Горящие свечи, Алый воск

Благо, что матушка продолжала просить Ладу относить в дом Волота и Сирин разные вещи для обмена. Молодая жрица была только рада лишний раз заглянуть в их избу, чтобы увидеться со жрецом и выпытать новую книгу о колдовских ритуалах с полок деревенской ведьмы. Сирин сдружилась с Ладой, пусть несильно, но приоткрыла свое сердце любопытной душеньке. Её помощь сначала казалось надоедливой, но затем ведьма поняла, что две пары рук лучше, чем одна. Вдобавок, девушка всегда убирала её рабочее место, избавляя от утомляющих хлопот. Чем не радость? Так и сегодня. Когда Ладу послал отец за чайным сбором для спокойствия матушки, девушка решила задержаться. Волота дома не было, лишь одна Сирин бегала по комнатушке, собирая крохотные пучки травы в новый отвар. Молодая жрица хотела было уходить, как взгляд голубых глаз зацепился за бурый фолиант, что лежал на столе перед ведьмой. Лада наклонила голову, скучающе обводя стены глазами, и как бы между прочим поинтересовалась: – Можно вопрос? Пересчитывая веточки сухоцветов, подвешенных за волокно от окна к дверному проему, Сирин задумчиво хмыкнула. – Говори, коль начала. – Что за книга перед тобой? – Я уж думала, не спросишь. Лада спрятала улыбку, сцепив руки в замок. – Это особый сборник, что вел один далекий кудесник. Больно складно у него выходили парные и групповые ритуалы. Никто не знал, откуда были его знания, никто не работал так, как он. Долго противился хитрец, не хотел делиться хлебом. И лишь по просьбе дорогого друга он смиловался и записал свои способы ворожбы на память. На последнем предложении уголки губ Сирин поползли вверх от нахлынувших теплых воспоминаний. «Дорогой друг» - это она сама. Не каменное сердце у ведьмы, хранит еще былой жар юности. – Чем отличалась его ворожба от твоей? – Да почти всем. Его магия – интимно радикальная. Она ощущается не кончиками пальцев, а всем телом. Чем ближе кожа к коже, тем лучше будет результат. Взять хоть сейчас – приходит баба, плачет горькими слезами, муж ее заболел мужской болезнью, – она бросила быстрый взгляд на девушку, – поняла, о чем я? Лада нахмурилась, перебирая в голове варианты, и вмиг покраснела, отводя глаза. – Я им воду заговорила – не помогло, опоила особым отваром – не помогло, нашептала на волосах – опять и опять приходит и слезами тут всё гневными заливает! Вот я и вспомнила про этот подарочек, – Сирин похлопала по потрепанной обложке книги. – Кудесник велит следующее: набрать шалфея, вереска, медуницы, истолочь их в мелкую крошку и поместить в узкий сосуд. Тут главное не перепутать, чего сколько. Затем дождаться, пока в момент страсти баба от любви наполнится любовным нектаром. Этот сок она должна собрать и смешать его с травами в сосуде. Намажет им губы свои сверху и чресла снизу, а мужику надобно все слизать. И пройдет его недуг как миленький. Лада нервно сглотнула, представляя ритуал в голове. Щеки горели стыдливым румянцем: какие-то мужские болезни, слизывать с чресел… это все было таким далёким от девушки. Но природное любопытство не отступало, лишь молило подержать в руках фолиант, вычитать ещё чего-нибудь. – А можно мне взять почитать, когда ты закончишь? Сирин ухмыльнулась, качая головой. Трясётся вся, а лезет на рожон. В какой-то мере она понимала, почему жрец так интересовался этой девчонкой. – Заодно приберись тут, – она пробежалась пальцами по разноцветным колбочкам, собирая холщовую сумку, – мне нужно обновить свои запасы. Ведьма ветром исчезла из избы, оставив молодую жрицу с творческим беспорядком. Повесив пучки трав на место, Лада смахнула мусор на деревянный пол, подметая тот веником. Она расставила глиняные чаши с высушенными останками и косточками животных на широкой полке, выравнивая их по краю. Зажгла свечи, чтобы осветить погружающуюся в сумерки комнату. То и дело голубые глаза возвращались к магической книге, что покоилась на столе. Ладе казалось, будто перед ней не фолиант, а настоящее сердце – кровавое, бьющееся, колотящееся от силы. Может, этот