когда хорошему человеку плохо.

***

— Ну и попил ты крови из меня, Поварёшкин, — донеслось вдруг до Олега, десять раз попрощавшегося со своей жизнью и мысленно поблагодарив всех за каждую приятную мелочь в его нелёгкой судьбе. Вадик, к слову, тоже был представлен к благодарности за совместную службу, весёлые шутки в напряжённом коллективе, и минет в качестве подарка на двадцать второй день рождения Волкова. Любовниками назвать их было тяжёло, но сексуальное напряжение замечали практически все, кто видел двух широкоплечих мужчин рядом друг с другом. Дракон, по мнению Волче, был такой не только с ним, но и с другими людьми, которых знал дольше двух дней. — Вадим, блять? — вопрос прозвучал с интересом м одновременно с разочарованием, будто бы Олегу побыстрее хотелось помереть, вон, даже лоб специально подставил, чтобы словить в него парочку пуль. Он не видел этого засранца уже года четыре, и в целом не надеялся на то, что им удастся пересечься снова. Всё-таки Олег до сих пор совсем немного был обижен за предательство, но скучал. Кидаться на Дракона с объятиями, конечно, не станет, да и сил на это нет. Даже встать не смог самостоятельно. Непонятно только, с какой целью Дракон запер его в столь неприятном месте, и что теперь он с ним сделает. От этого больного ублюдка можно было ожидать абсолютно что угодно. Но самое главное, что Волкова интересовало — это судьба самого главного человека в его жизни, Серёжи. Как спросить о нём мыслей не было, было страшно получить ответ «он мёртв», или что-то в таком духе. Ещё страшнее было думать, что именно Вадим его убил. Несмотря на то, что Олег так ни разу не организовал личной встречи двух своих друзей, Дракон был весьма наслышан, и насмотрен. Волче ведь таскал с собой школьный альбом и другие совместные фото с рыжим. Вадик часто шутил, что Поварёшкин на него наяривает, пока никто не видит, за что в ответ получал максимально осуждающий взгляд от сослуживца. А сам продолжал смеяться и выводить вечно серьёзного Волчика на эмоции. Это было его главным развлечением в те печальные дни, когда они вместе несли службу. — А ты ожидал увидеть здесь кого-то другого? Извини, что разочаровал тебя, — Вадик широко улыбается, так, как умел только он: будто акула, готовая напасть на свою жертву и сожрать побыстрее. Это было больше похоже на оскал, а не на улыбку, но за годы службы-дружбы Олег уже убедился, что этот улыбаться нормально не умеет. Дракон садится на корточки перед железным столом, на котором до сих пор лежало почти неподвижное тело второго, кладёт руки на край, а поверх них укладывает свой подбородок. Продолжает скалиться и рассматривать мужчину напротив себя. Тот, даже при большом желании, никак не смог бы ему врезать. Вадик не дурак, понимал, что предательство Поварёшкин ему точно не простил даже на момент сегодняшнего дня. Но надеялся на смягчение наказания за счёт того, что спас чужую задницу из настоящего пекла. — Где я? — хрипит Олег, возвращая голову в нормальное положение. Яркий свет люстры снова начал неприятно резать глаза, поэтому их он закрыл, вдыхая через рот. Вопросов с каждой минутой становилось всё больше, а Вадик, как обычно, сам ничего в жизни рассказывать не начнёт, придётся тянуть слова по одному и злиться с этого. — Понимаешь, — начал свою речь Вадим, резко встав на ноги. Над Олегом навис, поставив руки по обе стороны его плеч. — только ты умеешь попадать в такие неприятности, а мне как раз птички напели, что в этот раз один ты не справляешься, и я, как настоящий джентельмен, побежал спасать твой упругий зад. Извини уж, медицинского образования у меня нет, но я и парочка знакомых мне фельдшеров поколдовали над тобой, жить теперь будешь. Но шрамы останутся, прости. Поверь, тебя-то они