Intrusion │ Вторжение

– Я сдаюсь! – я всплеснула руками так, что одна из консультанток, помогавшая мне застёгивать платья, вынуждена была увернуться, – Прошу прощения… – я ещё раз окинула взглядом отражение в зеркале, – Элайджа! Первородный появился из-за плотной шторы, отгораживающей одно помещение от другого, с отвратительно довольным видом. Любое из помещений сложно было назвать конкретно залом или примерочной, потому что в таких заведениях, где вокруг вьется полдюжины помощников, облизывающих исключительно тебя с ног до головы вниманием, в общем-то, нет как такового разделения. Всё сделано для того, чтобы был только ты, как центр вселенной, и куча податливых слуг, учтиво обслуживающих любой твой каприз. Это было необходимостью, я понимаю. У меня просто нет платья, подходящего для бала-маскарада "Стрикс", и его необходимо приобрести, так что, прибыв в Нью-Йорк, мы тут же направились в бутик. Ну, ещё Элайджа бубнил что-то по поводу своего костюма, но верить в отсутствие у него оного просто глупо. Только вот я ненавижу шоппинг в любом его проявлении. Выбирать, сравнивать, снова выбирать, потом примерять… это так утомительно. Ненавижу. Почему нельзя как у Золушки? Чтобы по мановению руки феи-крестной появилось то самое идеальное платье без всех этих долгих мучений. – Я сдаюсь, – повторила я, обращаясь уже напрямую к Элайдже, – Я не могу выбрать. Не знаю. – Мы можем взять все, – легкомысленно отмахнулся он, даже не пытаясь скрыть совершенно паскудную ухмылку. Вот ему удовольствие, что ли, доставляет смотреть, как я тут мучаюсь? – Но мне нужно одно на бал! – я снова всплеснула руками, – Одно! И я не знаю, какое, серьёзно! Какая разница, сколько мы возьмём, если нужно всё равно выбрать из них одно! Ты выбирай! Я сдаюсь, официально! Почему все эти платья, блузки, брюки и всё остальное не может появляться в шкафу как по волшебству? Элайджа не стал прятать смешок, но всё же подошёл ко мне со спины, отразившись в зеркале. Он себе костюм без труда выбрал. Впрочем, мне кажется, у мужчин с этим много проще. И, бога ради, это же Элайджа Майклсон! – Учитывая, как ты "заимствуешь" мои рубашки в свою пользу, мне кажется, по крайней мере, насчёт части вещей у тебя не возникает никаких дилемм, – голос его при этом звучал отвратительно довольно. Я только закатила глаза. Это претензия? По-моему, нет, так что лучше бы придержал свои остроумные комментарии при себе и реально помог мне с выбором. Кошмар просто, а это ведь только какой-то вшивый, никого реально не волнующий бал, на котором мы просто собираемся оторвать голову одному конкретному вампиру и уйти. Слава богу, фасон платья изначально рассматривался только в пол, так что с туфлями никакой мороки не было – всё равно под подолом почти не видно, поэтому остановились на простых гладких лодочках на невысоком каблуке. Хоть какое-то облегчение. – Думаю… – он сощурился и оглядел моё отражение предельно внимательно, – Не это. Я только устало вздохнула. Сейчас придётся переодеваться ещё раз. Что ж, вышитый мелкими блестящими камешками узор-имитация змеиной чешуи забракован. Не то чтобы я чувствовала какую-то особую разницу между всеми предложенными платьями. Первородный повернул голову к манекенам, на которых висели остальные варианты. Они все чёрные, все дорогие и все безумно красивые. Я просто не знаю. Как там было у Сапковского? “Предпочту не выбирать вовсе”? Там, правда, было про большее и меньшее зло, но, по-моему, это одно и то же с мучениями во время шоппинга. – Второе слева, – наконец распорядился мужчина, и помощницы безмолвно и быстро сняли платье с манекена, пока две другие помогали мне выкарабкаться из “змеиной чешуи”. Это платье было из более тяжёлой, но совершенно гладкой ткани, с причудливым цветочным узором на подоле, который становится более заметен, когда ткань двигается и на ней играет свет. На топе цветы и листья были сделаны путем наложения нескольких слоев разной