ты не пожалеешь, чувак!

      Взгляд голубоглазого обжигает, но Геральт привычно его игнорирует. Он проходит мимо знакомых, пожимает всем руки, здоровается с тренерами и отходит в дальний угол разминаться. Тут всё равно сладко пахнет кокосом — этот запах преследует его с тех пор, как он впервые заметил светловолосого парня.       Мужчина по-старинке начинает разминку с шеи, переходит к плечевому поясу и нет-нет, но поглядывает по сторонам: в восемь утра в третьесортном фитнес-клубе можно встретить работяг и бездельников. Себя Гвинблейд относил одновременно и к первым, и ко вторым. С одной стороны, он волен был сам выстраивать свой рабочий график. С другой, он зачем-то всё равно пытается подбить жизнь под чёткий распорядок. Расстелив перед собой пенку, мужчина ложится на неё грудью, стараясь лишний раз не касаться лицом казённого коврика. Господи, если бы не этот невыносимый снег, он бы сделал разминку дома, пробежался бы до зала и начал уже с того, что сегодня по плану.       Выныривая из очередного бёрпи, он ловит на себе стеклянный взгляд Кокосового. Свой Геральт тут же опускает, чтобы посмотреть на таймер на лежащем на полу телефоне, а не потому что ему неловко. Очередной прыжок — и снова застывший взгляд голубых глаз. Ещё один — таймер предательски пищит, что пришло время отдыха. Мужчина сдувает упавшую на глаза белую прядь и вздыхает. В целом, всё с этим Кокосовым понятно. Он молод, зелен, и Геральт не будет врать, что частенько привлекает внимание таких парней. Он сам выглядит на тридцать с небольшим, но длинные седые волосы сбивают с толку. Дикие, почти лютые футболки с монстрами, которые он носит в зал, волей-неволей приковывают взгляд. Ну, и, что греха таить, он хорош. Чертовски хорош. В смысле, в спорте. В спорте он чертовски хорош.       Таймер пищит снова, вынуждая упасть в новый круг ада. Циклы на выносливость Гвинблейд никогда не любил, но без них результат уже не тот, и нужно просто, блядь, перетерпеть сраную первую неделю, а потом уже всё как по маслу. Масло, точно, нужно не забыть купить масло, потому что готовить элементарно не на чем, а сбалансированное питание — тоже важная часть распорядка, который так необходим, когда живёшь в хаосе.       Следующие двадцать секунд отдыха Геральт наконец-то предоставлен самому себе, потому что Кокосовый в это время отжимается на брусьях. Нет, Геральт не следит за его перемещением по залу, просто брусья почти перед глазами, и сейчас Гвинблейд может наблюдать, что парень, в общем-то, молодец, не халтурит и не красуется в зеркале. Геральт вздыхает. Они вот уже полгода пересекаются три-четыре раза в месяц и, наверное, со второй встречи он замечает, что Кокосовый смотрит. Геральт тоже смотрит. Ему нравится молодой парнишка с золотистыми, чуть вьющимися волосами и пронзительно голубыми глазами. Ему даже нравится, что тот не пахнет потом или сырой грязной одеждой, как большинство его ровесников. Просто сам Геральт, как сказала бы Йеннифэр, сыкло. По её мнению, в спортзал за тем только и ходят, чтобы кого-то склеить, но сам Геральт за пять лет регулярного посещения познакомился только с тренерами и местными старожилами. Иногда это просто необходимо, чтобы страховать на больших весах. Романтические же знакомства, на вкус мужчины, лучше осуществлять на нейтральной территории. Хотя, опять же, на вкус мужчины, такие знакомства и вовсе не нужны. В жизни и так достаточно хаоса.       Он наконец-то переходит к основной программе тренировки, так что мысли о Кокосовом и любом другом человеке выбивает жжение в груди и гул крови в ушах. Первая неделя, повторяет Геральт про себя, это только первая неделя такая стрёмная, но зато, как только сойдёт снег, он сможет бегать по набережной так, будто только вчера шёл на мастера.       — Чётко!       Эскель показывает ему два больших пальца, но слово Геральт читает по губам — музыка в наушниках ревёт так, что не слышно совсем ничего. Геральт бросает скакалку, кивает из вежливости и разворачивается к блокам. Запрыгивать на почти полтора метра после десяти минут прыжков тупо страшно, но он всё-таки делает это. Снова и снова. Икры гудят, сердце колотится, но впереди ещё канаты и гири. И так восемь раз. И если останутся силы, можно сходить на турник и дорожку. Но мужчина оценивает себя адекватно — силы останутся вряд ли.       