Вино и наркота

      За окном уже стемнело, свет в кухне не горел, освещалось всё от лампочки из прихожей. Мёнги сидел молча и болтал ложкой в бульоне миёккука. Сколько себя помнил, он всегда был фанатом супа из водорослей, часто готовил его, не только в дни рождения, как это принято, но почему-то сейчас аппетита не было, его даже воротило.       Перед ним сидел Субон, также молча, закрывая своей фигурой и без того тусклое освещение. С кем-то переписывался в телефоне, иногда слабо улыбаясь и совершенно не обращая внимания на их ужин. Вздохнув, Мёнги не выдержал, думая, что мучать друг друга бесполезно, встал и убрал две посудины на другой стол.       — Будешь? — негромко спросил он, взяв в руку уже открытую бутылку вина.       Субон взгляда так и не поднял, как-то резко вышел из-за стола, пялясь в экран смартфона, и куда-то пошёл.       — No, я к Намгю.       Тело парализовало, руки неосознанно сжались сильнее, и Мёнги с раздражением поставил вино обратно на стол, так сильно, что та с трудом не треснула. Он повернулся к Субону, который уже натягивал на себя куртку, спешно, будто опаздывал.       — Ты издеваешься надо мной? Вы можете хотя бы на сутки отдохнуть друг от друга? — злобно процедил парень, будучи уже в прихожей.       — Не начинай, — совершенно обыденно ответил Субон, поправляя вывернутый капюшон, — I'll be back soon.       Он положил ладонь на его голову и смазанно поцеловал в мгновенно поджавшиеся губы. Его толкнули в плечо с вкрадчивым «урод», но уже через секунду он открыл входную дверь и ушёл.       Промолчать и проглотить — наверное, лучшее решение сейчас. Мёнги уже знал, что истерить бесполезно, они разругаются. А ругаются они обычно долго, что аж потом им все недовольства высказывают соседи.       Он вернулся на кухню и всё же разлил вино в бокал, значит выпьет всё в одного. Но парень рано уснул: уже после второго бокала; быстро и спокойным сном.       Который потом, поздней ночью, потревожил тот же Субон. Звуки ключей в замочной скважине потревожили чуткий сон, он разлепил глаза, но не шевельнулся, слушая, как Субон разделся и сразу ушёл в ванную. Через пару минут оттуда донёсся шипящий звук воды, и Мёнги уже не мог уснуть обратно. В груди разгорелась погашенная вечером обида за то, что Субон так нагло покинул его. И тот же, наверное, даже совсем не подумал, что за чувства и мысли окутали его.       Минут пятнадцать он пролежал так, пока не услышал, что дверь ванной комнаты открылась. Сомкнул веки. Почувствовал, как Субон лёг и обнял со спины, уткнувшись носом в лопатки: требовательно и явно навязываясь. Знал, что Мёнги не спал. Он был весь влажным и ещё горячим, его подрагивающие руки витиевато закружили под чужой футболкой. Губы оставили пылающие поцелуи.       — Опять обдолбался? — скорее риторический вопрос, на который Субон не ответил.       Мёнги повернул голову, даже сквозь темноту ночи его разум мог дорисовать обкуренный взгляд, а Субон был уверен, что тот смотрел на него строго и по-привычному осуждающе.       — Sorry, — едва слышно, дыхание тяжёлое.       — На хуй иди, — с этими словами Мёнги отвернулся обратно, явно демонстрируя оскорблённость.       Но Субон так просто отставать не хотел. Он начал целовать его шею и руками пробираться под нижнее бельё.       — Я не хочу, отвали.       Мёнги отстранился, убрал его руки от своего тела, но Субон ожидаемо присел, чтоб наваливаться на него сверху и без труда подмять под себя.       — Да давай, чё ты, — он наклонился, чтоб поцеловать в губы, но вместо этого его с силой ударили в скулу.       Удар на пару секунд дезориентировал, но в то же время взбудоражил.       — Я тебя домой больше не пущу, будешь жить со своим Намгю.       — Понял, понял. I'm so sorry.       Мёнги ничего не ответил, сглотнул и обвил ноги вокруг его бёдер. Руки потянулись к мокрым волосам, чтоб приблизить к себе, давая молчаливое и сомнительное согласие. Субон целовался бешенно, такое было в основном под дозой, от него пахло чем-то сладким — их общим гелем для душа. Мёнги растворился под его напором, снова. Завтра он будет ненавидеть себя за это. Но по-другому было невозможно, Субон бы не отлип, всё равно взял бы желаемое. Ну, или они бы поругались — ругаться Мёнги не горел желанием. Уж лучше так, наверное.       Субон проявлял нежность только в поцелуях, которыми осыпал всё его лицо и шею, в остальном он был груб и неосторожен, но Мёнги привык, даже не надеялся уже на другое.       — Люблю, — судорожно шептал Субон, впиваясь пальцами в худые бёдра и толкаясь внутрь с каждым разом нетерпеливее.       — Заткнись, — парень отвечал ему с трудом, из грудной клетки то и дело вырывались хрипы и стоны.       — С днём рождения, — сказали ему, выдохнув куда-то в ключицы, Мёнги скривился.       Его день рождения закончился уже несколько часов назад, но Субон уделил ему внимания только сейчас — ещё и таким образом. Конечно, Мёнги изначально не обрамлял себя огромными надеждами. Зайдя после работы в магазин, он купил только продукты на суп и вино. Ничего больше: никакого роскошного стола, гостей и украшений.       Субон не поздравил его ни с утра, ни по его приходе домой. Что уже говорить о подарке. Миёккук Мёнги готовил в одиночестве, но в свои мысли особо не погружался. Ему было плевать на поздравления и Субона, который лежал в их спальне. Уж лучше бы тот ушёл куда-нибудь ещё до его прихода, чтобы Мёнги не размечтался вместе выпить с ним, а потом красиво потрахаться. Но Субон ушёл, а пришёл, как всегда после компании Намгю, под воздействием его таблеток. Поэтому все его слова брехня грёбаная. Поздравления не искренние, ему похуй совершенно, слова о любви — тем более. Он мог говорить их только от перевозбуждения, но никак не от чистого сердца.