ткани и с использованием художественных швов. Всё в черных оттенках, разумеется. Красота. Как и предыдущее платье… и все остальные… Пока я облачалась, Элайджа подозвал к себе одну из помощниц и куда-то её отправил, но за шорохом ткани я не услышала. Когда платье всё же оказалось на мне, первородный совсем сократил расстояние и положил свои ладони мне на талию, встречаясь взглядами в зеркале. – Мне нравится это, – наконец объявил он, хотя в его глазах всё же читался очевидный вопрос. – Отлично! – я едва удержалась от того, чтобы снова взмахнуть руками, но теперь уже от облегчения, – Тогда это! Мужчина неожиданно убрал руки и потянулся к внутреннему карману своего пиджака, а затем достал оттуда мои украшения, которые я ему отдала на время примерки. Чуть наклонила голову, чтобы облегчить ему возможность накинуть на меня бусы. Несколько рядов жемчужин и серебра привычно легли на грудь ощутимой тяжестью. На автомате уцепилась пальцами за одну из металлических бусин, но быстро взяла себя в руки. Честно говоря, я настолько привыкла носить это украшение, что без него чувствую себя некомфортно, а его возвращение на место приносит облегчение. Из-за шторки выскользнула отлучившаяся консультантка с чем-то в руках. Этим чем-то оказался белый меховой палантин и пара длинных перчаток. Натягивать их оказалось той ещё задачкой, учитывая, что они весьма узкие, а ткань тонкая. А на накидке, благо, имелись шлевки, в которые продеваются руки, и не надо беспокоиться, что она свалится, если её не придерживать. В густом мехе, при ближайшем рассмотрении, оказывается, тоже была цветочная вышивка, правда, увидеть её довольно проблематично. – Мех и цветы – это какая-то новая концепция, – я поправила палантин, чтобы он лежал естественнее, – Особенно посреди лета. Впрочем, с жемчугом белый мех вполне перекликался, хотя мы изначально выбрали черный цвет одежды, чтобы… сильно не запачкаться. Элайджа точно будет полностью в чёрном. – Обещание зимы и призрак весны, – пробормотал первородный, поправив что-то у меня на спине, – Вполне вписывается… К тому же ты, кажется, хотела оставить маску Гатто? Я кивнула. Да, котики – это хорошо, так что мех действительно к месту в данном случае. Только надо будет её полностью в чёрный перекрасить… может, с белыми акцентами? У меня есть немного времени до завтра, чтобы подумать об этом. – Тогда мы определились, – Элайджа сухо кивнул одной из девушек. Слава богу. Теперь осталось только дождаться кульминации нашего визита. Никогда бы не подумала, что когда-либо захочу так страстно получить чью-то голову… буквально. Мы остановились в апартаментах на Манхеттене, недалеко от того здания, где намечается маскарад. Красивый вид из панорамных окон, шикарная мебель… хотя для себя я всё же окончательно решила, что мне больше нравятся средиземноморские особняки: балконы с вьющимися лозами, деревянная лакированная мебель, окна нараспашку и почти всегда тёплые полы без всякого подогрева. А ещё фиеста среди дня. Со вкусом начала готовиться ещё с утра. Перебирая в голове варианты, мне почему-то показалась наиболее желанной прическа Маргери Тирелл из “Игры престолов”... не помню из какого сезона и серии, но там на ней было какое-то простое серо-коричневое платье, по-моему. Господи, а ведь ещё даже первый сезон этого шоу вроде не вышел… В итоге, получилось даже практически как мне хотелось: чуть менее кудряво, чем я помню из сериала, но так вышло даже лучше, и у меня, на удивление, более чем хватило длины волос для того, чтобы пряди точно так же, как у Маленькой Розы, рассыпались по плечам. Кажется, надо подстричься. Ну и никакие помощники мне для сооружения прически и облачения в платье не понадобились, я же ведьма, в конце концов. Маска Гатто, всё ещё являющаяся иллюзией на сережках, вначале стала полностью черной, а затем в области щек и бровей у неё проступили белые полосы. Подумав немного и посидев перед зеркалом ещё полчаса, я