Он устал. Так тяжко тащить на себе всю эту ответственность, о которой он не хотел и не просил. Он просто не мог иначе. Мелькор горько усмехнулся своим же мыслям. Он должен был стать королëм Арды, творцом, а сейчас сидит на окраине мира. Но были и плюсы, иначе он бы не встретил Майрона, наверняка Эру бы заставил его взять в жëны эту мерзкую Варду или кого-то ещё из валиэр. Мелькору становилось тошно от одной мысли о том, чтобы разделить вечность с женщиной. Вала приобнял одной рукой Майрона, положив ему ладонь на плечо и коснулся губами его виска. В своих покоях он может себе это позволить. Быть честным, просто обнять Майрона, прижать к себе и оставить поцелуй на бледной коже. И всë же, тëмные одеяния и меха идут ему больше, чем светлые. — Спасибо. — За что? Майа практически смотрел на него снизу вверх, непонимая, что за прилив нежности нашëл на Мелькора. — Спасибо. Ты просто рядом всегда, и я это ценю, ты меня поддерживаешь даже в тех моих словах и решениях, когда сам считаешь иначе. Майрон слабо улыбнулся уголками губ. — Иногда я тебя не понимаю. Ты то прячешься в тени со мной, то открыто берëшь меня за руку, а сейчас что? Мне казалось, я тебя взбесил. — Во-первых, мы шарахались по углам в Альмарене, было весело целоваться под носом у Манвэ. Во-вторых, я подаю тебе руку, чтобы показать всем моë расположение к тебе. В-третьих, меня все иногда раздражают, а кого-то я ненавижу постоянно. Ты раздражаешь меня меньше всех в Арде. Последнее предложение вызвало смех со стороны майа. Мелькор поймал себя на мысли о том, что он давно не видел этой улыбки. Искренней и чистой, как в Альмарене, когда Мелькор являлся на тайные встречи и приносил с собой диковинные самоцветы. — О, спасибо, Владыка. — Признайся, иногда ты и на меня злишься. — Только когда не разрешаешь помочь. Мелькор вздохнул. В камине потрескивали поленья, пламя обгладывало их, обнажая раскрасневшуюся древесину. Вала встал с кушетки и рухнул на кровать, жестом подзывая Майрона к себе. Майрон тоже поднялся, но приблизился к двери: — Отдыхай, ты заслужил, а вот у меня ещё много работы. В том числе празднование победы. К слову, твоë присутствие обязательно. — Непременно, – пробурчал вала, практически засыпая. — Надеюсь, наберëшься храбрости и будешь вечь вечер держать меня за ручки, – с издëвкой ответил майа.