Его вина.

Ги Хун неистово метался в руках двух охранников в розовых костюмах, их руки в перчатках были похожи на железные зажимы. Его голос был хриплым от крика, а крики - грубыми и прерывистыми. Слезы текли по его лицу, затуманивая зрение, и он пытался осмыслить ужасную сцену. Чон Бэ лежал на холодном твердом полу, его грудь была пробита одной пулей. Багровое пятно, словно распустившийся цветок, растекалось по его безжизненному телу. Его глаза, некогда полные огня и решимости, смотрели в пустоту, их свет погас. "Нет! Нет, нет, нет!" Голос Ги Хуна надломился, его отчаянные крики эхом отражались от стерильных стен. «Чон Бэ, пожалуйста!» Он изо всех сил боролся с охранниками, его колени подгибались под тяжестью момента. Он был дураком. Безрассудным, наивным дураком. Он думал, что они смогут перехитрить систему, что их наспех придуманный план покончить с этим кошмаром каким-то образом удастся. Но теперь его друг - тот, кто доверял ему, тот, кто верил в него, - погиб из-за его ошибки. Фронтмен, его внушительная фигура, облаченная в черное, стоял на полпути к лестнице, его черная маска сверкала под ярким флуоресцентным светом. Он слегка повернулся, и его нечитаемый взгляд упал на охранника в квадратной маске рядом с ним. "Усмирите Игрока 456 и доставьте его в мой кабинет", - приказал Фронтмен, его голос был лишен эмоций, холоден и механичен, как будто мучения Ги Хуна были всего лишь еще одной нудной деталью в его бухгалтерской книге. Не удостоив его взглядом, он поднялся по лестнице, его движения были спокойными и продуманными, и он исчез в тени наверху. Квадратный стражник шумно вздохнул, слегка наклонив голову в знак раздражения. "Сделайте это", - отрывисто приказал он остальным стражникам. Один из стражников, державших Ги Хуна, кивнул и отпустил его руку, шагнув вперед. Ги Хун, все еще барахтаясь, едва успел заметить движение, как резкая, ослепляющая боль взорвалась в его затылке. Приклад винтовки со страшной силой врезался в его череп, и колени подкосились. Окружающий мир померк, а зрение потемнело, словно задернули занавес. Его крики о Чон Бэ затихли и превратились в придушенный шепот, а тело рухнуло на пол. Последнее, что увидел Ги Хун, прежде чем темнота накрыла его, - безжизненную фигуру Чон Бэ, залитую кровью и тишиной, как напоминание о его поражении. Потом ничего.

***

Боль. Боль. Вот что почувствовал Ги Хун, когда медленно открыл глаза. В голове пульсировала тупая боль. Он хотел дотронуться до головы, но не смог. Он посмотрел на свои руки и понял, что они связаны, и не просто связаны, а привязаны к столбикам кровати. Он закрыл глаза, нахмурил брови, пытаясь вспомнить, что произошло, и тут все вспомнилось. Восстание. Многие люди, доверявшие ему, погибли. Ён Иль, с которым он познакомился всего несколько дней назад, но успел привязаться и вскоре подружиться, погиб по его вине... А еще был Чон Бэ. Его лучший друг детства, тот, кто всегда был рядом с ним - был убит. Убит этим человеком... нет, монстром, который смеет называть себя человеком... Фронтменом. И с этой мыслью, словно Ги Хун проговаривал свои мысли вслух, дверь в комнату, где он находился, открылась, и вошла фигура в черном одеянии с легендарной черной маской. "Наконец-то ты проснулся. Я уже начал беспокоиться, что охранник ударил тебя слишком сильно". сказал фронтмен, подойдя к Ги Хуну. У Ги Хуна перехватило дыхание, когда тишину нарушил голос, низкий и спокойный, но властный. При виде Фронтмена по его венам прокатилась волна ярости, на мгновение пересилив тупую боль в голове. Его тело напряглось, с новой силой потянувшись к путам, но они не сдвинулись с места. Веревки резали запястья, но боль не имела значения. Ничто не имело значения, кроме стоящего перед ним человека. «Ты!» Ги Хун зашипел, его голос был хриплым и грубым. Его налитые кровью глаза уставились на фигуру в маске, пылая безудержной ненавистью. "Ты убил его! Ты убил Чон Бэ!" Фронтмен слегка наклонил голову, блеск черной маски отразился в стерильном свете. Он молча смотрел на Ги Хуна, и его нечитаемый взгляд был сильнее любых слов, которые он мог