смогла сделать то, за что продала бы душу любая женщина: иллюзорный макияж. Черная матовая помада, тени и ровные стрелки не способны смазаться, осыпаться и на лице никак не чувствуются. Ни аллергии, ни даже простого раздражения. Я – гений, но, если кто-то узнает – меня сожгут на костре от зависти. В любом случае, всё ещё не люблю макияж и считаю его оружием для массового введения в заблуждение. Но масштаб мероприятия и повод обязывают выглядеть по всем канонам. Судя по выражению лица первородного, ему законченный образ более чем понравился. – Не хватает чего-то… – он невесомо провел пальцами по одной из моих завитых прядей, – Диадемы, к примеру. – С маской она была бы лишней, – заметила я, а затем довольно усмехнулась и ощутимо прижалась губами к его щеке, пока он не успел отстраниться. Мужчина фыркнул и коснулся места поцелуя пальцами, повернув голову в поисках зеркала, видимо, ожидая увидеть смачный след от черной помады. Тем самым он неосторожно подставил мне другую щеку. – И что ты делаешь? – он вскинул брови и сощурился, безуспешно пытаясь таким образом воззвать к моей совести. Я пожала плечами. Настроение почему-то было просто огонь. Может, из-за предвкушения, а может, просто так. Спонтанный душевный подъем, почему бы и нет? – Развлекаюсь. – И как я, по-твоему, буду выглядеть после этого? – и всё же от прикосновения моих губ к своему подбородку он уворачиваться не стал. – Чудесно. Ты и сейчас чудесно выглядишь, тебе очень идёт этот костюм, – я провела пальцами по лацкану, – Лучше только без. Элайджа прикрыл глаза, набрал воздуха и приоткрыл рот, видимо, чтобы высказать, что он думает о моих спонтанных комплиментах, но затем просто выдохнул и насмешливо взглянул на меня. – Я смотрю, у тебя хорошее настроение. – Очень, мы ещё никуда не ушли, а я уже радуюсь, что это скоро кончится, – не стала спорить, – Кстати, напомни мне, пожалуйста, что на обратном пути мы должны заглянуть в Шарлотсвилл. – Ради чего-то конкретного? – он вернул серьёзное выражение лица. Микаэля, если я всё правильно помню, ага. Но это сюрприз. Пока мы собирались, я запустила поисковой ритуал на местность: он идёт довольно быстро. Сначала я подумала о теле Эстер, но потом всё же вспомнила и о другом действующем лице, которое должно находиться сейчас как раз в том районе, хотя не факт, конечно. Хотелось бы, конечно, тушку ведьмы, но у меня имеются подозрения, что так просто с ней не выйдет: в сериале гроб был запечатан магией, и, возможно, поисковые чары из-за этого ничего не дадут вовсе. – Да, ради твоего родственника, который, оказывается, прохлаждается неподалёку. Даже не знаю, кто это. Я запустила поиск по округе, и он показывает, что кто-то из древа находится в пригороде Шарлотсвилла. И не двигается. Элайджа хмыкнул. – Тогда нам и вправду стоит закончить со сторонними мероприятиями побыстрее. Он наконец-то нашел глазами зеркало и удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. Высотка, в которой проходил маскарад, была всего в паре кварталов от нас, но добираться туда, как и подобает, пришлось на машине. Оказавшись с первородным в лифте, миновав холл, так как помещение, арендованное "Стрикс", находилось практически под самой крышей, я задумчиво коснулась кончиками пальцев его маски Бауты. Почти уверена, что его опознают и в ней. Если только… – Как думаешь, если для господина де Мартеля твоё появление до последнего останется сюрпризом, он не расстроится? Элайджа обронил сухой смешок, исказившийся маской. – Он будет в восторге. Если, конечно, вообще явится на это мероприятие. Губы сами собой растянулись в ухмылке. Почему-то мне кажется, что де Мартель захочет лично со мной разобраться, всё-таки переписку с Максфилдом он поддерживал напрямую от своего имени, а значит, в экспериментах “Августина” был сильно заинтересован. – Тогда… – на маску первородного легли чары анонимности, – Никто тебя не узнает, пока не снимешь маску. Он хмыкнул, и