Intrusion │ Вторжение

В какой-то момент я поняла, что мне жизненно необходимо отвлечься. Может, не прямо совсем, но хоть ненадолго выкинуть из головы размышления о гипотетических проблемах, которые нас ожидают впереди из-за Ребекки. А ещё очень хотелось просто кому-то пожаловаться или просто вывалить на чьи-то несчастные, изначально невовлеченные уши всю эту историю, чтобы… не знаю. Просто чтобы кто-то вне нашего замкнутого круга мог сказать какую-то внешнюю оценку. Не совет, а просто… комментарий, который мог бы натолкнуть на дальнейшие размышления в новом ключе. Поэтому, когда мне через пару дней после “происшествия” написала Кэролайн, которую мы вообще-то не очень красиво бортанули и ничего не объяснили, я предложила ей встретиться и поболтать. Но без Ребекки, конечно. Первородная сейчас тусовалась на квартире Ника и… вообще-то больше я ничего и не знаю по этому поводу. Что они там между собой решили и какой у нашей “Мадонны с младенцем” настрой. Да мне и не очень интересно, честно говоря. Кэролайн, разумеется, весьма обрадовалась и предложила посидеть где-нибудь в отдалении на фестивале древних ужастиков, которые будут крутить через проектор на стене какого-то дома где-то на окраине города. Ладно, фестиваль – слишком громко, конечно, на как ещё это сборище назвать? Звучало в целом вполне неплохо, особенно учитывая, что мозг отчаянно требовал сменить обстановку. Туда же, оказывается, намылились и Кол с Джером, но они как бы реально планировали чёрно-белое кино смотреть, так что моим планам присесть Форбс на уши никак не мешали. Местом проведения оказалась старая, небольшая, уже, разумеется, давно не действующая промышленная зона. Проектор уже направили на кирпичную беленую стену, когда мы приехали. Взгляд быстро выцепил много знакомых со школы лиц, включая Тайлера Локвуда и Мэтта Донована, которые мирно болтали с другими условно знакомыми мне чисто визуально парнями. Там даже был этот… из футбольной команды. Короче, весь набор хахалей Ребекки. В общем, очередная вечеринка околошкольного уровня. Едва мы встретились в условленном месте подальше от проектора, блондиночка тут же всучила мне в руки бутылку пива и потащила куда-то, как-то таинственно оглядываясь. Как оказалось, тащила она меня к одноэтажному зданию то ли маленького склада, то ли какого-то технического назначения. Внутрь заходить мы не стали, Форбс повела меня вокруг, к противоположной от толпы стене, где обнаружилась металлическая лесенка на плоскую крышу. – Ну, я жду подробностей! – с энтузиазмом выдохнула она, когда мы с удобством устроились на уже расстеленном пледе, – Потому что у вас точно случилось что-то… из ряда вон выходящее как минимум! Ребекка не берёт трубку и не отвечает на сообщения. – Я думала, мы начнём с тебя, – фыркнула я, – Мы тебя весьма отвратительно кинули, так что как бы надо хоть чуть-чуть исправиться. – Без Бекс немного не то, – покачала головой Кэролайн, открывая бутылку. – Боюсь, золотко, в ближайшее время можно не рассчитывать на её участие и интерес к твоим делам. Особенно если это касается твоих пока для меня несколько таинственных отношений с Ником. – Это ещё почему? – блондинка вскинула брови. – Потому что наша красота очень сильно облажалась в глазах семьи и ей обидно, что никто не хочет закрывать на это глаза, плюс её внезапно стало задевать, что у всех своя жизнь, а она теперь вне пределов интересов и всеобщего внимания. – Нет, давай-ка всё-таки начнём с “Ребекка облажалась”, – пробормотала Кэр исключительно озадаченным тоном, – Потому что это как будто бы имеет более важную роль сейчас, чем моё “у меня всё супер, это меня немного пугает даже, а вообще хотелось