Вспомни меня, Вэй Ин

Дом, который подыскал Вэй Ин для Лань Ванцзи был неожиданно большим и с претензией на вкус. Мебель из светлого дерева сочеталась с легкими занавесками, с притолоки свисали резные фонарики, окна выходили в сад, полный фруктовых деревьев. От домика Вэй Ина его отделяла бамбуковая роща и сама деревня, маленькая, но ухоженная. Народу в ней было на удивление мало, им попалось только несколько стариков и маленьких детей. И те и другие громко приветствовали Вэй Ина и беззастенчиво пялились на его спутника. Вэй Ин безмятежно улыбался и совал детям игрушки, сплетенные из травы. Милашка предусмотрительно убежала вперед, подальше от цепких маленьких ручек. — Все остальные на работе, — объяснил Вэй Ин, провожая Лань Ванцзи к его временному обиталищу. — Часть коптит рыбу на дальнем берегу озера, часть собирает лекарственные травы в горах неподалеку. Они вместе зашли в таверну, где Вэй Ин отдал хозяйке корзину с сегодняшним уловом, а Лань Ванцзи позволил уговорить себя на распитие мятно-анисового напитка. Вкус у местного деликатеса был своеобразный, но после гусуланьского травяного отвара он показался Ванцзи вполне приемлемым. Не горький, и на том спасибо. Ему было очень любопытно посмотреть, что будет пить Вэй Ин. Но хотя вино в таверне имелось, тот даже не посмотрел в его сторону. Выпил чашку того же сладковатого пойла, облизнулся и сообщил, что это его любимый напиток. Особенно если сверху присыпать красным перцем. Но перец, к сожалению, не уродился, а съездить за ним на рынок всё было недосуг. Лань Ванцзи завороженно смотрел на своего спутника, узнавая и не узнавая одновременно. Внешне за прошедшие тринадцать лет Вэй Ин, если это был действительно он, изменился мало и выглядел намного лучше чем тогда, когда Ванцзи видел его в последний раз, всего израненного. Он стал крепче и шире в плечах, но лицо, несмотря на загар, не огрубело, сохранив тонкие черты и острые скулы. В глазах по-прежнему время от времени плясали веселые бесенята, только они, как и сам Вэй Ин, стали намного спокойнее. Такие степенные, по-деревенски вальяжные бесенята, которым ничто не угрожает и ничего не хочется. Ну разве что позабавиться с красивым молодым господином, случайно забредшим в глухомань. Лань Ванцзи почувствовал, как наливаются жаром кончики ушей. Этот новый Вэй Ин, как и прежний, тоже вызывал у него неприличные мысли, за которые Ванцзи себя корил. Тем более, что сейчас они были абсолютно не ко времени. После рассказа Вэй Ина о том, что дядюшка Ло спас его, Лань Ванцзи пришел к выводу, что тот и вправду может быть «его» Вэй Ином. Никто ведь своими глазами не видел, как того растерзали вышедшие из-под контроля сломанной печати живые мертвецы. Каким чудом ему удалось от них сбежать, оставалось загадкой, но Ванцзи верил, что Вэй Ин смог «достичь невозможного». Поэтому он не отвечал на расспрос, хотя Ванцзи звал его каждую ночь. Поэтому в глубине сердца не хотела умирать надежда, что любимый жив, и однажды судьба сжалится над ними и позволит встретиться вновь. Ванцзи был готов и дальше молчать о своих чувствах, только бы иметь возможность спасти, уберечь, спрятать… Но, похоже, другие справились с этим лучше него. Хотя это стоило Вэй Ину памяти. Пока Лань Ванцзи обуревали противоречивые мысли, Вэй Ин болтал с хозяйкой, рассказывая, что благородный молодой господин занемог от долгого путешествия и хочет восстановить силы, пожив в их деревне. Женщина сочувственно охала и совала в руки Вэй Ина разные пользительные травы и настойки. Прислушавшись к разговору, Ванцзи понял, что таверна являлась одновременно и аптекой, и магазином, и культурным центром деревни. Его заверили, что, несмотря на отдаленность от цивилизации, они не такие уж темные люди, как может показаться с первого взгляда. И в доказательство предъявили несколько книг. Буддийский трактат, роман о