в его глазах блеснули искры предвкушения. – Не забудь о своей. Я охнула и торопливо активировала чары, глянув в огромное зеркало. Всё-таки не очень удобно, когда не ощущаешь наличие аксессуара физически. У входа в зал я предъявила приглашение угрюмому бритому вампиру, и он без лишних слов пропустил нас внутрь. Моё внимание сразу же привлёк стеклянный купол над головой. Металлический каркас, удерживающий его, напоминал паутину. Должно быть, с верхнего яруса проглядывается каждый уголок нижнего, а вот что делается там – загадка из-за специфики расстановки света. Я оглядела присутствующих: все они были одеты с иголочки, и даже с одного взгляда было ясно, насколько они все высокомерны. У меня едва не брызнули слезы, когда я на долю секунды расфокусировала взгляд. Набросила на нас заглушку. Окружающим слышать наши беседы и рассуждения совершенно не обязательно. – Неужели здесь только вампиры, даже официанты? – полюбопытствовала я, не рискнув ещё раз пытаться понять самостоятельно. Ну, не может же здесь совсем не быть людей: нужна и закуска, верно? А одна я в качестве главного блюда – как-то… маловато для такого количества кровососов. – Да. И все из моей родословной, – прохладно подтвердил Элайджа. – Серьезно? – а что они собрались жрать, я прошу прощения? – Это обязательное условие для попадания в ряды "Стрикс", – сейчас первородный был больше похож на хищника, окружённого не то врагами, не то добычей: напряжённый, собранный и словно бы готовый в любой момент для атаки, – В последний раз я заглядывал на их встречу в Праге пятьдесят лет назад… – аркан натянулся, выдавая ярость, – Они смогли довольно быстро восстановить и перекрыть все понесённые потери. – Мне кажется, меня не хватит в качестве закуски на такую толпу… – пробормотала я. Или Тристан кормит на таких тусовках только какую-нибудь элиту организации? Сторожил или типа того. А остальные сами как-нибудь где-нибудь пожрут. Хотя обычная человеческая еда и алкоголь, конечно, присутствуют. Рука первородного, за которую я держалась, неожиданно стряхнула мою хватку, а затем почти мгновенно оказалась на моей талии, притягивая ближе к крепкому телу. – Никто из них тебя не коснется, – практически прорычал он, и я заметила сквозь прорези в маске, как вокруг его глаз проступили вены. Потерлась щекой о его плечо. Рано для скандала, мы ещё не встретились с этим Тристаном. – Я знаю, что ты не позволишь им этого. Главное, чтобы он резню не устроил… раньше времени, по крайней мере. Меня вообще интересует лишь голова де Мартеля, но тут уж как пойдет. Судя по всему, Элайдже не нравится текущий объём собственной родословной, и он совершенно не прочь его ощутимо сократить. Он легко притормозил официанта с подносом алкоголя и подал бокал с причудливой длинной витой ножкой мне. – Ты не будешь? – я приняла напиток и снова попыталась вглядеться в прорези для глаз. Вены не исчезли, но стали блеклее. Вампир лишь коротко качнул головой на мой вопрос, его взгляд скользил по толпе гостей. Шампанское оказалось… никаким. Безвкусным практически. Я отставила бокал на фуршетный столик неподалеку, сделав лишь мелкий глоток. Фе. – Как будто бы вкладываются только в фасад и нещадно экономят на наполнении, – пробормотала я. Элайджа хмыкнул. – Это определённо про Тристана. На самом деле это не очень-то походило на маскарад, ну, значение этого слова явно известно не всем присутствующим. Хотя большинство, конечно, всё же носило маски, но неприкрытых лиц всё равно мелькало многовато. У моих дорогих Локвудов, например, всё было строго и эстетично, никто не косячил, а тут кто в лес, кто по дрова, честное слово. Мой взгляд переместился за лицемерную толпу кровососов чуть дальше в зал. Судя по небольшому ажиотажу там, вот-вот начнется танец, по крайней мере, мне так кажется. – Позволишь пригласить тебя? – бархатистый голос первородного над ухом, пусть и немного искаженный маской, на долю секунды заставил