бы ещё прояснить несколько вопросов на всякий случай”. Я вздохнула. – Ладно. Ты крепко сидишь? Лучше на что-нибудь обопрись. Ребекка беременна. Эффект был ожидаемый. Кэролайн моргнула, открыла рот. Затем закрыла. Потом снова открыла и снова закрыла, так ничего и не выдавив из себя. – Вишенка на торте в том, что она сделала это больше для того, чтобы вернуть себе всё внимание семьи, а не потому, что реально хочет быть матерью. А ещё она отказывается говорить, кто отец, – закончила я. – Она же вампир, – медленно неуверенно выжала Форбс, – Они же не могут забеременеть. Вернее, Сейдж говорила, что есть какой-то очень сложный и многоступенчатый способ… – О, ну, как выяснилось, конкретно для первородных есть способ попроще – достаточно крови живого двойника. Моей крови в общем, этим мракобесием не забивай себе голову, просто постарайся отложить где-нибудь в голове, что Амара – оригинал, а я – её двойник, и потому моя кровь обладает некоторыми специфическими свойствами. Этого в принципе достаточно для понимания. – О… то есть вы всё же не просто подозрительно похожие родственницы… – после паузы выдала она, – Ладно, хорошо, думаю, мне даже не очень интересно это в подробностях, потому что у меня наверняка сломается мозг. Но Ребекка… подожди. А в чём проблема? Сейдж же вроде планировала и уже как бы должна быть в положении, если я правильно помню, о чём мы говорили на девичнике. – Ну… смотри, всё немножко не так просто и очевидно. Сейдж ещё вообще не беременна, для начала. Понимаешь, когда встал вопрос о том, что она и Финн хотят ребенка, мы сразу всё четко разграничили. Это они хотят ребенка, они могут и понимают, что значит нести за него полную ответственность, и, независимо от мнения и готовности помогать всех остальных членов семьи, осознают все немаленькие риски, и готовы встретиться с ними самостоятельно. Услышав такую позицию, все, разумеется, согласились помочь, если всё же эти самые риски воплотятся в жизнь. То есть Сейдж и Финн изначально никого в это не втягивали насильно, это только их решение, и они собираются иметь с ним дело исключительно самостоятельно. А Ребекка же… – Так, значит, есть ещё какие-то угрозы в связи с этим, правильно? – прервала моё пояснение Кэролайн. – Да. Если коротко, то у Майклсонов есть сумасшедшая тётя и ещё более отбитая мамаша. Вторая буквально продала первой всех первых детей в роду в каждой ветви, которые пробудят магию. А, понимаешь ли, в связи со спецификой наследования и пробуждения магии, через поколение шанс почти стопроцентный. А Ребекка, в отличие от своей матери, магию не пробудила, но имеет её в латентном проявлении, так что… – Высок шанс, что за её ребёнком придёт эта сумасшедшая тётя, правильно понимаю? – выдохнула Кэр, взъерошив свои светлые уже не так хорошо уложенные волосы. – Ага. Но в дополнение ко всему Ребекка едва ли заинтересована в воспитании и взращивании своего чада, потому что она в целом, как я и говорила, сделала это, только чтобы вновь стать центром вселенной для братьев. В этом и проблема. Повисла пауза. Блондинка с пустым взглядом просто переваривала услышанное. Я её и не торопила. Вывалив это на кого-то ранее невовлеченного, стало неожиданно действительно намного легче даже дышать. Не то чтобы у меня отлегло, но просто пересказ вслух и упорядочивание ситуации снижают градус внутренней напряжённости. – Вообще, это так странно… – пробормотала Кэролайн, – Она же всё время твердила, что хочет свободы, независимости, возможности самой решать, как жить, а теперь, получив всё это, пытается навязаться собственной семье или… вроде того, не уверена, как сформулировать. Я вздохнула и откинулась на