бы произнести. Затем, напустив на себя отстраненный вид, он шагнул ближе, и эхо его шагов заполнило комнату. «Чон Бэ», - произнес Фронтмен, словно пробуя имя на язык. "Ах, да. Тот, кто сражался с тобой, потому что доверял тебе. Его судьба была предрешена в тот момент, когда он последовал твоему примеру, Ги Хун. Как и твоя, когда ты решил вернуться в игры". Ги хун затрясся на кровати, в нем закипала ярость. "Заткнись! Все, что я пытался сделать - это уничтожить эту игру с убийствами! Ты убиваешь людей ради собственного интереса и считаешь это справедливостью? Ты трус, прячущийся за маской!" Его голос ломался под тяжестью ярости, но решимость не ослабевала. Фронтмен слегка наклонился, его возвышающаяся фигура отбрасывала тень на Ги Хуна. "А ты? Кто ты, Ги Хун? Человек, который проигрывает свою жизнь? Отец, который не может позаботиться о своем ребенке? Отчаянный глупец, который вел других на смерть, потому что хотел поиграть в героя?". Слова ударили как ножи, но Ги Хун не дрогнул. «Не смей читать мне нотации!» - прорычал он. "Из-за тебя они мертвы! Все! Ён Иль, Чон Бэ... Они доверились мне, потому что я думал, что мы сможем покончить с этим! А ты... - его голос на мгновение прервался, задрожав от горя и ярости, - ты убил их". Фронтмен выпрямился, его маска стала непреодолимым барьером между ними. "Они сделали свой выбор, Ги Хун. Так же, как и ты. Но если ты действительно хочешь переложить вину на кого-то, посмотри в зеркало. Их кровь на твоих руках, а не на моих". Ги Хун на мгновение замер, его дыхание стало прерывистым. Слова обжигали, но не потому, что были правдой, а потому, что были призваны вспороть нож, уже засевший в его сердце. "Ты думаешь, это моя вина?" - прошептал он, его голос дрожал, но был низким, и в его тоне слышалась опасная нотка. "Думаешь, это освобождает тебя от ответственности за содеянное?". У Ги Хуна перехватило дыхание, когда Фронтмен опустился на колени, и черная глянцевая маска отразила в тусклом свете искаженные формы. Его голос был спокойным и в то же время ядовитым, каждое слово рассекало холодный воздух, как лезвие. «Нет, конечно, нет», - сказал Фронтмен, его тон был лишен сочувствия. "Но не делай вид, будто организовывать этот твой маленький бунт не было глупо. У тебя не было шансов". Ги Хун уставился на него, его грудь вздымалась и опадала от неглубоких, гневных вдохов. Его запястья горели от трения веревок, но он все равно тянулся к ним, отчаянно пытаясь вырваться. Фронтмен наклонился ближе, его присутствие было удушающим, как будто воздух в комнате сгустился от его близости. "А теперь, игрок 456, мы сыграем в особую игру. Только между нами. Никто больше не будет соревноваться... ну..." Он сделал паузу, его голос потемнел. "Никто больше не будет принимать непосредственного участия". Ги Хун нахмурился еще сильнее, его губы скривились в знак неповиновения. Но он молчал, не желая дать этому монстру возможность ответить. Фронтмен наклонил голову - жест почти издевательский, - а затем протянул руку и схватил Ги Хуна за подбородок. Ги Хун инстинктивно отпрянул, откинув голову, но хватка Фронтмена усилилась, и рука в перчатке заставила Ги Хуна повернуться к нему лицом. "Ах, ах, ах", - проговорил Фронтмен, его голос был низким и угрожающим. "Правила этой особой маленькой игры просты. Пока идет игра, вы не можете разговаривать, спорить, сопротивляться, не подчиняться, плохо себя вести или слишком шуметь". Он слегка сжал подбородок Ги Хуна, его тон стал более резким. "А если так? Ну..." Отпустив подбородок Гии Хуна с тревожным спокойствием, Фронтмен потянулся к небольшому пульту, лежащему на соседнем столике. Нажав на кнопку, на стене ожил телевизионный экран, его внезапное свечение резко выделялось на фоне тусклой комнаты. Ги Хун расширил глаза, когда на экране появилось изображение главной комнаты и остальных игроков. Некоторые из них сгрудились вместе, другие были слишком напуганы, чтобы доверять окружающим их людям. Лица некоторых были бледными, глаза нервно метались по сторонам, словно сами стены могли напасть, в то время как другие были уверены в