меня потерять концентрацию, и в первое мгновение я даже не поняла, что он имеет в виду, но затем всё же взяла себя в руки. Почему нет? В конце концов, это же бал, и мы прибыли сюда не только ради головы де Мартеля и потенциальных трупов других членов "Стрикс". Ну, мне приятно себя в этом убеждать. – Конечно, – моя рука легко легла в его. Встав среди готовящихся к танцу, я всё не могла отделаться от неясной тревоги. Такое ощущение, что... кто-то пристально наблюдает. Впрочем, наверное, очевидно – это де Мартель через стеклянный купол на потолке. Скорее всего, ему уже донесли о прибытии... живого гостя. Вероятно, единственного на весь этот зал. Постаралась отогнать от себя эти мысли, потому что они приносили только беспокойство, и сосредоточилась на спокойном и собранном прямо сейчас Элайдже. Но отделаться от идиотского сравнения с фильмом Тарантино, засевшего на перефирии сознания всё равно полностью не получилось. Хотя экстравагантной Сальмы Хаейк, опутанной змеями, здесь не предвидится... Это был обычный английский вальс, а не тот мрак Эпохи Регентства, что любят втыкать в официальную программу на мероприятиях Мистик Фоллс. Сначала я смутно переживала, что моё относительно пышное платье из плотной ткани станет проблемой, но Элайдже оно совсем не мешало, да и меня, как ни странно, не отвлекало. Полностью поддалась ровному ритму музыки и чужим уверенным движениям, отогнав от себя все мысли о том, как этот день должен закончиться. Сосредоточиться на карих глазах напротив оказалось хорошим решением, потому что весь остальной мир быстро перестал грузить восприятие. Элайджа немного сощурился, мне показалось, что это было отражением его довольной усмешки, но из-за черной сплошной маски нельзя было сказать точно. С каждым новым ровным шагом меня всё больше захватывало ощущение, что мужские руки просто держат меня и направляют как невесомую куклу, а я вовсе ничего не делаю, лишь безвольно отдаюсь чужим движениям. На долгие несколько шагов до конца танца мир вокруг расстаял совсем, остался лишь Элайджа, держащий меня в своих руках. Музыка замолкла, кто-то из наблюдавших за танцующими зачем-то начал хлопать, что подхватили такие же невежественные идиоты. Это же не соревнование и не выступление. Я сбросила с себя наваждение и заставила собраться, напоминая мысленно, что мы здесь в первую очередь не для развлечения. Хотя мираж полностью отданного в чужие руки контроля не только над ситуацией, но и над каждым действием и шагом всё ещё немного кружил голову. Кажется, именно ради этой неясной эйфории люди позволяют связывать себя в постели, лишая свободы и снимая груз решений и обязанностей с плеч... Элайджа быстро вывел меня из толпы, которая образовалась, стоило танцу кончиться. Мы вернулись обратно к фуршетной части, где стояли изначально. Отметила про себя, что присутствующие передвигаются по залу хаотично и словно бы не знают, куда себя деть, мало кто занят беседами и обсуждениями. Публика явно пытается косить под высокосветское общество, но делает это откровенно халтурно. Только дорогого наряда и высоко задранного носа недостаточно, чтобы зваться элитой. Всего лишь подражатели, мнящие себя чем-то большим. Надо бы закончить с этим всем быстрее, сегодняшний день меня уже безмерно утомил. – Мисс Елена Гилберт? – от созерцания вампиров меня отвлек подошедший… лакей, наверное. По крайней мере, его довольно неброский костюм, соответствующего прислуге кроя, и слишком простая для гостя высокого статуса тканевая маска наталкивали на такой вывод. Я скинула заглушку, которую до того так и держала на нас, и неосознанно впилась пальцами в руку Элайджи. Похоже, время развлечений кончилось. – Верно. Мужчина немного наклонил голову, видимо обозначив таким образом вежливый поклон. Здесь хоть кто-нибудь знает, как выглядит настоящий бал и как себя надо вести на нём? – Хозяин бала, господин Тристан де Мартель, приглашает вас присоединиться к