кудесник сможет приоткрыть для девушки завесу тайны смерти ее сестры? Или хотя бы избавить от присутствия мертвой. Подвинув стул ближе, она села перед сосудом знаний и затрепетала от восторга. Дрожащими от предвкушения руками она открыла первую страницу. Аккуратным подчерком было выведено каждое слово, яркими чернилами были оставлены заметки и добавления после, каждое заклинание было сопровождено небольшим рисунком. Проводя пальцами по исписанной бумаге, Лада погрузилась в чтение. Долго ль читала она, да только полкниги было уже позади, когда она столкнулась с ритуалом под названием «Освобождение от тягости». Более мелкими буквами было описано, при каких случаях стоит прибегать к этому методу: «Если душу мучают и во сне, и наяву, и в минуты радости, и в моменты покоя». Рядом черным добавлена заметка: « - сглаз, - порча, - проклятие, - приворот, - злой дух, - покойник». Сердце быстро забилось, пальцы впились в старый корешок, глаза забегали по подробностям ритуала. Лада придвинула свечу ближе, вчитываясь в каждое слово. Жрица жадно глотала слово за словом, когда грубый скрип двери вытащил её из книжного потока. Она вынырнула из чтения, резко вскидывая голову. Приближались тихие шаги, уставше опускаясь на скрипучий пол. Напуганный взгляд столкнулся с черепом быка, что вырос в темноте дверного проема, заставляя напрячься. Темные впадины глаз немигающе на неё уставились. – Что ты здесь делаешь? – Читаю. Она прикрыла локтями страницы, словно румянец горел именно на них. Волот снял череп, вопросительно выгибая бровь. – Что читаешь? – Сирин дала почитать свой фолиант. Точнее, не свой. Ей его подарили, – под внимательным взглядом голубых глаз Лада отчего-то занервничала. Столько они уже знакомы, сколько можно дрожать рядом со жрецом? – Ясно. Безучастливо отвернувшись, он исчез в темноте. Вместо облегчения её окатила волна разочарования – неужели ему не интересно, что она там прячет за руками? Мог бы хоть из вежливости подойти да посмотреть. Девушка прислушалась, делая вид, что читает. Опустила глаза на страницы, а сама уши навострила – куда ушел Волот? Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Жрец переоделся в повседневную рубаху, сняв с себя ритуальное одеяние, и утомленно приземлился на табуретку, присаживаясь напротив Лады. Тусклый свет от свечи очертил острые скулы и добавил глубины голубым глазам. Поворачивая книгу к себе, Волот коснулся пальцами тонкой ладони. Лада смущенно отвела взгляд, пряча руки под столом. – Давно я его не встречал. «Освобождение от тягости». Если душу мучают и во сне, и наяву, и в минуты радости, и в моменты спокойствия. Необходимые материалы: - Две переплетенные свечи из пчелиного воска; - Чаша с водой; - Лунная соль; - Мягкая ткань или платок для прикрытия глаз. Воск есть проводник. Темная энергия и любая нечисть боятся жара жизни. Холод прогоняется теплом. Во время обряда Очищающий размещает воск на теле Очищаемого, связывая их нити жизни воедино. Этот ритуал должен происходить между людьми, которые уже имеют крепкие эмоциональные узы и доверие. Только в таком случае результат даст плоды. Подготовка: 1. Найдите спокойное и защищенное место, где вас никто не будет отвлекать. 2. Зажгите свечи и поставьте их на стол. 3. Нарисуйте круг из соли вокруг места ритуала. 4. Освободите Очищающих и Очищаемых от одежды. Процесс обряда: Очищающий начинает с того, что завязывает глаза Очищаемому и помогает тому лечь. Далее Очищающий капает воск на нижнюю часть тела Очищаемого. Постепенно он продолжает капать воск в различных местах, например, на руки, ноги и лоб, позволяя ему растекаться и немного остывать. Эти действия должны быть медленными и внимательными, чтобы Очищаемый чувствовал себя в безопасности. Воск капают по всему телу, особенно уделяя внимание тем местам, которые могут быть уязвимыми — например, на шею или на грудь. Необходимо шептать свече: «Не возьмут девку/мужика ни бесы коварные, ни слово злое, ни ужас тёмный, ни клевета ядовитая, ни мысли грязные, ни горечь