грозном и ужасном Старейшине Илина и, к немалому изумлению Ванцзи, сборник правил клана Гусу Лань. Не всех, конечно, примерно одну десятую, но и это было удивительно. Вэй Ин сообщил, что всё, кроме буддийского трактата, написано лично им. Ну то есть, роман про Старейшину он просто скопировал с уже канувшего в небытие оригинала, купленного на рынке, а вот сборник правил сочинил сам. И как удачно, что Лань Ванцзи как раз из Гусу Лань и сможет сказать, близко ли к истине то, что вышло из-под кисти Вэй Ина. Лань Ванцзи только молча хлопал глазами, слушая эти речи. Вэй Ин, как ни в чем не бывало, завершил их объяснением, что в Юньмэне иногда упоминали эти правила с благоговейным ужасом, вот он и решил дать волю воображению. Потом он подхватил все, что счёл нужным для комфорта молодого господина, включая книги, и повел его устраиваться на новом месте. Лань Ванцзи плелся за ним, не зная, как поступить. Попытаться пробудить его настоящие воспоминания? Рассказать, что Вэй Ин и есть Старейшина Илина? И речи быть не может. Тот подумает, что Ванцзи издевается над ним. Или помешался от долгих поисков пропавшего друга. Испугается и сбежит. И Ванцзи потеряет его ещё раз. Лучше, несмотря на то, что ложь запрещена, он будет притворяться больным. И жить рядом с Вэй Ином в надежде, что тот сам его вспомнит… И тогда тоже попытается удрать. Замкнутый круг. Нет, сначала он должен подружиться с Вэй Ином, а уж потом… Ванцзи так ушел в свои мысли, что не заметил, как под ноги кинулась пушистая озорница. Он едва не споткнулся об нее, но Вэй Ин был начеку и поймал его в крепкие объятия. — Милашка, что ты творишь! Наш гость плохо себя чувствует, а ты его чуть не уронила… Она хоть и маленькая, но сильная, — гордо объяснил он Ванцзи, который то розовел, то бледнел, чувствуя хватку загорелых рук на своих плечах. Вэй Ин ногой отпихнул надоедливую собаку, внимательно оглядел Лань Ванцзи, удостоверился, что тот в порядке, и отпустил его. — Уж простите, что я вас так схватил, — промямлил он, опуская глаза. — Надеюсь, не больно… — Нет, — покривил душой Ванцзи. Не мог же он сказать, что у него сердце зашлось от прикосновения рук Вэй Ина. — Спасибо, что поддержал. И зови меня, пожалуйста, на ты. Вэй Ин задумчиво пожевал губу. — Вы…ты уверен? Я же простой рыбак. — Уверен. Мне бы хотелось, чтобы мы подружились, — сипло сказал Ванцзи, пугаясь собственной дерзости. Вэй Ин бросил терзать губу и засиял улыбкой. — Здо́рово. Я тоже хочу с тобой дружить, — и тут же нахмурился. — А почему ты сипишь, Лань-гэгэ? Простудился? Сейчас сделаю отвар с медом и имбирём. Потом тебе надо будет отдохнуть. И обязательно спи в носках. Эх, забыл про рыбий жир… Лань Ванцзи с упоением слушал его, согласный на все. Да что там, он и яду бы выпил из рук Вэй Ина, а не то что рыбий жир. Дни потянулись один за другим. Долгие, как летние сумерки, и быстрые, как взмах ресниц. Лань Ванцзи продолжал изображать человека, утомленного жизнью, а Вэй Ин, обеспокоенный тем, что он медленно поправляется, удвоил свои усилия. Привел в исполнение угрозу рыбьего жира. Лань Ванцзи терпеливо перенес этот ужас, но дабы избежать повторения, стал выглядеть бодрее. Вэй Ин обрадовался и взял его с собой на промысел. Там-то и выяснилось зачем ему лук с короткими стрелами. Он умело стрелял из него в крупных рыбин, которые могли порвать сети. Глядя на его сосредоточенное лицо, Лань Ванцзи не мог не вспомнить соревнования лучников на горе Байфэн и то, что произошло после. У него даже губы закололо от фантомного ощущения давнего украденного поцелуя. Прошло столько лет, а он до сих пор не забыл его вкус. И как Вэй Ин сладко стонал, отвечая. И как потом хвастался своим «богатым» опытом. Интересно, как бы он среагировал, если бы Ванцзи поцеловал его сейчас? Спихнул бы за борт, наверно… Ванцзи тихонько вздохнул и это не ускользнуло от бдительного