нему на верхнем ярусе. Он хотел бы лично выразить вам признательность за визит. Хотел бы выразить признательность – спустился бы сюда. Но это я, разумеется, проглотила, лишь натянуто улыбнувшись посыльному. – С удовольствием встречусь с господином де Мартелем. – Только… – взгляд лакея переметнулся на первородного, и это было большой ошибкой, потому что… – Ты проведешь нас обоих. Мужчина моргнул и тут же кивнул, при этом его плечи ощутимо напряглись. – Конечно, следуйте за мной. Мы двинулись дальше вглубь зала к двери на небольшом возвышении, которая, видимо, отделяла проход на второй этаж. Танец, затопленное ярким светом помещение и десятки гостей растворились где-то за нашими спинами, а впереди маячила лишь встреча с дирижёром этого, будем честны, довольно посредственного оркестра. За створками в самом деле оказалась устланная алым ковром лестница, покрытая глубокими тенями из-за приглушённого освещения. Я неосознанно прижалась к первородному сильнее, стараясь не думать слишком много о том, что, вероятно, мне придётся немного подождать, пока он не закончит со всеми здесь. Ему явно не нравится нынешнее количество участников организации. Но, с другой стороны, меньше высокомерных вампиров – меньше проблем, верно? Развеяла маску, потому что прятаться не было никакого желания. Знает ли де Мартель о двойниках? Не исключаю. Хотя вряд ли ему неизвестно как я выгляжу, но… всегда приятнее видеть падение неприятеля, не прячась. Просторное полупустое помещение со стеклянным куполом по центру тоже было погружено в полумрак. Вокруг огромного обзорного окна на первый ярус были расставлены диванчики, рядом несколько кресел и кофейные столики, однако больше никакой мебели. К моему искреннему удивлению, никого, кроме одного единственного вампира, тут не было. Он стоял спиной, рассматривая через стекло происходящее на первом ярусе, покачивая в руках бокал с чем-то красным. Что-то мне подсказывает, что это совсем не вино. Он обернулся и широко улыбнулся, правда, улыбка не вышла благожелательной, скорее высокомерной и глумливой. Неприятный тип, хотя безусловно привлекательный лицом. Он сделал несколько шагов вперёд и приветственно развёл руки. – Ах, мисс Гилберт, я полагаю? – он соскользнул острым взглядом с меня на первородного, – А имя вашего спутника, боюсь, мне неизвестно. Рука Элайджи огладила мои пальцы, сжимающие его плечо, и я отпустила, замерев на месте, тогда как он сделал ещё несколько шагов вперёд, стягивая маску. – Вот как, Тристан? – первородный откинул маску на пол. С лица де Мартеля в одно мгновение схлынула вся напускная доброжелательность, уступив откровенному ужасу. Он торопливо сделал несколько шагов назад. – Элайджа… – губы лидера “Стрикс” скривились, а заполненные паникой глаза забегали по комнате, ища путь к отступлению, – Не думал… что ты решишь вновь присоединиться к нам так скоро. – В прошлый раз, в Праге, ты не соблаговолил почтить меня своим присутствием на вечере, хотя я очень надеялся на нашу встречу. Как и во все предыдущие разы, к слову. Меня больно ранит твоё пренебрежение к собственному создателю, Тристан. По лицу де Мартеля прошла судорога, он качнул головой и сделал ещё несколько шагов назад. – Я весьма занятой человек, Элайджа, – он обронил истеричный смешок, очевидно понимая, что у него нет вариантов, кроме как тянуть время перед своей неизбежной кончиной, – Думаю, ты должен меня понять. – Меня безумно утомили эти крысиные бега на протяжении нескольких сотен лет, Тристан, – первородный неожиданно оказался на расстоянии шага перед де Мартелем и схватил его за горло, немного приподняв, – И смотреть, во что ты превращаешь то, что создавалось для противоположных, созидательных целей. У тебя было много времени, чтобы побегать от меня по миру, продолжая извращать всё, что оказывалось слишком близко к твоей омерзительной сути, но оно закончилось. Элайджа отшвырнул его от себя, но подняться или хотя бы ответить