спину, уставившись на потемневшие небо. К сожалению, из-за облачности звёзд не увидишь, но и так неплохо. Расслабляюще. – Бойся своих желаний – они имеют свойство сбываться, золотко. Обычно мы хотим чего-то абстрактного, глобального, недетализированно. А когда получаем это, внезапно выясняем, что вообще-то хотелось не совсем вот этого вот. Да, Ребекка хочет свободы, независимости, но вместе с тем она не хочет терять всеобщую любовь и внимание. Братья дали ей возможность жить, как заблагорассудится, без какого-либо контроля, а сами переключили внимание на других людей и собственные интересы. Ребекка могла бы написать записку в одну строчку и уехать жить на Аляску, никто бы не кинулся уговаривать её остаться, не поехал бы её возвращать, даже проверять, как она, не стали бы. И, стоя среди чистого поля, вольная идти куда угодно, она поняла, что ей вообще-то хотелось не совсем этого. Она хотела получить больше, чем у неё было раньше, но не хотела при этом ничего из имеющегося терять, ничем жертвовать. По крайней мере, с моей точки зрения всё выглядит именно таким образом. – А так никогда не работает, – закончила Кэр без особой грусти, просто заключила, как общеизвестный факт, – Хочешь ребенка? Жертвуешь временем, которое раньше уходило на себя. Хочешь любви? Жертвуешь иногда собственными интересами, идя на компромиссы, тратишь больше моральных и психологических сил на взаимодействие, опять же кладешь на алтарь какую-то часть личного времени. Хочешь полной свободы? Теряешь чужое беспокойство за свою жизнь, связи с кем-то и повышенное внимание к своей персоне. Получаешь силу? Имеешь дело с более серьезными проблемами на своем пути, начинаешь тратить пропорциональное количество усилий, верно? – Увы. За всё надо платить, невозможно только получать, ничего не теряя взамен, – подтвердила я, прикрыв глаза, – Не слишком приятная, но правда жизни. Вновь на некоторое время повисла тишина. Приглушённые звуки голосов, обсуждающие преимущественно немые фильмы, не отвлекали, а работали отличным фоновым шумом. Как звук прибоя или шорох леса. – Так, ладно, – Кэролайн глубоко вдохнула и выдохнула, – Резюмируя: Ребекка стала страшно недовольна наличием в жизни братьев пассий, потому что это полностью свело на нет интерес к ней; она залетела не пойми от кого, скорее чтобы вернуть всё внимание себе, нежели потому, что реально хотела ребёнка; это не сработало, потому что все Майклсоны – не идиоты, и едва ли они в восторге от того, что ими попытались так по-скотски манипулировать; Бекс спустили с небес на землю, поставив на место; она теперь злится и, скорее всего, лелеет обиду на всех вокруг, вместо того, чтобы осознать, что сама повела себя… не слишком умно. – Вероятнее всего так, да, – я поморщилась, – Но всё же надеюсь, что мозг у неё встанет на место, и “лелеет обиду” не перерастает во что-то вроде “хочет всем отомстить” или типа того. И не знаю, вряд ли она действительно недовольна именно наличием пассий, если бы её без внимания не оставляли… – Да нет, – Кэр почесала затылок, – Кое-что встаёт на свои места. Теперь понятно, почему пару недель назад, когда я у неё спросила, не занят ли Ник, потому что он не отвечал на сообщения, она рявкнула что-то вроде “чего тебе вообще надо от моего брата?!” и бросила трубку, так ничего и не сказав нормально. Блять… вот это, кстати, очень плохой звоночек. Меня в игнор, с Сейдж максимальная дистанция: с нами просто невозможна полноценная конфронтация по многим причинам, а на Кэр она реально – не дай бог вообще! – может оторваться, если совсем шарики за ролики заедут. И она ведь даже, вероятно, не задумывается о том, что, если “конкурентка” по её