слуха Вэй Ина. — Лань-гэгэ, тебе нехорошо? Укачало? Солнце слишком яркое? Зачем ты снял шляпу? Он неодобрительно зацокал языком, нахлобучивая соломенную конструкцию обратно на голову Ванцзи, и замер, глядя на слабую улыбку, появившуюся на прекрасном бледном лице. — Какой ты красивый, когда улыбаешься, гэгэ! Делай так почаще и весь мир падёт к твоим ногам! Лань Ванцзи захотелось спросить: — А ты? Тоже падешь к моим ногам? — но он побоялся. Даже если Вэй Ин не вспомнит его, никогда не полюбит в ответ, он уже был счастлив, находясь рядом, видя его улыбку, ощущая тепло и искреннее участие. О нем ещё никогда так не заботились. Разве что сам Вэй Ин, когда они вместе оказались в ловушке в пещере фальшивой Сюань У. Лань Ванцзи почти забыл это немного неловкое, но согревающее до глубины души чувство. Он ощущал себя цыплёнком, над которым хлопочет деловитая курица. Ему и самому хотелось заботиться о Вэй Ине, но тот строго следил, чтобы Ванцзи не уставал и почти не позволял ему помогать себе. Правда, разрешил искупать и вычесать Милашку, что Лань Ванцзи и проделал, невзирая на визги и протесты. Вэй Ин, глядя на то, как Ванцзи с невозмутимым видом гоняется за шустрой псинкой, а затем торжественно, на вытянутых руках, несёт ее купаться, так смеялся, что повалился на землю и сам измазался. В итоге, после всех процедур, одна Милашка выглядела достойно. Лань Ванцзи тоже порядком извозился, но Вэй Ин не дал ему ополоснуться в озере. — Ты простудишься, — безапелляционно заявил он и побежал греть воду для омовения. Пока Ванцзи отмокал в бочке, сожалея, что Вэй Ина нет рядом, тот без колебаний полез в холодную озерную воду и вскоре вернулся чистый, но слегка посиневший. Тут уж пришла очередь Ванцзи исполнять роль заботливой курицы. И не только заботливой, но и коварной. План подпоить Вэй Ина давно зрел в глубинах сердца и вот как раз подвернулся удобный случай. По сравнению с собой прошлым Вэй Ин стал самым настоящим трезвенником, но сейчас, стуча зубами, охотно принял из рук Лань Ванцзи чашу, в которой тот для верности смешал вино и крепкую целебную настойку. Выпил, не моргнув глазом, и сказал. — Эх, жалко перца нет, закусить. Ванцзи протянул ему пучок кинзы. Вэй Ин немного её погрыз своими кроличьими зубками и потянулся. — Что-то меня в сон клонит… Не возражаешь, Лань-гэгэ, если мы переночуем у тебя? От этого вопроса и от того, каким тоном произнес Вэй Ин его имя, Лань Ванцзи всего обдало жаром и дар речи куда-то подевался. — Мгм, — кивнул он, стараясь не слишком пялиться на разморенного Вэй Ина. Тот выглядел воплощением соблазна. Волосы растрепались, часть все ещё влажных прядей липла к длинной шее, рубашка на груди немного распахнулась, обнажая тонкие ключицы. Ванцзи тяжело вздохнул и полез в сундук за запасным одеялом. В углу комнаты имелась кушетка, на которой и улёгся Вэй Ин. Нарядная Милашка уже простила Лань Ванцзи за косметические процедуры, милостиво позволив ему сесть в ногах своего хозяина. И сама улеглась у него под боком. Вэй Ин, совсем сонный, пробормотал. — Не уходи, гэгэ, посиди со мной. Расскажи что-нибудь, хорошо? Ванцзи собрался с духом и осторожно спросил. — Рассказать про Старейшину Илина? Вэй Ин зевнул. — Да я всё про него знаю. Читал, даже переписывал. Страшный такой бородатый мужик, душегуб, ещё гарем на горе держал… Но если про гарем, то давай. Лань Ванцзи вздохнул. — Это неправда. Он был молодой, красивый и добрый, и был похож… — он надолго замолчал, не решаясь продолжить. Милашка извернулась и лизнула его в щеку, подбадривая. — На тебя… — прошелестел Ванцзи. Ответа не последовало. Вэй Ин безмятежно спал, положив одну руку под голову, а вторую — на рукав Лань Ванцзи. Ванцзи вздохнул ещё раз и переместился на пол, чтобы не тревожить спящего. Решил, что полюбуется им ещё немного прежде чем отправиться в собственную постель. Утром Вэй Ин