де Мартель уже не успел. Не было ни свиста рассекаемого на сверхъестественной скорости воздуха, ни какого-то другого звука, оповещающего об атаке. Голова вампира просто скатилась на пол, а тело окончательно распласталось по полу, пачкая лакированный паркет тёмной кровью. Я неосознанно прикрыла глаза и облегчённо выдохнула. С одной стороны, если бы не де Мартель, не было бы меня в том виде, в котором есть. С другой, Грейсон, Миранда и оригинальная Елена не заслужили ту судьбу, которую он им избрал. Хорошо, может, отец и не был хорошим человеком: он всё же не осуждал бесчеловечные измывательства над вампирами, ему только не нравилась цель, ради которой они происходили, но в чём были повинны мать и шестнадцатилетняя наивная Елена? Им ведь не было известно ни о чём из тех зверств, на которые закрывал глаза Грейсон и которые поощрял Тристан. Хотя бы за их невинные жизни стоило забрать голову де Мартеля. Впрочем, разглядывать лишний раз тело на полу я не стала, вернув внимание к Элайдже. Медленно подошла ближе к нему, но он неожиданно отступил на полшага и прикрыл глаза рукой. Это не помогло, я всё равно прекрасно видела, как вены вокруг его глаз то темнеют до черноты, то немного блекнут, становясь серыми. – Элайджа… Я сделала ещё шаг и положила ладонь на его медленно, но сильно вздымающуюся грудь. – Всё эти… – он скривил губы, – Порождения амбиций де Мартеля… их не должно было быть. Никто из них не достоин был получить силу и вечность, – выплюнул наконец он. Как и ожидалось: одним Тристаном не обойдется… но был ли в принципе иной путь? – Так уничтожь их всех, – я пожала плечами, всё ещё чувствуя пьянящее удовлетворение от гибели кровососа. Сокращение численности высокомерных вампиров, вероятно, решило бы кучу проблем хотя бы в пределах этого города, а может, и всего мира… это оптимальное решение, не поспоришь, – Убей их, если считаешь, что это необходимо. Всех, конечно, едва ли выйдет. Кто-то уже наверняка ушёл, кто-то не пришёл, кого-то не пригласили вовсе. Рассчитывать на уничтожение "Стрикс" не стоит, это просто в высшей степени наивно: наверняка её ячейки раскиданы по миру в большом количестве, да и едва ли тут реально все члены собрались, чтобы рассчитывать на полную зачистку. Впрочем, зачем это вообще? Без де Мартеля они наверняка погрязнут во внутренних разборках и борьбе за власть, а учитывая, что, по словам первородного, именно Тристан искажал изначальные идеи... может статься, что без его деструктивного влияния организация вспомнит о своём создателе и предпочтёт больше его не злить. Элайджа выдохнул и убрал руку от лица. Вены на его скулах всё ещё были видны, хоть и не в самом крайнем проявлении сущности. – Я не хочу, чтобы ты это видела. – Почему? Я осторожно положила другую руку ему на щёку, пытаясь поймать зрительный контакт, однако первородный его избегал, опустив взгляд на мои губы. Он обронил сухой смешок. – Тебе правда так хочется взглянуть на чудовище вблизи? Я вздохнула и переместила вторую руку ему на лицо. Правда, даже это не заставило его поднять глаза. – Элайджа, я сплю с тобой в одной постели. Я вижу чудовище ближе, чем любое когда-либо жившее на земле существо каждый божий день. Или ты думаешь – я не осознаю, какое количество крови на твоих руках и на что ты способен? Я знаю всё это прекрасно, Элайджа. Ты при мне перебил дюжину вампиров голыми руками и только что снёс голову де Мартелю. Ты прекрасно контролируешь самого себя, но это не значит, что я забываю или не верю в то, что есть только поводок и ошейник на твоей шее, которые ты удерживаешь собственными руками. Ни волшебных ограничителей, ни какого-нибудь раздвоения личности, при котором всё это можно было бы скинуть на нечто иное, чужое. Что в моем отношении к тебе, при том, что я знаю и принимаю всё это, может измениться, если ты прямо сейчас сделаешь то, что считаешь необходимым? Хочешь, называй себя чудовищем, я не против, но это лишь