Любовь божественному противоестественна

Сперва было сложно. Было тяжело ориентироваться в новом пространстве, и свыкнуться, что теперь ты все помнишь. И, Лололошка бы соврал, если бы сказал, что он жив не только благодаря его сильной искре и вечному везению. Позже, он начал скучать о тех временах, когда он ещё не изучил весь город вдоль и поперёк, и был хоть чем-то занят. Теперь, он лишь пытался собрать свои крохи разума и говорить вслух свои мысли, чтобы его голосовые связки не атрофировались. Этот бункер был словно клеткой. Клеткой, где все его мысли и потаённые страхи выходили наружу. Можно ли было это назвать чистилищем? Пожалуй, да. Этот мир от него не особо отличался. А еще позже пришло первое живое(или не очень) существо. Сначала, Смотрящий пугал Лололошку. Он странно себя вёл, пытаясь что-то показать, а отсутствие возможности говорить, делало его ещё более устрашающим. Но, повинуясь все известному факту, что человек привыкает ко всему, со временем Лололошка привык и к Смотрящему. Все же с ним и взаправду было не так одиноко. Умел бы он ещё считывать эмоции Времени как Джодах... Но вскоре Старина стал странно себя вести. Кхм, то есть ещё страннее чем раньше. На удивление мироходца, Смотрящий теперь был не против касаний. Неясно почему, но внезапно Время перестал исчезать как только Ло попробует к нему приблизиться, а стал даже позволять себя трогать. Знал бы он как с помощью этого "разрешения" спас Лололошку. Наконец, он мог почувствовать чужую (настоящую!!) кожу. И все равно, что эта кожа обжигала его, почти могильным, холодом. Ведь в сердце мироходца разливалось такое тепло, что затмевало все физические проблемы. Возможно, этому способствовало отсутствие живых существ, возможно - Лололошка, конченный безумец, но он и вправду стал любить Время. Он жаждал его прикосновений. Старался ради этого так, будто от этого зависит его жизнь. Да чего уж греха таить - так и есть! Если бы не Смотрящий, кто знает на какой петле бы оказался сейчас Первый. И он добился. Возможно, это лишь его галлюцинации, но Смотрящий наконец обнял его. Лололошка ещё долго думал над правильностью своих решений. Он всегда был женат на свободе, приключениях и тайнах. Ему была не свойственна любовь, а такая - уж тем более. Признаться честно, мироходец на первых порах много думал о своей смерти. Он не видел смысла в своей жизни, он буд-то попал во временную петлю, из которой казалось бы невозможно выбраться. Вся его "жизнь" состояла из старых воспоминаний, мёртвых или живых знакомых и галлюцинаций. О, с ними Лололошка ещё ой как мучался. То, фантомный запах духов Джона окутает весь бункер, то простые закорючки на стенах будут казаться именем Окетры на местном языке Мисра. Но все эти проблемы испарились как только Лололошка нашёл антидепрессанты в одной из аптечек. За ними он шёл целенаправленно, ведь когда пришла галлюцинация Джона, с которой он даже осмысленно вёл диалог, его это уже не на шутку напугало. Но, пожалуй, для мироходца любовь к божественному - также стала чем-то вроде своих успокоительных. Он до сих пор помнит слова Харриса о том, как любовь открыляет и исцеляет (и плевать, что потом он приводил целую тучу аргументов, почему это иллюзия). Лололошка не принял тогда эти слова в серьез, но сейчас он понимал насколько Джон был прав. Его любовь, хоть и неправильная, и можно даже сказать мерзкая, помогла ему выжить. У него появился смысл в жизни. Райя бы точно заметила как это иронично. Сама Смерть - дала ему жизнь. Но вскоре и воспоминания о друзьях, и самобичевание стало для мироходца чем-то не важным. Чем-то о чем он может вспоминал бы когда надо будет рассказать о чем-то внукам в старости. Но это больше не пугало. Иногда, в Лололошке как-будто что-то просыпалось, он осознавал кем стал и о чем он мыслит, и у него мгновенно начинались приступы паники. Но они также быстро и проходили стоило Смотрящему лишь прикоснуться к нему. Больше для Лололошки ничего не было важно. Этот город - мусор. Его друзья - вряд-ли когда-либо его найдут. Но ему это и не нужно. Теперь все будет хорошо. Теперь он вместе со своим любимым. И плевать, что он, возможно, совратил самого Бога. Лололошке, впринципе уже на все плевать. Кроме его любви. Его единственного. И пожалуй, настоящая желаемая смерть Лололошки - умереть от холода Смотрящего, его любви. И он готов. И он никогда не узнает, как в ночи Смотрящий будет невидимо радоваться своей победе. И его приз - Лололошка.