точно украсят. А сейчас мы, так сказать, у меня в гостях. Комнатка не из приятных, понимаю. Но не хотел, чтобы ты залил мои белые простынки своей кровью, которой ты истекал практически трое суток. Я заебался тебя бинтовать. Тяжёлый, знаешь ли. Глаза Олег открывает почти сразу, когда чужая голова закрывает ему яркий свет. Хмурится, но слушает внимательно, и монолог Вадима не прерывает. Потом взгляд переводит в стену, после слов о комнате, в которой находится. Будто бы хочет убедиться и вспомнить, что условия у него действительно неприятные. Быстро информацию усвоил и переварил, а потом спросил: — Откуда ранение? — снова смотрит он на Вадима и хмурится с новой силой, будто бы оно появилось благодаря нему, и сейчас Дракон просто над ним издевался, зная, что Волков ничего не помнит. От него, как всё ещё считал Олег, ждать можно было ну абсолютно всего. На этот вопрос Вадик отмалчивается, когда осознает, что Олег не в курсе, кто его так продырявил. Потребовалось почти два литра крови, чтобы вернуть Поварёшкина в этот мир. Благо угрожать Вадим умел, и его рабы, они же фельдшеры, доноров нашли в считанные минуты, трясясь в страхе и ругаясь на родном языке. Кажется, на индийском. — Знаешь, ты тут три дня в холоде провалялся, — Вадик медленно руки убирает, и встаёт в полный рост. Потирает ладони и поворачивсется спиной к Олегу. С тележки, что стояла в углу берёт поднос с омлетом и молоком. — нужно тебя покормить для начала. Потом, я так и быть, помогу тебе подняться и принять душ. А то несёт от тебя также, как после дня на солнце в Сирии. Ну ничего, в твоём положении позволительно. Я-то всё понимаю… А Олег не понимал, почему Вадим, обычно прямолинейный в подобных вещах, и не жалеющий ничьих чувств, юлит и от вопроса уходит. Это снова натолкнуло на мысль, что Вадика наняли как киллера для Олега, но тот почему-то сжалился, и после собственной попытки убить, воскресил и сейчас пытается помочь. Чёртов Дракон. Были бы у мужчины силы, придушил бы, не сожалея. — Давай-ка, открывай свой ротик, летит огромный самолётик, — Вадик наколол на вилку кусок омлета, и, держа её над второй своей рукой, чтобы ничего не уронить и Олега не испачкать, подносит кусок пищи к его рту. Долго Волков не думает, настолько сильно оголодал, что даже возможное отравление его не остановит. Когда один кусок Поварёшкин прожевал и не закашлялся от сомнительного вкуса подгоревшей Вадиковской стряпни, он наколол ещё парочку, скармливая таким же путём. Потом открыл бутылку с молоком, и приподнял чужую голову, для того, чтобы помочь сделать глоток. На кормёжку временно неспособного ни на что Олега ушло минут десять. Посуда была убрана Вадиком обратно на поднос, и он оглядел мужчину, оценивая ситуацию. Дракон хоть и был мужиком крепким, но нюанс в том, что и Волков не школьница в пубертате, а такой же здоровый мужчина. Самостоятельно тащить будет тяжело, но ничего, он не из робких. Сначала скинул чужие ноги на пол, помогая найти точку опоры, а потом начал тянуть за плечи на себя. — Волчик, вот сейчас будет очень больно, — предупреждает мужчина, резко поднимая Олега на ноги и крепко прижимая грудью к своей. Обхватывает талию и держит весь этот немалый вес на себе, пока Поварёшкин шипит змеёй куда-то в чужую шею. Но Вадима этим не пронять, тащит на себе в ванную комнату, что была в другом конце дома. Следующая задача состояла в том, что Олега надо было раздеть. А для этого его нужно было либо посадить, либо поставить. В обоих случаях тому будет очень больно. Но, собственно, будто это Вадика сильно волновало. Ногой придвинул к себе табуретку и поставил её к стене. Сгрузил чужое тело на неё, замечая, как лицо Волкова покраснело от перенапряжения. — Как бы швы не лопнули, санитарочки-то