вине исчезнет, это не вернёт ей внимание, а, наоборот, просто уничтожит любые благожелательные отношения вообще со всеми родственниками. Элайджа уже – это буквально за несколько дней стало очень заметно – охладел к Ребекке на ощутимое количество пунктов, просто узнав, что она на меня в общем-то практически безвредно напала, когда я была в уязвимом положении. А что будет, если она попытается целенаправленно ощутимо навредить? Если Ник ещё может затерпеть, то вот Элайджа… даже задумываться не хочу. – Так и что ты хотела уточнить по поводу Ника, душа моя? – выдохнула я, отбросив все размышления о Ребекке. Делу всё равно никак не поможет. – О! – Кэр улеглась рядом со мной, – Ну, он ведь, типа, и оборотень, и вампир одновременно, да? – Мгм. – Я просто… Тайлер говорил, что во время полнолуния оборотни полностью теряют себя. Становятся как бы полностью другим существом, другой личностью. Звериной, животной, неуправляемой. И я… с Ником же это не происходит, не может произойти, так ведь? Я от неожиданности даже не смогла сдержать смешка. – Как бы тебе это объяснить, золотце… ты никогда и не знала человеческую личность Никлауса, так что можешь не беспокоиться об этом. На насколько секунд повисла тишина. Затем Кэролайн всё же снова села и уставилась на меня круглыми глазами. – В… в смысле? – В прямом. Тот, с кем ты имеешь дело, не человек. Не человеческая личность. К твоему счастью, подозреваю, что довольно отвратительная как раз таки человеческая часть контроль себе не вернёт, по крайней мере, волк ни за что ей это не позволит. Он боролся за это яростно и долго, так что… просто наслаждайся и не парься, Кэр. Серьёзно, если ты боишься, что он вдруг превратится в волка физически, то… да, он может, но это ничего не поменяет в плане личности в его случае. Можешь даже попросить его превратиться, если хочется потискать огромную страшную с виду зверюгу и избавиться от всех страхов, не думаю, что он тебе откажет. Кэролайн просверлила меня очень сложным взглядом ещё несколько секунд, а затем просто рухнула обратно на плед, явно пока не решив, что делать с полученными данными. Нет, ну, я вот щупала свою страшную зверюгу с почти полностью чёрным лицом за всякое, в целом ничего такого, для какой-то личной галочки вполне, да, пойдёт, а так… ну, страшный немного, спросонья, конечно, перекреститься захочется, если такое увидишь, но мы все не круглые сутки идеальные красавчики, что уж тут. В общем, Кэр отправилась серьёзно обрабатывать полученную информацию, даже не досидев до конца пятого фильма. Эти старые ужастики вообще оказались довольно короткими, все меньше тридцати минут, и какими-то совершенно лично мне неизвестными. Хотя, нет, вот о “Пиковой даме” 1910 года, снятой ещё в Российской Империи, я точно что-то слышала, но сам фильм никогда не видела. Пятнадцать минут всего. По содержанию больше напоминало либретто оперы Чайковского, чем повесть Пушкина, да и “ужасами” это как-то не назвать, но как ступень развития жанра… почему нет? Домой меня любезно согласились докинуть Кол и Джереми, которые выглядели не впечатленными, но какими-то больно радостными, видимо, от души поржав над древним кинематографом, состоящим преимущественно из говна и палок. И, как, блять, разумеется, всегда, ничего не может пойти так, как хотелось бы. Ничего не может пойти хотя бы нормально. Когда мы завернули за угол одного из зданий, направляясь к припаркованной вдали от импровизированного кинотеатра машине, из-за здания на нас оказался направлен арбалет. Ну… как на нас… на Кола. Само оружие держал бритый мужик с очень свирепым лицом, одетый в тяжёлую военного кроя тёмную куртку. Хотя его появление, честно