себе. "Случайный игрок будет уничтожен", - сказал Фронтмен, держа рацию в другой руке так, словно это было заряженное оружие. Ги Хун застыл на месте, его тело напряглось, а мозг пытался осмыслить сказанное. "Ты не..." - прошептал он, его голос дрожал от недоверия. Фронтмен наклонился еще ближе, его маска оказалась всего в нескольких дюймах от лица Ги Хуна. "Неужели?" - спросил он, в его тоне сквозила злоба. "Почему бы тебе не проверить это?" Ги Хун сжал кулаки, его челюсть напряглась от гнева и беспомощности. Мысль о том, что на его руках еще больше крови, что из-за него погибло еще больше людей, была невыносима. "Ладно", - выплюнул он, его голос дрожал от подавляемой ярости. "Я буду играть в твою дурацкую игру". Фронтмен выпрямился, похоже, почти удовлетворенный ответом, и сел на край кровати, его движения были обдуманными и неторопливыми. Его присутствие нависло над Ги Хуном, леденящим душу напоминанием о том, что он контролирует ситуацию. "Игра начинается", - сказал он спокойным, но властным голосом. "Подчиняйся правилам и делайте все, что я скажу'. Ги Хун поднял на него глаза, его тело напряглось и задрожало от едва сдерживаемой ярости. Ему хотелось кричать, драться, делать все, что угодно, лишь бы разрушить удушающую власть Фронтмена над ним. Но изображение испуганных игроков на экране приковало его к месту. Маска Фронтмена слегка наклонилась, и его невидящий взгляд уперся в Ги Хуна. "Хорошо", - мягко сказал он, и в его словах прозвучала снисходительность. "Начнем". Ги Хун прикусил внутреннюю сторону щеки, почувствовав вкус крови, и уставился на стоящую перед ним фигуру. Человек, отнявший у него все, теперь держал в своих руках жизни других людей, используя их как пешки в своих извращенных личных мучениях. И пока у Ги Хуна не было другого выбора, кроме как подыграть ему. Фронтмен хотел начать сильно, поэтому без предупреждения, практически из ниоткуда, он опустил капюшон и расстегнул маску на лице, сняв ее и положив на приставной столик. Ги Хун даже не смотрел на него. Он смотрел на кровать, пытаясь придумать, что можно сделать, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, когда решил снова поднять глаза на Фронтмена. И тогда он увидел... ЕГО Ён Иля, игрока 001. Он был жив. Он вообще никогда не умирал... Как и в прошлый раз с О Иль Намом. Создатель "Игр", который играл только для того, чтобы развлечься перед смертью от опухоли мозга. Он был больным человеком, к которому Ги Хун привязался за эти несколько дней, а потом его разорвало изнутри, когда он понял, что все это было ложью. Он не мог поверить, что был настолько наивен. Почему он так легко доверился Ён Илю? Ему следовало больше расспрашивать его, быть более подозрительным... Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Он не мог изменить прошлое. Ён Иль протянул руку в перчатке к подбородку Ги Хуна с расчетливой медлительностью, словно смакуя момент. Ги Хун резко откинул голову назад, оскалив зубы, как загнанный в угол зверь. В его глазах горела ярость, грубая и необузданная. "ТЫ, ПРИДУРОК! НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ КО МНЕ!" прорычал Ги Хун, его голос трещал под тяжестью гнева. Он изо всех сил бился об ограничители, кровать скрипела от напряжения, но веревки не поддавались. Ён Иль не вздрогнул. Он даже не выглядел раздраженным. Вместо этого в его лице появилось нечто гораздо худшее - удовлетворение. В его глазах мелькнул самодовольный, тихий триумф, когда он наклонил голову, наблюдая за вспышкой Ги Хуна, словно хищник за борьбой своей жертвы. "Ах, - сказал Ён Иль, его голос был ровным и покровительственным, - не смог продержаться и пяти минут? Ты ведь помнишь, что я сказал, не так ли? Не спорить, не вести себя плохо". Его улыбка была тонкой, почти забавной. "Ну, я не лгу". У Ги Хуна перехватило дыхание, когда Ён Иль спокойно потянулся к рации. Его охватила паника, острая и всепоглощающая. "Нет! Подожди! Я не хотел..." - голос Ги Хуна оборвался, отчаяние сквозило в каждом слове. Рука Ён Иля зависла над кнопкой, но выражение его лица не изменилось. "Никаких вторых шансов, игрок 