Нос то и дело раздражает запах кокоса. Геральт не знает, почему именно сегодня он обращает на это столько внимания и почему вообще его начало это беспокоить настолько, что в паузу между пятым и шестым кругом он просто валится на пол и закрывает лицо в сгибе локтя.       — Эй, ты в порядке?       Кто-то трогает его за плечо. Геральт вынимает наушник и поднимается на локтях. Кокосовый стоит над ним, расставив длинные ноги в коротких шортах по бокам от вытянутых ног Геральта.       — Что? Я мешаю?       — Нет, я говорю, ты в порядке?       Мужчина бросает взгляд на таймер и просто кивает. Конечно, он в порядке.       — Я давно на тебя смотрю, и то, что ты делаешь, это просто невероятно. Ты спортсмен? — парень тараторит на какой-то сверхзвуковой скорости. За стуком собственного сердца Гвинблейд слышит примерно через слово. — Тренер? Я видел, ты здоровался с Эскелем и Ламбертом. Вы коллеги? Блин, чувак, ты в отличной форме для своего возраста! Я надеюсь, что в сорок буду выглядеть так же.       Таймер снова пищит и спасает Кокосового от разбитого носа. Кулаки сжимаются на рукоятках скакалки, Геральт бросает на парня суровый, как он надеется, взгляд. Но пацан даже не думает двигаться с места. Приходится буквально из-под него выползать, вставать напротив и прыгать как идиот. Тот почему-то никуда не уходит и уже в открытую глазеет. Это сбивает. Это напрягает. Это раздражает. И отсутствие затычек от фонового шума тоже раздражает. Но секунды неумолимо бегут, и если Геральт хочет выполнить запланированную программу, то никакие голубоглазые красавчики не смогут ему помешать. И даже если эти красавчики облизывают пухлые губы, опускаются на его — Геральта — коврик, скрещивают свои неприлично длинные и красивые ноги и продолжают болтать, Геральта это не остановит.       — Меня Лютик зовут, — тараторит Кокосовый. — Я хожу сюда перед парами, если не просплю. И после, если просплю. Отец с детства приучал нас к физкультуре, учил боксу, но я, знаешь, пацифист. Мне не нравится насилие, кровь — всё такое. О! — Он подбирает валяющиеся на коврике наушники и беспардонно вставляет один в ухо. — Нихрена себе! Ты любишь музыку? Блин, вот это бридж! Охренеть, что это? Я тоже играю на гитаре, но это — просто охренеть как сложно!       Геральт закатывает глаза. Таймер пищит, что пора менять упражнение. Мужчина бросает скакалку, отбирает у парня свои наушники и просто прячет в карман. Блоки, теперь — блоки.       — Вау! — выдаёт Кокосовый, когда Геральт запрыгивает на высоту собственного роста. — Блин, чувак, ты огонь!       На чистом адреналине Гвинблейд доживает этот круг, пока Лютик таскается за ним и не затыкается ни на минуту. И когда мужчина снова валится на коврик, парень опять намеревается подсесть к нему, но Геральт не даёт. Он рычит на него своим самым грозным голосом:       — Шёл бы ты, Цветик!       — Лютик, — будто обиженно выдаёт парень.       “Хуютик”, — хочется ответить Геральту, но парень всё-таки включает голову и отстаёт. Оставшиеся полчаса нос мужчины чешется от въевшегося запаха кокоса, а в груди печёт от стыда.       В раздевалку он вваливается уставший и злой. Преимущественно на себя, но и на парня этого тоже. В конце концов, кто просил его лезть под руку? Кто вообще так делает в спортзале. Какого чёрта он прицепился именно сегодня и зачем, в принципе, это сделал. Геральт бросает мокрую майку в спортивную сумку, обматывает бёдра полотенцем и идёт в душевую. Он мокрый и грязный как свинья и до дома уже просто не дотерпит.       После ремонта, который, видимо, планировали вуйаеристы, стоя у рукомойников через зеркало можно увидеть всё, что происходит в душевой. Геральт плещет себе в лицо холодной водой и застывает, потому что кроме своей мрачной морды видит ещё и загорелую спину и чужую задницу. Красивую, шикарную, мать её, задницу. Задница поворачивается. Геральт вздыхает. Чья ж ещё это могла быть жопа, если не Кокосового. Задница снова отворачивается, подставляя другой бок под воду.       Геральт думает ровно секунду, а затем врывается в душевую и уверенно идёт в занятую кабинку. Парень не слышит его за шумом воды, но нервно вздрагивает, когда мужчина кладёт руку ему на плечо. Хочется злобно пошутить, что, не нравится, когда вторгаются в твоё личное пространство, но Геральт не успевает. Пацан расплывается в какой-то шалой улыбке, обвивает его плечи руками и тянет на себя.       — Блин, я думал, как к тебе подкатить, чтобы не получить по лицу. Блок бы, наверное, поставил, но после сегодняшнего не уверен. Слушай, я правда, — его руки как-то оказываются в волосах Геральта, стягивают резинку с пучка, зарываются глубже и приятно массируют кожу головы, — не больной и не сумасшедший, но ты просто чумовой, и даже если тебя совсем не интересуют парни, я просто обязан сказать, какой ты шикарный…       Геральт затыкает его болтливый рот поцелуем. Хотел ладонью. Хотел просто напугать. Ладно, давно хотел поцеловать этот пухлый рот, но не больше. Но пацан льнёт к нему тут же, утягивает за собой под струи воды и целуется так, как могут целоваться только молодые двадцатилетние парни: жадно, мягко, развязно. Вкусно.       Под водой запахи усиливаются. Кокосом пахнет абсолютно всё. Геральт думает, что же это такое: масло для тела, разогревающая мазь, гель для душа? Руки сами собой ложатся на чужие плечи, сжимают, вызывая довольный стон. Ещё бы, после тренировки. Геральт и сам бы не отказался от сауны и массажа, но вместо этого впечатывает Кокосового в стенку кабинки, скользит по влажному телу ниже и сжимает проклятую задницу, из-за которой всё это безумие и началось. Цветик, или как там его, стонет в рот, лихорадочно шарит руками по спине и бокам мужчины, кое-как развязывает намокшее полотенце. Кто-то из них задушено всхлипывает, когда рука парня оказывается у Геральта на яйцах. Кажется, всхлипывает сам Геральт.       — Я щас кончу! — восторженно выдыхает парень и опускается на колени.       Он не спрашивает, и Геральт думает, что бесконечная болтовня наконец закончена, но смотрит вниз и сглатывает. Взгляд у парня просящий и голодный. Геральт кивает. Парень открывает рот, высовывает язык и широко лижет. Геральт рукой упирается в стенку кабинки, потому что иначе просто не устоит. Одуванчик вылизывает его хер, надрачивая самому себе. Гвинблейд чувствует, как дрожат перенапряжённые мышцы, ноги разъезжаются на мокрой плитке, и это, кажется, лучший минет в его почти — почти! — сорокалетней жизни. Где-то на периферии бьётся мысль, что их могут увидеть. Теплота и влажность чужого рта отключает все мысли. Кокосовый стонет и обсасывает хер с таким удовольствием, будто это сладкий леденец. Геральт думает…       Геральт не думает. Он с глухим стоном кончает парню в рот, потому что ему хорошо. Ему невыносимо хорошо, жарко, мокро и сладко. Ноги предательски дрожат. Парень медленно поднимается по стенке. Он улыбается и тяжело дышит. И без того пухлые губы припухли ещё сильнее и покраснели. Геральт ведёт большим пальцем по его нижней губе.       Они домываются молча и так же молча расходятся каждый к своему шкафчику. В голове Геральта приятная пустота, усиленная облегчением, что никто их всё-таки не застукал. Он закидывает сумку на плечо, когда парень ловит его за локоть.       — Ты же трахнешь меня? — Геральт захлёбывается воздухом. — Или я тебя?       Парень выглядит так, как выглядят все двадцатилетние после секса, — довольным и сытым. Геральт закатывает глаза.       — Всегда так легко прыгаешь в койку к незнакомцам?       — Лютик, — протягивает свою руку парень.       — Геральт, — зачем-то повторяет его жест мужчина.       — Ну так что? Продолжим? Я фантазирую о тебе уже полгода, и если на этом всё закончится, то это полный отстой, чувак! Твой член даже лучше, чем я представлял!       Геральт разворачивается к нему спиной и идёт к выходу, проклиная этот день. Лютик, продолжая болтать о том, какой у Геральта хрен, спешит за ним. Гвинблейд ловит на них заинтересованные взгляды и мечтает провалиться сквозь землю.       — Ты заткнёшься когда-нибудь? — не выдерживает мужчина, когда на проходной Лютик начинает в красках описывать свои любимые позы.       — Ну, ты же знаешь, как это сделать?       От того, что Лютик говорит дальше, хер в штанах предательски дёргается. Геральт устало вздыхает, дожидаясь лифта. Проще согласиться. Почему он вообще ломается. Лёгкий секс, классный парень. Игнорируя Лютика, он открывает мессенджер на телефоне и показывает свой кьюар. Лютик реагирует мгновенно, сканирует код и расплывается в довольной улыбке.       — Ты не пожалеешь, чувак!       — Уже жалею, — ворчит Геральт.       Парень вместо этого обвивает его руку своей и кладёт лохматую голову ему на плечо. Геральт ловит себя на мысли, что лёгким с этим парнем мог бы быть не только секс, и ерошит тому волосы.       На выходе из здания Лютик целомудренно целует его в щёку и обещает написать после пар. Геральт по пути до дома помечает новый контакт отдельным сигналом уведомлений. В жизни, полной хаоса, всё-таки должно быть место порядку.