говоря, вообще не впечатлило. В целом первое, что я подумала: от тела надо будет избавиться быстро, потому что тут может в любой момент нарисоваться много свидетелей. Мужик не стал мяться и практически сразу нажал на триггер. Конечно, для существ со сверхъестественной скоростью реакции это должно было ощущаться по-черепашьи медленно. Арбалетный болт завис в воздухе, а затем в одно мгновение вспыхнул и истлел до пепла, на землю с едва уловимым шорохом упали наконечник и хвостовик. Я расфокусировала взгляд и заметила кое-что не очень хорошее, но было поздно тормозить развитие событий. У меня сверхъестественной скорости нет. А первородный уже с усмешкой рванул вперёд. – Кол, не!.. Но мёртвое тело с повёрнутой под неестественным углом головой уже рухнуло тряпичной куклой на землю. Блять… ладно, по крайней мере, половина этой проблемы должна быть относительно легко решаема, да?.. Ведьмак замер. Прыгать прямо за спину охотнику было необязательно, но он, видимо, решил подстраховаться. Это, увы, от поспешного фатального решения не уберегло. Лицо Кола в момент застыло в каком-то нечитаемом выражении. Он медленно опустил взгляд на мёртвое тело между нами, явно пытаясь почувствовать остатки магии, хотя они почти исчезли. На охотнике. А вот на самом ведьмаке чары проклятия только начали возникать. Я тоже взглянула на труп, задержалась на нем на несколько секунд, а затем подняла глаза обратно на вампира. Его лицо медленно исказилось болезненным осознанием собственного невыразимого фиаско. – Я сейчас… очень сильно облажался. – Это очень мягко сказано. Это был член Братства Пяти. Кол только что своими руками убил охотника из Братства Пяти. Дебил. Я просто на мгновение закрыла лицо рукой. Блять. Вот как так-то, а? – Можно объяснить тем, кто не догоняет так быстро? – подал голос Джереми, вскинув брови. – Это был охотник из Братства Пяти. Проблема номер один – Кол сам себя очень неприятно проклял, убив его. Но это решаемо, думаю, я смогу перегнать проклятие на тебя, и оно рассыпется, или просто его распустить. Проблема номер два – это не избавило нас от охотника в глобальном смысле, а сделало всё только хуже, потому что буквально в мгновение смерти, членство перекинулось на какого-то случайного ближайшего, условно подходящего под некие критерии человека. Так что охотников меньше не стало. Мы просто теперь не знаем, где и кто новый член этой братии. И гипотетическая проблема номер три – по одиночке они не работают и имеют между собой постоянную связь, так что… ещё трое, возможно, если ещё не явились, то скоро явятся сюда, потеряв связь с товарищем. – Потрясающе, – выдохнул Джер, – Но для начала всё-таки надо избавиться от тела, а потом уже, если это, конечно, может потерпеть, разбираться со всякими проклятиями. Кол поморщился и щёлкнул пальцами. Тело вспыхнуло ярким пламенем и буквально за несколько секунд превратилось в горстку золы. – Уже хуёвит? – уточнила я, взглянув на ведьмака. Он сначала повёл подбородком, но затем поджал губы и дёрнул плечом, словно бы отгоняя что-то. – Ага, похоже на то. Но до дома я как-нибудь дотерплю, – твёрдо отозвался Кол, а затем уже тише добавил, – Ник же пятьдесят лет как-то терпел. В итоге мы очень бодро загрузились в машину, Кол добровольно запихнулся на заднее сиденье, вопреки неудобству. Через зеркало отлично было видно, как он периодически дёргается, словно реагируя на какой-то звук. К счастью, Мистик Фоллс – маленький город, так что ехать куда бы то ни было в его пределах – недолго. Когда мы выбрались из машины, полупустой взгляд ведьмака на несколько секунд завис на мне. – Блять… – по буквам выдохнул он, – Нет, дорогуша, я не