скользкая, ни стужа холодная. Как воск горячий стекает, так и девка/мужик светом очищается, душа полная». Завершение обряда: Очищающий тушит свечи, представляя, что закрывает пространство для любой нечисти, выходящей вместе с воском. Остатки воска следует собрать и закопать на ближайшем кладбище. Зачитав полное руководство вслух, Волот задумчиво нахмурился. Лада поёрзала на стуле, накручивая под столом кудрявую прядку на палец. – Тебя до сих пор мучает призрак сестры? – он внимательно взглянул на нее, проникая под кожу серьезными глазами. – Да. Ничего не помогает. Ни обереги, ни отвары, ни молитвы. – Почему не говорила? – Хотела сама решение найти. Волот строго свёл широкие брови, выпытывая правду из девушки. Лада выдерживала его взгляд, гордо подняв подбородок. – И нашла. То, что ты только что прочитал, должно мне помочь. Жрец вымученно вздохнул, отодвигая от себя фолиант. Что за неугомонная девица ему досталась в ученицы! Не живется ей спокойно, так она всех на уши поднимет за собой. Знает, что не откажет ей в помощи Волот, сжалится сердце, спрятанное за толстой стеной. Имела жрица на юношу особое влияние, не подозревая об этом. – Допустим, он тебе поможет. Тебе, в любом случае, понадобится помощь второго человека, – он ткнул пальцем в верхнюю строчку. – «Этот ритуал должен происходить между людьми, которые уже имеют крепкие эмоциональные узы и доверие». Вряд ли Сирин согласится участвовать. – Я и не хотела её просить. – А кого? Неужели волхва попросишь? – удивленно хмурясь, спросил Волот. Пусть щеки девичьи горели не от жара свечи, кулаки её сжались от раздражения. Правда, дурак, не понимает? До сих пор не может забыть тот день, когда Лада позвала их обоих искупаться в реке? Девушка опустила глаза, теребя кончик открытой страницы. – Вообще-то я хотела, чтобы в этом ритуале помог мне ты. Волота словно молнией прошибло на месте. Он застыл, обдумывая услышанную фразу. Мысль, что Ладе была приятна его компания, иногда тешила его самолюбие в минуты слабости. Да, жрец заботился о юной ученице, беспокоился о её самочувствии во время обрядов жрецов и всегда следил, чтобы её здоровью ничего не угрожало. Да что там! Чтобы и её честь была в сохранности! Если бы девушка только знала, сколько молчаливых битв он провёл наедине с волхвом за её внимание и ласковый взгляд, за каждое касание тонких пальчиков, оставляющих жаркий отпечаток на коже после себя. А сейчас Лада просит, чтобы такой отпечаток на её собственной коже оставил… он сам? Легкий румянец накрыл светлые щеки, заставляя корпус выпрямиться струной. Волот сжал кулаки, пытаясь вернуть себе прежнее самообладание, и со всем спокойствием, на которое был способен, на выдохе произнёс: – Вот значит как. В голову беспокойными змеями полезли образы, как по нежной коже стекает обжигающая капелька воска, как полные губы раскрываются в глухом стоне, как хрупкое тело вздрагивает под его руками. Сморгнув наваждение, Волот примирительно выдохнул и продолжил: – Я попрошу Сирин подготовить все необходимое. Я не знаю, где она держит лунную воду и перевязанные свечи. Лада сдержанно прикусила нижнюю губу, потирая шею. Это значит, он согласен? – Я знаю, где они лежат. Свечи нужно нагреть и перевязать самим, а лунная вода справа на полке, как раз рядом со свечками. Она кивнула в сторону окна, поднимая взгляд на Волота. Такой сдержанный, всегда спокойный, даже холодный. Что творится в его мыслях, что волнует его душу? Хотелось бы девушке знать, что скрывается за его пеленой голубых глаз. Она мечтательно вздохнула. – Ты хочешь… провести ритуал сейчас? Лада встрепенулась от неожиданного вопроса. Хочет ли? Подстеганной азартом и неизвестными знаниями девушке было легче решиться на риск здесь и сейчас, чем ждать следующего дня. Утро вечера мудренее, а она не уверена, мудро ли она поступает, прося Волота участвовать в этом ритуале. – Я не могу утверждать, что не передумаю завтра поутру. Поэтому лучше покончить со всем, пока во мне горит огонь желания. Жрица резво поднялась со