456". Его слова были холодными, окончательными и неумолимыми. Сердце Ги Хуна заколотилось в груди, он стал бороться еще сильнее, его тело извивалось и напрягалось, сопротивляясь веревкам. Но все было бесполезно - он был бессилен, попал в ловушку. Ён Иль поднес рацию ко рту и ровным голосом приказал. "Устранить одного". Ги Хун застыл, его желудок сжался, когда слова эхом разнеслись по комнате. Его голова метнулась к экрану телевизора как раз в тот момент, когда в главную комнату вошел охранник в треугольной маске. Остальные игроки застыли на месте, их ужас был ощутим даже через зернистую картинку. "Нет", - прошептал Ги Хун, его голос дрожал. "Нет, нет, нет, нет..." Охранник поднял пистолет. Громкий удар разрушил напряжение, и игрок рухнул на землю. Мир словно накренился. Ги Хун уставился на экран, его дыхание стало неровным и прерывистым. Камера показывала, как игроки в комнате разбегаются - одни пытаются спрятаться, другие тщетно готовятся защищаться. Тело упавшего игрока неподвижно лежало на земле, под ним растекалась красная лужа. Охранник с механической точностью опустил оружие, повернулся и вышел из комнаты. Наступившая тишина была оглушительной, но эхо выстрела отдавалось в сознании Ги Хуна так, словно звук проник в самую его душу. Его тело обмякло, а голова запрокинулась вперед под тяжестью только что произошедшего. Ему стало плохо, желудок скрутило в узлы. Горло сжалось, комок вины и горя душил его. Он только что убил этого человека. Нет. Он не нажимал на курок. Это сделал охранник. Но это была его вина. "Почему..." Голос Ги Хуна дрогнул, когда он заговорил, едва переходя на шепот. "Почему я не мог контролировать себя?" Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и обвиняющий. Ён Иль оставался сидеть, наблюдая за ним с тем же невозмутимым спокойствием, словно мучения Ги Хуна были для него загадкой. "Тот игрок... они бы жили", - сказал Ги Хун, его голос дрожал, а слезы затуманивали зрение. "Они бы жили, если бы я просто..." Он прервал себя, подавившись словами. Образ упавшего игрока горел в его сознании, впечатываясь в память. Кровь, хромое тело, страх на лицах остальных - все это было из-за него. Он слабо поднял голову, его глаза с красными ободками встретились с глазами Ён Иля. Его голос был едва слышен, но он передавал все его страдания. "Ты чудовище", - прошептал он. Улыбка Ён Иля слегка расширилась, на его лице мелькнуло удовлетворение. "Возможно", - просто ответил он, откинувшись на спинку кресла. "Но помни, Ги Хун, это ты нарушил правила". Ги Хун сжал кулаки, пока ногти не впились в ладони, но боль была лишь слабым эхом по сравнению с агонией, разрывающей сердце. Он уставился в телевизор, не в силах оторвать взгляд от последствий своего провала. Ги Хун с силой дернул головой в сторону, и пальцы Ён Иля впились в его челюсть, как тиски. Его хватка была холодной и непреклонной, отчего по напряженному телу Ги Хуна пробежала дрожь боли. Ги Хун пытался вырваться, но это было бесполезно. Он оказался в ловушке, полностью отданный на милость человека, который теперь казался ему чудовищем. Внутри него кипела ярость, сырая и неудержимая. Он вырвался на поверхность, готовый взорваться в очередной яростной вспышке, но прежде чем слова успели покинуть его рот, вторая рука Ён Иля метнулась вперед. Один палец крепко прижался к губам Ги Хуна, мгновенно заставив его замолчать. "Ты действительно так сильно хочешь, чтобы больше игроков было уничтожено?" Ён Иль сказал низким и резким голосом, пронизанным тьмой, от которого по позвоночнику Ги Хуна пробежал холодок. Его тон был спокойным, почти разговорным, но в нем чувствовалась безошибочная угроза, предупреждение, обернутое в насмешку. У Ги Хуна заныло в груди, когда он взглянул на него, его налитые кровью глаза горели яростью и вызовом. Он хотел закричать, проклясть, дать отпор. Но он не смог. Он не мог. "Это будет единственный шанс, который я тебе дам", - продолжил Ён Иль, понизив тон. Его пальцы впились в подбородок Ги Хуна, заставляя его держать взгляд. "Каждый раз, когда ты будешь нарушать правила..." Он наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Ги Хуна, а голос превратился в смертоносный шепот. "Кто-то будет уничтожен. Все просто. Их судьбы в твоих руках". У Ги Хуна перехватило дыхание. Он не мог отвести взгляд от Ён Иля, хотя от его спокойного, непоколебимого выражения лица ему хотелось вырваться. "Как... как ты можешь это делать?" хрипло прошептал Ги Хун, его голос срывался. Его ярость схлынула, на мгновение затмив неверие и отчаяние. "Как ты можешь так играть жизнями людей? Они же люди! Они не пешки в вашей больной игре!" Ён Иль слегка наклонил голову, его хватка ослабла настолько, что Ги Хун смог заговорить, но не настолько, чтобы утешить его. "Жизни людей всегда были пешками, Ги Хун" - холодно сказал он. "Будь то здесь, в играх, или там, в реальном мире. Это не ново. Это просто..." Он сделал паузу, словно подыскивая подходящее слово. "...эффективно". У Ги Хуна забурчало в животе. "Ты отвратителен", - выплюнул он, его голос дрожал. Ён Иль лишь слабо улыбнулся, его спокойная манера поведения была безумно непроницаемой. "Называй меня как хочешь. Это не изменит правил. Ты уже видел последствия своего непослушания. Хочешь увидеть еще?" Несмотря на всю ярость, кипевшую в нем, он должен был контролировать себя. Не стоит убивать больше людей из-за его глупых ошибок. К тому же он готов пройти через любые пытки, которым подвергнет его этот монстр, лишь бы спасти столько жизней. Ён Иль прильнул к Ги Хуну. Большой палец с неожиданной нежностью погладил его щеку. Он наклоняется ближе, приникает ртом к уху Ги Хуна и шепчет нежным тоном, "Настоящая игра начинается сейчас, Игрок 456. Если хочешь, чтобы остальные выжили... соблюдай правила". Ги Хун слегка нахмурился, недоумевая, что вообще собирается делать Ён Иль, но ответ на этот вопрос был дан довольно быстро, когда он вдруг почувствовал прикосновение губ к своим. Он замер, и желчь поднялась из его желудка. Другой мужчина держал его лицо обеими руками, а его удивительно мягкие губы страстно прижимались к его губам. Ги Хун почувствовал, что его сейчас вырвет, и, даже не задумываясь, дернул головой в сторону, разрывая поцелуй. "Отстань от меня!" крикнул он, глядя на Ён Иля с отвращением, вырезанным в каждой черте его лица. Адреналин снова забурлил в его теле, и он снова стал бороться с веревками, несмотря на то что они натирали и жгли его запястья от усилий. "Не трогай меня больше, больной ублюдок!" Ги Хун не думал, не размышлял о последствиях, пока не услышал над собой негромкое хихиканье. "Ах, вот оно что. Этот бой! Эта решимость!" сказал Ён Иль, потянувшись вниз и схватив рацию. В этот момент реальность снова рухнула, и паника охватила все тело Ги Хуна. Он снова совершил ошибку... "Н-нет... подожди!" Его голос сорвался, когда он начал бороться с ограничениями, отчаяние нарастало внутри него: "Подожди!!! Я не хотел..." Ён Иль снова приложил палец к губам и заставил его замолчать, его лицо потемнело. "Ты снова нарушил правила, игрок 456", - холодно сказал он, поднося рацию ко рту. Его тон был лишен напускной мягкости, которую он использовал ранее. "И как я уже говорил... никаких вторых шансов". Ги Хун затаил дыхание, глядя, как Ён Иль нажимает на кнопку и шепчет приказ. Его расширенные, полные отчаяния глаза метнулись к экрану телевизора. На экране появились остальные игроки. Сердце Ги Хуна упало, когда в кадр вошел охранник в треугольной маске с поднятым пистолетом. "Нет... Нет!" закричал Ги Хун, его голос был хриплым и неистовым. "ОСТАНОВИТЕСЬ! ПОЖАЛУЙСТА!" Охранник не колебался. Звук выстрела разнесся по комнате, громкий и пронзительный, несмотря на то, что он прозвучал из-за экрана. Голова Ги Хуна откинулась назад, тело обмякло, и он в ужасе уставился на телевизор. Еще один игрок лежал мертвый, под его безжизненным телом застыла кровь. В комнате стояла тишина, если не считать статического гудения монитора. "Давай попробуем еще раз, хорошо?" говорит Ён Иль, садясь на кровать и укладывая Ги Хуна под себя. Ги Хун закрыл глаза, стараясь дышать и не реагировать... по сути, он только что убил двух человек. Если он продолжит реагировать