будет значить, что ты моё чудовище, только и всего. Мужчина на миг прикрыл веки, черные вены вокруг его глаз исчезли. Он подался вперёд, прислонившись к моему лбу своим. Я прижалась ближе к нему, приникая губами, но он не стал слишком углублять поцелуй, оставив его мягким и лёгким. Когда он отодвинулся, стало понятно почему: за приоткрывшимися губами были видны выпущенные клыки. – Это не займет много времени, – тихо сказал он, скользнув носом по моему виску, и исчез. Я взглянула в сторону стеклянного купола, но не нашла в себе силы приблизиться сразу. Вместо этого обратилась к обезглавленному телу де Мартеля. Мне так и не вспомнилось ничего об этом вампире. Кажется, он был как-то связан с созданием усиленного первородного, но то были лишь смазанные факты. Насколько крупную и важную рыбу Элайджа с моей подачи выпотрошил раньше времени? Тело вспыхнуло зелёным пламенем и полностью истлело за мгновения, не оставив после себя даже пепла. Кем бы он ни был – уже не имеет никакого значения. Ради чего он помогал "Августину"? Уже неважно: ни общества, ни главного исследователя, ни самого Тристана больше нет, да и мне в целом это не интересно. Какая разница, если они все уничтожены и от них осталось в лучшем случае пепелище? Помедлив несколько секунд, я всё же неторопливо приблизилась к куполу, вместе с тем расфокусировав взгляд. Остались лишь размытые силуэты и нити, которых с каждым мгновением становилось всё меньше. Элайджа в самом деле не тратил на них время. Отступила от стекла я, лишь когда вампиров внизу осталось не больше десятка. Пора спуститься и взглянуть на реальность во всем её ужасающем великолепии. Но я ведь всегда знала, с чем и кем имею дело, верно? Когда я ступила на возвышение первого яруса, первордный расправился с последними. На удивление, мешанина из множества тел вызывала меньше ужаса, чем отдельный труп. Если не всматриваться, можно убедить себя в том, что это лишь бутафория, декорации. Руки Элайджи были в крови, тёмные густые капли попали даже на его лицо неосторожными брызгами. Нити будущего зелёного пожарища быстро ползли по вампирским трупам. Боюсь, без моей помощи помощники первородного закончат разгребать этот… беспорядок не скоро. Да мне и самой лишний раз смотреть на это всё совсем не хочется. Мужчина повернулся ко мне, замерев холодным памятником самому себе. Я приподняла руки, подавая магию на почти завершённое плетение. В одно мгновение все тела вспыхнули зелёным пламенем. Мне даже почему-то стало легче, когда огонь, не способный нанести вред живым, охватил всё помещение, распространяясь по лужам крови. Не только де Мартель заслужил смерти: едва ли все эти вампиры были во многом лучше него. Хоть они и не входили в изначальный план. Я неторопливо спустилась и поравнялась с Элайджей, который так и не сдвинулся с места. Его глаза внимательно впились в моё лицо, ища что-то. Может быть, страх, отвращение или неверие. Не спорю, количество трупов вокруг едва ли вселяло в меня энтузиазм, но… – Думаю, нам пора домой, – я стёрла перчаткой кровь с его щеки. Он наклонил голову, прижимаясь к моей руке ближе. Я подняла вторую и обхватила его лицо, а затем подалась вперёд, снова приникая в легком поцелуе. Крепкое непреклонное тело наконец пришло в движение. Первородный медленно склонился, отпуская голову к моему плечу. Его губы мазнули по моей шее, но в итоге он просто уткнулся в неё лбом. Однако окровавленные руки так меня и не коснулись: сомкнулись за моей спиной, но не тронули. – Элайджа, – я обняла его за шею, – Всё хорошо. Поехали домой. Первородный судорожно выдохнул и прижался своей щекой к моей. Повернула голову и коснулась губами сначала его челюсти, затем скулы и виска. В конце концов, я почти на сто процентов уверена, что он только что значительно упростил нам далёкое туманное будущее. И это восхитительно, даже если цена – десятки разорванных на части вампиров. Не так уж и дорого, если вдуматься.