стула, упираясь на стол. «Во мне горит огонь желания». Она столкнулась с вопросительным взглядом жреца. Желания быть раздетой перед жрецом? Нет-нет-нет! – Огонь желания провести ритуал! Поскорее избавиться от призрака сестрицы, я имела в виду это! Она глупо улыбнулась, скорее отворачиваясь к потертым склянкам на узкой полке. Она взглянула на полную луну, что лениво выглядывала из-за верхушек елей. Хотелось бы и девушке быть такой хладнокровной, как небесное светило. Лада не сколько услышала, сколько почувствовала, что Волот приблизился к ней, встав за спиной. – Подай соли, я очерчу круг. Его горячее дыхание опалило розовую щечку. Юноша был так близко, что девушка могла полной грудью вдохнуть аромат земли и крови, исходящий от него. Сердце забилось, пытаясь выпрыгнуть из клетки. И это она еще в одежде. Что же будет, оставшись она перед ним обнаженной, как того требует ритуал очищения? Пряча стеснение, жрица передала Волоту чашу с солью, что Сирин заряжала во время прошлого полнолуния, и стала пальцами перебирать восковые свечи в поисках самых красивых и длинных. Не то, что бы Ладе хотелось, чтобы юноша как можно дольше навис над ней, поливая воском… Просто, от качества свеч зависит и результат, верно ведь? Волот легким движением руки переставил стол в другую комнату, освобождая место по центру комнаты. Он перенес горящие свечи на пол, высыпал в форме круга соль по периметру и оценивающе сложил руки на груди. Оставшись довольным, он положил открытый на ритуале фолиант около себя и присел ближе к краю круга. За это время Лада нашла две ажурные красные свечи и перекрутила их. Она передала их жрецу, отвернувшись в поисках пустого глиняного сосуда. Подхватив небольшую чашу, она наполнила её водой и присела напротив Волота, ставя её рядом с ним. – Уверена, что хочешь этого? Подозрительно вскинув бровями, спросил тот. Лада серьезно кивнула, взявшись за пояс платья. – Это мощный ритуал, он требует большой смелости и глубокого доверия, иначе ничего не получится. Ты мне доверяешь? Успокаивающий, но вселяющий уверенность. Твердость характера, что прячет мягкое сердце. Несущие смерть руки, крепко обнимающие в минуты слабости. Именно этим он и завоевал её доверие в начале пути молодой жрицы. – Да. Лада развязала пояс, нервно закусывая нижнюю губу, и подала её Волоту. Холодные пальцы коснулись обжигающего тепла. Когда она была беспокойной мелкой речкой, он был умиротворенным широким озером. Кто в кого впадал и от кого вытекал? Волот неловко опустил глаза, когда Лада взялась за край платья и потянула его вверх. Какой дурак, сам же девушку своим поведением и смущает. Пусть не прячется, пусть успокоит покоем своего взгляда! Отложив платье в сторонку, девушка прикрыла себя руками, привыкая к стеснению. Кожу ласкал прохладный воздух, вызывая мурашки по спине. Она с трудом сглотнула, протягивая юноше свой пояс. Он неторопливо завязал ей глаза, тихо спрашивая: – Не холодный пол? – Холодный, но думаю, так и должно быть. С закрытыми глазами было легче. Лада боялась, что оставшись в темноте, она будет чувствовать себя уязвленной и слабой, но ей было на удивление спокойно. Она отодвинула смущение в сторону и легла на спину, вытягиваясь перед Волотом. Жрица прислушалась к ощущениям: холодные доски, прохладный ветерок, горящие щеки, собственное биение сердца в такт глубокому дыханию. Не её, чужого. Жрец дышал полной грудью, настраиваясь на ритуал. Шорох одежды едва нарушил тишину, как девушка снова погрузилась в мучительную неизвестность. Кажется, Волот разделся и переставил чашу с водой. – Можешь, пожалуйста, озвучивать, что ты делаешь? – Конечно, извини. Сейчас я зажигаю две свечи, что ты перевязала. «Сейчас». А до этого? Он разделся, как того требует ритуал, или она одна дурочкой тут лежит обнаженная? Волот не из тех, кто нарушает порядки, но почему он ничего... Отмахнувшись от спутанных мыслей, Лада вздохнула в трепетном предвкушении и нервно сглотнула. – Они зажглись. Сейчас я подожду, пока воск расплавится. Ледяной палец