иррационально, то может убить половину оставшихся игроков. Он должен сохранять спокойствие. Ён Иль тянется к лицу Ги Хуна и почти сразу же сближает их губы. Ён Иль нежно гладит щеку Ги Хуна, целуя его мягкие губы. Ги Хун испытывает отвращение, но не пытается сопротивляться, зная, к каким последствиям это может привести. Вскоре язык Ён Иля находит способ проникнуть в рот Ги Хуна и начинает исследовать его рот. Его язык то и дело сталкивается с языком Ги Хуна, и он целует его все более страстно. Поцелуй становится все более жарким, когда Ён Иль опускает одну из своих рук, обхватывая бедро Ги Хуна, и прижимается к нему, углубляя поцелуй. Ён Иль слегка наклонил голову, наблюдая за тем, как Ги Хун трепещет под ним. Слабая ухмылка заиграла в уголках его губ, когда он шагнул ближе, и воздух между ними стал густым от напряжения. "Давай попробуем еще раз, хорошо?" - пробормотал он, его тон был обманчиво мягким, но в то же время таил в себе угрозу. Не раздумывая, он забрался на кровать и облокотился на Ги Хуна с нарочитой медлительностью, отчего момент стал еще более удушающим. Ги Хун плотно закрыл глаза, его тело напряглось под Ён Илем. Он едва удерживал себя в руках, пытаясь дышать сквозь удушающую смесь страха, ярости и отвращения. "Сохраняй спокойствие" - говорил он себе, и эти слова звучали в его голове как мантра. "Если я снова потеряю контроль, погибнет кто-то еще. Я не могу этого допустить. И не допущу". Ён Иль наклонился вперед, его руки скользнули вверх, чтобы обхватить лицо Ги Хуна. Его хватка была крепкой, но не грубой, пальцы вдавились в щеки Ги Хуна, словно он наслаждался тем, что контролирует его. Не говоря ни слова, он наклонил голову и прижался к их губам. Поцелуй был медленным и осознанным, губы Ён Иля двигались навстречу губам Ги Хуна с тревожной смесью нежности и властности. Ги Хун почувствовал, как в горле поднимается желчь, а в животе забурлило, когда нежелательный контакт стал еще глубже. Но он не двигался. Он не сопротивлялся. Он не мог. Большой палец Ён Иля провел по щеке Ги Хуна - мягкий, почти ласковый жест, от которого по коже Ги Хуна поползли мурашки. Поцелуй затянулся, становясь все более настойчивым, когда Ён Иль наклонил голову, чтобы получить лучший доступ. Его губы разошлись, и не успел Ги Хун опомниться, как язык Ён Иля проскользнул в его рот. Все тело Ги Хуна напряглось, когда это вторжение вызвало в нем волну отвращения. Он хотел отпрянуть, отвернуть голову, но заставил себя не двигаться. Он не мог позволить своим эмоциям снова взять верх - не тогда, когда на кону стояли жизни других игроков. Язык Ён Иля медленно двигался, исследуя рот Ги Хуна с интимностью, которая казалась совершенно неправильной. Он касался языка Ги Хуна, вызывая ответную реакцию, которая никак не наступала. Ги Хун крепко сжал кулаки по бокам, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на целующем его мужчине. Поцелуй стал еще глубже, когда Ён Иль переместил свой вес, а одна рука опустилась с лица Ги Хуна на его бедро. Его пальцы обхватили ткань комбинезона Ги Хуна, сжимая ее, когда он прижимался к нему бедрами. Движения были неспешными, медленными и совершенно унизительными. Дыхание Ги Хуна стало поверхностным, грудь быстро поднималась и опускалась, когда он пытался подавить прилив эмоций, грозящих вырваться наружу. Унижение, гнев, отвращение - все это было слишком. Ён Иль наконец прервал поцелуй, его губы задержались в нескольких сантиметрах от губ Ги Хуна, и он тихо выдохнул. Его взгляд, темный и нечитаемый, остановился на наполненных слезами глазах Ги Хуна. "Ты учишься", - пробормотал он, его голос был низким и насмешливым. "Хорошо. Может, у тебя еще есть надежда". Грудь Ги Хуна вздымалась, когда он пытался выровнять дыхание, а лицо раскраснелось от ярости и стыда. Он отказывался смотреть на Ён Иля, его взгляд был устремлен в одну точку на потолке. Ён Иль посмотрел на лицо Ги Хуна, и выражение отвращения, ярости и стыда, написанное на лице старшего, заставило и без того пылающее возбуждение разгореться еще сильнее. Это тепло передалось ему в пах. Не в силах больше