очень смутился, обнаружив Лань Ванцзи, прикорнувшим на полу рядом с кроватью. Длинные волосы, разметавшиеся по одеялу, казались ещё одним шелковым покрывалом. Налобная лента сползла Ванцзи на ухо и он выглядел таким беззащитным и милым — ну прямо ребенок, который уснул там же, где играл. У Вэй Ина что-то ёкнуло в груди. Видимо, совесть. — Лань-гэгэ! Да что ж ты творишь! — отчаянно зашептал он, хватая Ванцзи за холодные руки. — Ты весь замёрз. И лента перекосилась. И он потянулся её поправить. — Мгм, — пробормотал Ванцзи, не просыпаясь. — Вэй Ин мой… — он замолк, потом резко открыл глаза и сел, уставившись на Вэй Ина. Тот смутился и выпустил кончик ленты. — Прости. — …лучший друг, — закончил фразу Ванцзи, — ему можно её трогать. Вообще всё можно. Вэй Ин потянулся и положил ладонь на лоб Ванцзи. — Жара нет… Вино пил вчера я, а ведёшь себя странно ты. Это из-за сна на полу. Не делай так больше, гэгэ. Он умоляюще уставился на Ванцзи своими оленьими глазами. — Мгм, — согласился тот, поднимаясь. Вэй Ин вскочил следом и кинулся хлопотать над чайником. Поудивлялся, как это он вчера умудрился сразу заснуть, выпив всего ничего. — С непривычки, — объяснил он Ванцзи. — Когда я жил в Юньмэне, то любил выпить. Лотосовое вино там было очень вкусное. Но из-за войны всё пропало, родителей убили, а я скитался. Когда дядюшка Ло нашёл меня, я был очень истощен. Он сказал, что алкоголь в таком состоянии вреден, вот я и отвык. Лань Ванцзи кивал, не переставая удивляться. Вэй Ин, охладевший к вину, это действительно было что-то. Ванцзи уже понял, что из памяти Вэй Ина выпали целые куски, а их место заняли ложные воспоминания. Они не были совсем уж бессмысленными. Про Пристань Лотоса он помнил довольно много, но сильно ошибался насчёт своего положения в клане. Вэй Ин был убежден, что помимо рыболовства, он ещё и ухаживал за собаками молодого господина Цзяна. — Я и Милашку назвал в честь одной из тамошних собачек, — доверительно сообщил он Ванцзи, ласково поглаживая питомицу. — Мгм, — сказал Ванцзи. А что ещё тут скажешь? Отрывочные знания о других кланах Вэй Ин считал полученными из слухов, ничьих имён он не помнил. Когда Лань Ванцзи не без трепета назвал ему своё личное имя, Вэй Ин обрадовался такому свидетельству дружбы и сказал, что оно очень красивое. А вот у него второго имени нет, он же простолюдин. Когда Ванцзи как будто невзначай спросил, не учился ли Вэй Ин боевым искусствам или заклинательству, тот только засмеялся. — Конечно, нет! Там и без меня полно было учеников. Читать-писать научили и на том спасибо. Да и озорной я был, непоседливый. Меня поэтому к собакам приставили, чтобы я с ними бегал. Они вели этот разговор, сидя на пороге домика Вэй Ина и любуясь озёрной гладью, в которой отражалось закатное небо. Вэй Ин окучивал картофельные кустики, а Ванцзи пытался починить с помощью заклинания порванную большим сомом сеть. Та с презрением реагировала на его старания и чиниться не желала. — Не трать силы, Лань Чжань, они тебе ещё пригодятся, — засмеялся Вэй Ин, споласкивая руки в ведре с водой. — Я сам. Лучше спой, мне так нравится слушать твой голос. Лань Ванцзи порозовел. Однажды он в порыве смелости спел Вэй Ину ту песню, что сочинил для него в пещере. Он ни на что не рассчитывал, просто хотел, чтобы любимый ее услышал в здравом уме, пусть и нетрезвой памяти. Вэй Ин пришел в неподдельный восторг и теперь просил петь ее все чаще и чаще. Ванцзи отложил в сторону непослушную сеть, дождался, пока Вэй Ин усядется рядышком, и тихонько запел. Его глубокий голос едва заметно дрогнул, когда Вэй Ин придвинулся совсем близко и положил голову ему на плечо. Неимоверным усилием воли он справился с собой и не обнял Вэй Ина. Тот прикрыл глаза с умиротворённым видом. Лёгкий ветерок уносил песню вдаль и озеро в ответ тихо вздыхало. Внезапно в эту идиллию вторгся отчаянный крик.