ощутил неожиданный укол огня. Холод пола и жар воска смешались, накрывая жрицу противоречивой волной чувств. Лада едва вздрогнула, Волот заметил и поспешил объясниться: – Не успел предупредить, как стекла капля. Сильно горячо? В его голосе слышалось беспокойство. От этой мысли уголки искусанных губ поползли вверх. – Нормально. Можешь начинать. Я готова. Она быстро сжала руки в кулаки, тут же расслабляя их. – Хорошо. Я начинаю с ног. Лада почувствовала, как обжигающее тепло коснулось её голени. Мелкая капля плюхнулась на замёрзшую кожу, мгновенно стекая вниз, подгоняемая себе подобными. Интересные ощущения. Лёд и пламя смешалось в её теле, наполняя девушку необъяснимыми эмоциями. Она должна была представлять, как наполняется светом, выгоняя тьму, но мысли разбежались по углам испуганными кошками. – Не возьмут девку ни бесы коварные, ни слово злое, ни ужас тёмный, ни клевета ядовитая, ни мысли грязные, ни горечь скользкая, ни стужа холодная. Как воск горячий стекает, так и девка светом очищается, душа полная, – тихо шептал Волот, склонившись над девичьим телом. Повторяя одно и то же, он пытался удерживать своё внимание на ответственности, что легла на него, на важности задачи, что он выполняет, но бесстыдные глаза всё крепче цеплялись за бархатную кожу. Разум предательски покрывался туманом, стоило Ладе издать рваный вдох, когда Волот медленно поднялся к дрогнувшим бёдрам. – Не возьмут девку ни бесы коварные, ни слово злое, ни ужас тёмный… Жрица хваталась за магические слова, как за тонкую тростинку, удерживающую её наяву. Обжигающий воск щекотал внутреннюю часть бёдер, отчего в животе туго затягивался узел. Жар больше не приносил боль. Наоборот, ей нравилось ощущать растекающееся пекло на своем теле. Оно обнимало, кутая в свои жаркие объятия, ласкало слаще мужских рук и забирало последние горькие мысли. Щёки краснели уже не от стеснения, а от удовольствия. Боги, а можно, чтобы все ритуалы были такими приятными? Лада улыбнулась своим мыслям, потирая ногами. Воск трескался, складывался гармошкой и падал на пол. Неожиданное изменение в поведении жрицы застало Волота врасплох, но он не сбился с заговора и продолжил шептать: – Как воск горячий стекает, так и девка светом очищается… Волот вознёс тающие свечи над вздымающимся животом, отгоняя мешающиеся мысли. Это не просто развлечение, а серьёзный обряд, призванный освободить душу Лады от преследования мертвой сестры. Только боялся он, что думы её заняты далеко не этим. Отчего так сложно сосредоточиться? Мурлыкающий шёпот одурманивал жрицу, мужской голос обжигал своим дыханием, закручивая её в круговороте чувств. Лада невольно громко ахнула, широко распахивая пухлые губы, когда горячий воск капнул на мягкий живот. – Нормально? – заставляя свой голос выровняться, Волот прервал свое шептание. Он поднес чашу под свечи, чтобы воск стёк в воду. – Всё хорошо, продолжай, – она смущенно спрятала кончики пальцев себе под ягодицы. – Хорошо. Не возьмут девку ни бесы коварные, ни слово злое… Как же Ладе было приятно от тепла, что разливалось по её животу. Оно наполняло её изнутри, заливаясь в самые холодные уголки её души. Это новое тягучее удовольствие пробуждало в девушке такие желания, о которых она и не подозревала. Жаркий воск стекал по особо чувствительным местам, натягивая струны напряжения между участниками ритуала. Девушка покрывалась мурашками, кожей ощущая не горячие капли, а человеческое тепло грубых пальцев, поглаживающих её по талии. Или ей только так казалось? – Волот? – Что? Вдруг воск растерял в себе живой жар, растекаясь по животу безучастным огнём. Миг назад ощущения были другие, неужели он и вправду…? Не успела Лада ни о чем подумать, как её грудь обожгло тающее тепло. Капля упала прямо на сосок, заставляя его съежиться. Вторая капля стекла по округлой груди, очерчивая её алой нитью. – Как воск горячий стекает, так и девка горячая стека-, – Волот запнулся, путаясь в словах, будто сам тонул в растопленном воске. – Так и девка светом очищается, душа