ждать, он попытался потянуть время, чтобы сделать момент более искренним, но это было уже слишком. Он медленно начал снимать пиджак, высунув обе руки и небрежно отбросив его в сторону. Он наклонился ближе к Ги Хуну, прижался лицом к его шее, вдыхая его запах. Прекрасный аромат, который только усиливал жар. И тут Ги Хун наконец осознал, что должно произойти, почувствовав прикосновение к своему телу. Его охватило невероятное отвращение. Этот монстр действительно планировал такое... Ги Хун знал, что этот человек болен, но не настолько. Когда Ён Иль начинает снимать с него штаны, Ги Хун пытается отстраниться, глядя на Ён Иля с отчаянием и отвращением. "Что ты, черт возьми, делаешь? Я не позволю тебе меня трогать, точно не с этими отвратительными идеями в твоей дурацкой голове!" Ён Иль смотрит на него и улыбается, когда он спускает свои штаны чуть выше лодыжек. Он снова берет свою рацию и машет ему немного насмешливо. Блять. Он опять напортачил. Он отчаянно смотрит на Ён Иля, пытаясь вытянуть слова, но прежде чем он это делает, он слышит выстрел из телевизора, а затем видит другого мертвеца, лежащего там в собственной крови. Дыхание Ги Хуна начинает учащаться и становится неровным. Больше крови было на его руках, эти смерти были его виной. Ему нужно было контролировать себя. -- Это было более болезненно, чем Ги Хун когда-либо думал. Глубокие толчки Ён Иля заставляли его дрожать, и боль пронеслась по всему позвоночнику, заставляя слезы пронзить его глаза. Он пытался, ПЫТАЛСЯ не реагировать, но иногда после грубого, глубокого толчка он громко скулил, слезы наворачивались на его глаза, он знал, что только что убил другого игрока. Ён Иль, казалось, совсем не смутился, когда отдал тот же приказ снова в 10-й раз за эту игру. Ён Иль, однако, был невероятно доволен. Для него это была мечта, ставшая реальностью. Возможность трахнуть Ги Хуна и взять его в свою власть была повторяющимся мокрым сном, который он постоянно видел в течение этих 3 лет. После своей первой игры он предположил, что они больше не увидятся, пока Ги Хун не решит не садиться в тот самолет. Если бы он это сделал, возможно, ему бы не выебал мозги человек, которого он хочет убить больше всего на свете. Эх, так было бы лучше для Ён Иля, по крайней мере. Ён Иль отвлекся от своих мыслей, услышав жалобный надломленный всхлип, вырывающийся изо рта Ги Хуна, слезы текли по его лицу. Ён Иль задался вопросом, почему он так много плачет, затем он понял, что был довольно груб, не задумываясь об этом. Он ухмыльнулся. "Хм, я думаю, теперь их 11, Ги Хун. Ты действительно сокращаешь количество игроков, продолжай в том же духе!" — сказал он радостным тоном, снова потянувшись за своей рацией. Глаза Ги Хуна наполнились слезами, его глаза широко раскрыты от отчаяния и безысходности "Ён Иль, п... пожалуйста, не надо! ПОЖАЛУЙСТА!! Не убивай другого человека!! ОН НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ ЭТОГО!! Это я нарушаю правила, а не они! Убей меня!!» Ён Иль смотрит на него, и его улыбка становится еще шире, чем раньше, он наклоняется и грубо хватает Ги Хуна за лицо. "Мой дорогой Игрок 456, ты знаешь правила игры", — он резко толкает его, пока Ги Хун едва сдерживает очередной вой. "И вот еще что, мой дорогой. Меня зовут не Ён Иль, это просто фальшивое имя, которое я придумал на месте. Мое настоящее имя — Ин Хо. Теперь, когда ты будешь кричать и умолять, ты можешь называть меня по имени, пока ты убиваешь еще больше игроков". Ги Хун едва успевает среагировать, как Ин Хо говорит в рацию, и через несколько секунд... 11-й игрок погиб. "Теперь, дорогой, эта особая маленькая игра закончится, скажем, через... 