мои уже убежали, — Вадик с наигранным сожалением вздыхает, и закатывает рукава своего пуловера. В доме было прохладно из-за отсутствия отопления, поэтому расхаживать в майке не представлялось возможным. Первым делом стянул чужие штаны вместе с бельём, шикнув на чужое возмущение «Что я там не видел?», а потом начал разматывать бинты. Рану надо было промыть, и замотать по новой, уже чистой тканью. — Ты, блять, издеваешься! — не выдержав уже, орёт Олег, когда от его груди отдирают остатки бинта, присохшего к кровавым коркам. Зато мысли о том, что Вадик сам его решил убить, а потом пощадить, исчезли, ведь это однозначно не было похоже на пощаду, скорее, на попытку добить, после того, как не смог прикончить сразу. — Ну-ну, Поварёшкин, потом ещё спасибо скажешь мне, — Вадик качает головой и грозит пальцем, как маленькому ребёнку в наказание за непослушание. Всё грязное с тела Олега было скинуто в мусорный пакет, чтобы потом от этого без какого либо сожаления избавиться, а сам Волков не без труда был усажен на дно ванной. Стоя мыть его не представлялось возможным, поэтому придется наклоняться, и намыливать чужое тело — Знаешь, Волчик, — продолжает монолог в попытках отвлечь от болезненнях ощущений Дракон, поливая Олега водой с ног до головы. — Я так ни за одной барышней не ухаживал. Ценил бы. О-о-о, да на тебе всё как на собаке заживает, ты точно не вампир? Или это какие-то татарские супер-силы? А ведь и правда, несмотря на все эти издёвки со стороны Вадима, раны на Олеге зашивали быстрее, чем на других людях. Возможно, что дело было в закалённости организма подобными вещами. Всё-таки за годы службы, пусть и практически безупречной, без других ранений не обошлось, а ирония была в том, что большинство из них были вылечены не без помощи Дракона. Хоть он и был козлом, но валяться в крови не оставил бы никого из сослуживцев, тем более Волчика, к которому питал особые чувства. — Ну хватит тебе реветь, я же почти закончил, — Вадим смывает с чужих волос намыленный шампунь, а потом выключает воду и снова берёт мужчину на руки. Сажает обратно к стене на табуретку, и быстро обтирает полотенцем, стараясь не раздражать только-только покрывшиеся коркой швы на груди. Потом взял ватный диск и хлоргексидин, со всей нежностью, что в нём была, протирая каждую корку, чтобы в дальнейшем размягчить и уменьшить размер шрама. Волков же продолжал от боли шипеть, пока его протирали и одевали в чистое, перед этим хорошо перемотав бинтами на случай, если раны снова начнут кровоточить. После этого Вадик взял его на руки вновь, и понес уже в другую комнату. Там, в отличие от прошлой, стояла старая скрипучая кровать, но зато она была мягкой и достаточно просторной. Напротив неё стоял комод с разбитым зеркалом, а на его поверхности валялось Вадимово оружие. Разглядывать его Олег не стал, просто откатился к левому краю. Глаза закрыл и вздохнул. Вадим продолжал стоять перед ним, поэтому мужчина решил повторить попытку узнать, что с ним произошло. — Вад, откуда ранение? Ты меня прострелил, да? — с хрипотой в очередной раз задал вопрос Олег, а Дракон чуть не поперхнулся от такой наглости. Надо же! Ухаживаешь тут за ним, моешь его, людей хороших напрягаешь, чтобы с того света вытащить, а он тебе такие заявления. Верх наглости, которая даже Вадику была не по плечу. — Ещё чего придумаешь? Или тебе мозг тоже задело, а я не заметил? — Вадим цокнул и руки сложил на груди, всем своим видом демонстрируя своё недовольство и обиду от таких вопросов. Говорить про рыжего он пока не собирался, вместо этого решил снова перевести тему: — Давай, отсыпайся. У меня забот полон рот, а я с тобой тут сижу. Как сможешь стоять, так и свалим вместе отсюда. А там уж порешаем, кто из тебя друшлаг сделал.