полная. Сколько жрец повидал девиц разных на пути своём, смелых и скромных, округлых и костлявых, резких и податливых, но такую, как Ладу, он встретил впервые. Любопытная, сама таила в себе немало секретов, которыми не собиралась делиться. Так и тело её. Робеет под обжигающими свечами, одновременно прося продолжения. Он видит это по красным щекам, по закусанным губам, по беспокойным ладоням. Забываясь от ощущений, Лада порой хваталась за его руку, ища поддержки в этом мире. Цепкой хваткой она впивалась короткими ногтями прямо в шрамы рун, заставляя мужское сердце боязливо вздрагивать. Когда Волот неспешно передвигал свечи к тонкой шее, Лада запрокинула голову, специально подставляясь под красный жар. Как дождь по окну стекал воск по нежной коже. Прикрыв глаза, жрец глубоко вздохнул, переводя дыхание. Когда он вновь посмотрел на жрицу, она облизала опухшие от бесконечных укусов губы и приоткрыла их в немом вопросе, не осмеливаясь произнести его вслух. – Сейчас я последний раз прочитаю заговор, представь в это время, как всё плохое зло покидает твоё тело и душу, запечатывая их от прочей гадости. Особенно, от призраков мертвых сестёр. А что, если Верею не прогонишь так легко? Весь обряд Лада думала не о том, забывшись в новых чувствах. С досадой поджав губы, она прошептала: – Волот, мне страшно. В ответ его рука нашла её и крепко сжала, одаривая молчаливой поддержкой и защитой. – Всё будет хорошо, – он чуть сильнее стиснул её ладонь, подчёркивая, что он рядом. – Готова? – Да. – Не возьмут девку ни бесы коварные, ни слово злое, ни ужас тёмный, ни клевета ядовитая, ни мысли грязные, ни горечь скользкая, ни стужа холодная. Как воск горячий стекает, так и девка светом очищается, душа полная. Как только Волот произнёс последние слова, свечи в его руке неожиданно потухли. Последняя капля воска упала на широкое бедро, заканчивая обряд. Жрец убрал ритуальные предметы в сторону и помог Ладе подняться, приобнимая её за талию. Он развязал пояс с глаз, бережно поправляя светлые волосы. – Ну как ты? Девушка вдруг ощутила, что дрожит всем телом, с которого сыпется воск. Она не понимала, что было тому виной: освобожденная от мук душа, прохлада комнатушки или непосредственная близость жреца, так заботливо смотрящего на неё. Сердце глухо заныло, тянувшись к его голубым глазам. – Кажется, да. Её глаза скользнули по широкой груди, исписанной шрамами в виде рун. Она никогда прежде не видела ничего похожего. Любопытно, что ими написано? Волот поймал её взгляд, заставая ту врасплох. Покрываясь румянцем, Лада отделила остатки застывшего воска и сложила все крошки в одну кучу рядом, пряча обнаженную грудь за длинными прядями и подтягивая колени к себе. – Надеюсь, ритуал сработает. Она потянулась за сложенным в стороне платьем, кончиками волос щекоча напряженные плечи жреца. – Почему ты сомневаешься в этом? Он подобрал свою рубаху и изучающе взглянул на одевающуюся девушку. – Во время ритуала я чувствовала не совсем то, что должна была. Лада вынырнула из слоёв одежды, поправляя кудряшки. – О чём ты? – Я слишком погрузилась в ощущения. Позабыла, зачем проводим ритуал. Я не могла ни о чем думать, кроме как… – она закусила губу, опустив глаза. Как признаться о глупых мыслях вслух? Жрец, скорее всего, только посмеётся над её неопытностью. Она впервые испытывала… возбуждение? Верно. Тягучее возбуждение, что растекалось по её телу алым воском, до сих пор покалывало покрасневшие щёки. И Волот как назло выпытывающе молчал! – Нужно закопать воск на кладбище, – Лада отвернулась от него, сгребая красные крошки. Неожиданно он схватил её за запястье, останавливая. Девушка смущенно посмотрела на него в поисках ответов. – Ты не договорила. О чём ты думала во время ритуала? Проклятье. Его грубая рука обжигала сильнее тающего воска. Её сердце так быстро забилось, что ей показалось, он может почувствовать его ритм кончиками пальцев. – Я… Я думала лишь о том, как было приятно, – неожиданно для себя призналась Лада. – Ощущать тепло воска холодной