5 минут. Надеюсь, ты сможешь успокоить нервы и пощадить жизни других игроков". Он улыбается, устанавливая часы, а затем его член грубо входит в Ги Хуна, и он начинает двигаться в грубом, жестком темпе. Ги Хун прикусывает язык, пытаясь подавить все звуки, которые грозят вырваться наружу. Ему нужно было перестать издавать звуки, и вот тогда в его голове возникла идея, полностью от отчаяния. Он должен был заставить себя наслаждаться этим... Но не слишком сильно Ровно настолько, чтобы это не было больно, но не так, чтобы он был на грани жалобного стона и чтобы 12-й игрок лежал в собственной крови. Пока его трахали, он крепко зажмурился, пытаясь сосредоточиться на любом удовольствии, которое он мог получить от этого. Боль была невыносимой, слезы все еще текли по его лицу, но он был полон решимости не позволить большему количеству игроков умереть, потому что он не мог справиться с тем, что его трахает другой мужчина. И вскоре он почувствовал жар, удовольствие начало нарастать внутри. Как и ожидалось, он начал чувствовать меньше боли, и всхлипы вскоре стихли. Каждый раз, когда Ин Хо входил в него, он больше не чувствовал боли. Но он наклонился немного дальше от удовольствия, и вскоре это ощущение начало подавлять его чувства. Жар, исходящий от Ин Хо над ним, его член, который входил глубже и сильнее в него, горячее дыхание этого мужчины. Все это начало заставлять его терять контроль. Его тело медленно начало двигаться вместе с Ин Хо, и он просто не мог остановиться, удовольствие было слишком сильным. Ин Хо заметил перемену, его глаза горели от волнения и страсти, когда он почувствовал, что приближается к своей разрядке. Он наклоняется ближе к Ги Хуну и каким-то образом становится еще грубее, вбиваясь в Ги Хуна с чрезвычайной похотью. Скорость, грубость, эти глаза и эта улыбка полностью сбили Ги Хуна с края, когда он громко застонал, когда Ин Хо вошел в него, его разрядка выстрелила глубоко внутрь него. "Ин Хоо!! Агхх...!" Затем таймер запищал... И вот тогда мир рухнул на Ги Хуна. Реальность наконец-то настигла его. Таймер еще не сработал, и он просто... Ин Хо посмотрел на Ги Хуна и жестоко, холодно улыбнулся. Он проводит рукой по голове Ги Хуна и слегка гладит ее. "И ты был так близко... грустно, что еще один игрок должен умереть из-за тебя", — говорит Ин Хо, снова хватая рацию и отдавая команду. Ги Хун смотрит на экран, все еще тяжело дыша от удовольствия, но его глаза наполняются слезами, когда он видит, как треугольный охранник входит в комнату и направляет свое оружие на... Игрока 149 Нет, нет! Игрок 007 подбегает и пытается встать на пути своей матери, но охранник отталкивает его в сторону и просто стреляет в нее. Ён Сик тут же срывается, падает на колени рядом с матерью, прижимая ее умирающее тело к своему, снова и снова шепча извинения. "Мне жаль! Мне жаль! Я должен был проголосовать за окончание игр раньше!! Мне так жаль, мама!!" Он закричал, крепко держа ее тело, когда вынесли гроб, обмотанный лентой. Ги Хун не мог больше сдерживаться и тоже рыдает, слезы текут по его щекам. Он только что убил 12 человек. 12 человек, которые не заслуживали смерти. Он был ужасен. Было не так уж сложно просто заткнуться и молчать, почему он так сопротивлялся? Почему он так много плакал? Он убил этих людей только потому, что не мог справиться с простым сексом. Это Было ВСЕ ЕГО ВИНОЙ

***

Ин Хо, который уже был одет, смотрит на Ги Хуна и усмехается. Вид этих слез отчаяния и ненависти к себе, стекающих по его лицу, доставил ему садистское удовольствие, которого он никогда раньше не испытывал. Он медленно наклоняется и нежно гладит щеку Ги Хуна, на что Ги Хун даже не реагирует. Ин Хо осторожно освобождает руки и ноги Ги Хуна, его лодыжки и запястья покраснели и были раздражены веревками, привязывавшими их к кровати. Форма игрока была надета обратно на тело Ги-хуна, пока он сидел там, глядя в землю, не двигаясь. "Это было довольно весело. Надеюсь, тебе понравилось играть в героя так же, как мне понравилось, что ты это сделал. Надеюсь, тебе понравится играть в оставшиеся запланированные игры", — говорит он, держа в руках маленький шприц. "Выиграй еще раз, я бы не хотел видеть, как умирает твое прекрасное лицо", — говорит Ин Хо, нежно держа лицо Ги Хуна, которое выглядело почти мертвым. И прежде чем Ги Хун успел опомниться, ему ввели наркотик, и вскоре его зрение начало затуманиваться... В его голове пронеслась мысль, маленькая глупая мысль. Почему он недостаточно старался? Он убил всех 12 игроков Это было... ЕГО ВИНОЙ.