представляю, как Ник с этим существовал пятьдесят лет так… стойко. – А в чём вообще суть проклятия? – уточнил Джер, просто схватив зависшего вампира за руку и потащив в сторону особняка. – Слуховые и зрительные галлюцинации, – коротко пояснила я, – В теории делают жизнь настолько невыносимой, что вампир под ними в скором времени предпочтёт самоубиться, а не продолжать жить в непрерывном кошмаре. – И что, уже хочется? – пробормотал брат, скосив обеспокоенный взгляд на ведьмака. – Нет, но, думаю, через неделю этого пиздеца без перерыва я всерьёз могу задуматься о том, чтобы просто сворачивать самому себе шею в особо… своеобразные моменты. – Знаешь, мне жутко от одного факта, что кто-то с такими послужным списком и опытом, может признать, что видит какой-то пиздец. Кол моргнул. Затем поднял озадаченный, но, кажется, практически невидящий взгляд на Джера, вскинув брови. – Ты только что решил вопрос с Ником. – В смысле? – Каждый видит и слышит галюны в соответствии со своей испорченностью, – буркнула я, уловив мысль ведьмака, – Так что Ник, скорее всего, видел не такой пиздец, как Кол. Конечно, мы не могли ни с кем не столкнуться по дороге. В холле обнаружился мирно идущий или в кабинет, или, учитывая время, уже в комнату Элайджа с чашкой чая, видимо, для разнообразия, потому что преимущественно он глушит кофе независимо от времени суток. Он озадаченно оглядел нашу компанию. Наверное, выглядело весьма живописно, учитывая, что ловящего глюки Кола мы практически волокли уже вдвоём за собой. – У нас проблемы, – коротко пояснила я на ходу. Элайджа устало, тяжело вздохнул и потер переносицу. – Это наше перманентное состояние, полагаю. Что на этот раз? – Кол убил охотника из Братства Пяти. Старший Майклсон одарил младшего очень красноречивым взглядом, но никакого эффекта это не возымело, потому что Кол едва ли вообще этот взгляд увидел за ужасами, которые сейчас застилали ему зрение. С горем пополам и с помощью Элайджи удалось усадить ведьмака на диван. – Сидите оба и не дёргайтесь, я сейчас постараюсь быстро перекинуть проклятие. Или развязать. Не знаю, что будет проще, сейчас посмотрим. Расфокусировав взгляд, отметила, что проклятие опутывает только голову. Цеплялось оно, увы, крепко, так что перетянуть на другой объект не то чтобы не выйдет, но это слишком муторно и бессмысленно. Развязать проще, к счастью, структура оказалась не очень сложной, к тому же, в связи с тем, что, видимо, также создавалась злосчастным лионским ковеном, держалась фактически на одном узле, который не особо сопротивлялся моему вмешательству. Ну, видимо, ведьмы предполагали, что ни одна ведьма не станет помогать вампиру. Нити… вернее, одна нить, хитро расщепляющаяся и переплетающаяся сама с собой, рассасывалась неохотно, даже потеряв замыкающий узел. Хотя нарушение целостности плетения тут же полностью свело на нет силу проклятия: оно, видимо, просто не может существовать частично или в ослабленной форме. – Дорогуша… в который раз я твой должник? – с чувством уточнил Кол, тряхнув головой. Полностью рассосутся нити через какое-то время, но это уже неважно. – Можешь уже просто заменить собственный статус с “вечный должник” на “долговой раб”, и всё, – фыркнула я. Ведьмак с явным облегчением заржал, Элайджа лукаво хмыкнул, а Джер усмехнулся. Ладно, в любом случае, проблема из области вотпрямщас оперативно и практически безболезненно решена. А вот что делать с остальными… Я вымученно взглянула на жениха, но он только покачал головой, тоже пока не имея каких-то внятных вариантов для наших дальнейших действий. Когда хоть что-то из этого всего уже кончится, а? Вот уж точно – перманентное, блять, состояние.