кожей. Оно словно наполняло меня изнутри, пробуждая нечто пылающее внутри меня. В какой-то момент мне даже захотелось… – она стыдливо поджала губы, пряча нескромную улыбку. Волот не отпускал её запястье, продолжая зарываться голубыми глазами в её. – Захотелось? Чего? – настойчиво выпытывал тот. – Большего. Мне захотелось большего, – жрица вздохнула в смирении, прикрывая глаза. Нет, она не может вынести такого стыда. Она признала свои дерзкие желания, как теперь жрец будет на неё смотреть? Его молчание было невыносимо. Падать ниже уже некуда. С другой стороны… Горит сарай – гори и хата. – Мне захотелось, чтобы неживое тепло сменилось живым. Чтобы моей кожи коснулись по-настоящему. – Вот так? Волот отпустил её запястье и провел от кисти вверх по плечу, поглаживая бархатную кожу шершавыми пальцами. Внезапная ласка отозвалась в девичьем теле, затягивая узел желания где-то в животе. Лада удивленно моргнула, не замечая, как её тело чуть придвинулось к жрецу. Не останавливаясь, его рука очертила круглое плечо и устремилась к спине, слегка надавливая, притягивая ближе к себе. Жрица подалась вперед, когда почувствовала широкую ладонь на своей талии, и накрыла руками сильные плечи. – Я понимаю тебя. Чувствовал то же самое. Черные ресницы дрогнули от смелого признания, сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Волот опустил взгляд на опухшие губы, прижимая к себе девушку за талию. Её грудь тяжело вздымалась, Лада боязливо прикрыла глаза в ожидании. Она боялась и хотела этого одновременно. Жрец наклонился к ней, опаляя её своим горячим дыханием. Девушка мягко сжала его плечи и приблизилась своими губами к его, остановившись на миг в нерешительности. Волот осторожно накрыл её хрупким поцелуем, боясь спугнуть робкий момент. Жаркие губы всколыхнули спрятанные чувства, ошеломляя своим напором. Лада прильнула к юноше, обнимая за плечи. Он не смог сдержать невольный выдох, сильнее обхватывая хрупкую девушку в своих объятиях. Момент, когда наконец их души слились в одно, кружил голову, прогоняя прежнюю неловкость прочь. Заботливые руки скользнули вверх, поглаживая спину, отчего Лада выгнулась кошкой, подставляясь под ласку. Она обвила его шею, не давая разомкнуть поцелуй. Сама уже задыхалась, но упрямо страшилась, что стоит им остановиться, магия момента исчезнет, возвращая их в реальный мир, где они держатся на расстоянии, не позволяя касаться друг друга. Словно прочитав её мысли, Волот углубил поцелуй, легким напором надавливая на подбородок большим пальцем. Её мягкие, как хлопок, губы, её пугливые, как овечки, пальцы, переворачивали жизнь жреца с ног на голову. Он чувствовал, как привычный мир исчезает, оставляя после себя лишь горячие щеки и запутанные кудряшки. Страсть, которую он давно позабыл, возвращалась устрашающей волной, сметая всё на своём пути. Лишь разгоряченная кожа, покрывающаяся мурашками, сейчас имела значение, больше – ничего. Лада простонала прямо в сладкие губы, когда Волот прогладил её бедра. Животное нетерпение покалывало пальцы, заставляя стискивать тонкую ткань мужской рубахи. Ей вдруг захотелось залезть под неё, перебрать каждый шрам, пожалеть раненную кожу своею. Подавшись тазом навстречу грубым рукам, она протиснула ладонь под рубаху, встречаясь с накаченными мышцами. Холодное прикосновение выбило у жреца рваный стон, разнимая влажный поцелуй. Голова шла кругом, руки дрожали от нескрываемого желания. Воспользовавшись моментом, Лада перебрала каждый символ на мощной груди, задавая тихий вопрос: – Что здесь написано? Волот улыбнулся краешком губ, ухмыльнувшись про себя. – Ты уверена, что сейчас хочешь говорить о рунах? Смешавшись, девушка обвила его шею. – Этот разговор не закончен, – она неуклюже прижалась к чужим губам, падая в ласки жреца, как мушка, попадающая в паутину. С каждым вздохом, сдержанным стоном, она путалась в его руках, извиваясь навстречу. Придерживая её за голову, Волот с легким нажимом навалился на Ладу, заставляя ту лечь на пол. Он навис над ней, коленями заключая девичьи ноги в ловушку. С её губ сорвался сладостный стон, когда она почувствовала твердый член, упирающийся в её лоно. Она вновь забралась под его рубаху, ногтями впиваясь в сильные мышцы. Жрец скользнул своими губами к подбородку, подбираясь к изящной шее. Жрица трепетно промычала, закусывая нижнюю губу, когда Волот оставил жаркий поцелуй под линией челюсти. Она запрокинула голову, бедрами прижимаясь к напряженному телу. Юноша прошипел, прикусывая тонкую кожу. – Волот, ты… – она царапала крепкие плечи, выгибаясь в спине. Он оторвался от девичьей шеи и навис над ней, заглядывая в опьяненные страстью глаза. – Мне… остановиться? Маленькая капелька испуга отразилась на раскрасневшемся лице. – Ни в коем случае, – она инстинктивно двинула бёдрами вперед, отчего Волот мучительно прикрыл глаза, сдерживая тяжелый стон, – я хотела сказать, чтобы ты… Лада путалась в словах, не в силах подобрать нужное выражение. Ей так много нужно ему сказать, столько попросить, но сейчас ей хочется только одного. Жрец увидел смятение в её потерянном взгляде, в её сбившемся дыхании. Утешая её губы своими, он шепотом выдохнул последние слова: – Я тоже тебя хочу. Такие простые слова, но какой бурей пламени они отозвались в девичьей груди. Смертоносный жар разлился по её телу, когда грубые пальцы забрались под ткани юбок и прогладили внутреннюю поверхность бедра, раскрывая ноги в стороны. Её губы испуганно дрогнули, углубляя влажный поцелуй. Она уже познала мужчин, но до этого она не испытывала такого покорного трепета ни перед чьими руками. Волот коснулся её чресла, слегка надавливая на клитор. Лада шумно простонала, когда теплые пальцы легко проскользнули внутрь неё. Влажные стенки изнывали по ласке, потираясь о мужскую ладонь. Было необычно ощущать руки, что несли смерть, в месте, что несло жизнь. Но даже этого ей было мало. Жрица толкнулась бедрами вперёд в молчаливой мольбе. Жрец оторвался от её губ, прильнув обратно к чувствительной шее. Лада обвила его руками за спину, а ногами – за бедра. Ей хотелось впечататься в его кожу, остаться грубым шрамом по телу, слиться с ним воедино. Волот пристроил набухший член к Ладе, проводя головкой по намокшим складкам. Жрица зажмурилась в мучительном ожидании, тут же сменяемым страстным стоном, когда юноша вошел в неё. Первый момент он не двигался, давая привыкнуть к его размерам. Лада тяжело дышала, утыкаясь в мужское плечо. – Всё хорошо? – Уже да, – она примирительно вздохнула, потираясь губами о разгоряченную кожу. В ней было тесно и жарко. И как же приятно она сжималась внутри. Прикрыв от удовольствия глаза, он сделал первый толчок, заставляя девушку выгибаться под ним в молящей просьбе о большем. Постепенно набирая скорость, Волот переплел их руки, крепко сжимая тонкую ладонь. С мокрых губ срывались завораживающие стоны, разрывая ночную тишину избы. Последняя горящая свеча дрожала в такт движений жреца, отбрасывая тень страсти на деревянные стены. Мятая ткань одежды намокла от жаркого пота. Перед глазами у Лады комната поплыла, когда нетерпеливые губы оставили алый засос на влажной шее. Она прогнулась в пояснице, углубляя толчки. Волот издал полный наслаждения стон, когда его член тесно обхватили стенки влагалища. Он ускорил темп, ожидая скорой разрядки, и отпустил руку жрицы, опуская свою ниже под мятые юбки. Массажируя набухший клитор, он почувствовал, что девушка уже на грани. Жрец укусил и тут же зализал нежную кожу над ключицей, когда Лада рвано ахнула и её тело дрогнуло в судорогах, туже сжимаясь вокруг члена. Он вмиг отреагировал, наполняя её своим семенем. Волот перевалился на спину, утягивая девушку за собой. Она обмякла в его руках, прижимаясь к накаченной груди. Последняя свеча потухла, погружая их в кромешную темноту. Пусть Лада видела в темноте хуже жреца, но рядом с ним ей было нечего бояться. – Думается мне, теперь ритуал обязан сработать, – девушка улыбнулась и подняла голубые глаза к Волоту. – Непременно, – он ответил на её улыбку, поглаживая Ладу по спине.