***

      Мёнги никогда не любил Субона. Между ними всё — но не это чувство.       Они познакомились пять лет назад в клубе через общих приятелей. В клубе том, кстати, было также отвратно, как и в душе Мёнги. Он пришёл туда впервые за долгое время, чтоб отдохнуть, а Субон там выступал со своими говняными треками. Читал в микрофон иногда на пару с кем-то перед пьяными и накуренными тушами. И его это не смущало, потому что он был точно таким же. Только Мёнги, наверное, в тот вечер выкупил, что его рэп, написанный в самой дешёвой студии, слушать невозможно.       Но что-то в Субоне всё равно было, его уверенность и энтузиазм заслоняли все недостатки так называемого творчества.       Сев позже к ним за столик, Субон полночи немногозначно флиртовал с Мёнги, он тоже им заинтересовался. Удивительно было лицезреть в подобном месте приличного и трезвого человека. И там, в этом подпольном, задымлённом от кальяна и сигарет помещении между ними что-то зародилось.       Субон звал на свидания почти каждый день, водил его по новым клубам, в которых давал «концерты» или участвовал в баттлах. Мёнги никогда его никуда не звал. Не видел смысла и не хотел. Но он сидел в этих душных кабаках и слушал его низкий, рычащий голос в куплетах и припеве. Ещё ему невероятно льстило, что сразу после читки Субон подходил именно к нему, он частенько ловил завистливые или восхищённые взгляды от окружающих девушек.       Встречаться тоже предложил Субон. Совершенно просто, но вживую и даже как-то искренне. Мёнги согласился, поскольку подумал... А почему нет? Субон его очевидно привлекал и лицом, и телом, так ещё и репутация неплохая, набирающая популярность — в плане, его много кто хотел. Но Субон хотел Мёнги.       С новым статусом их взаимоотношения особо никак не поменялись, но единственное: они открыли секс друг с другом. И он был крышесносным, у них оказалась идеальная совместимость в постели.       Они легко возбуждали друг друга и всегда доводили дело до конца. У них совпадали предпочтения, они часто и охотно экспериментировали. Так у Мёнги даже получилось уговорить Субона, который всегда был ведущим в сексе, прогнуться под него, и они обнаружили новое поле для игр. Каждая борьба за доминирование нагоняла страсти, они отдавались на полную, изнуряя себя в петтинге и прелюдиях, оставляя самое главное и интригующее, как приз для обоих. Кто бы в итоге не оказывался сверху или снизу — все оставались довольны любому раскладу.       Именно благодаря сексу парни приняли решение съехаться, потому что ездить друг к другу почти на разные концы города или снимать хостелы они заебались.       Субон в свои двадцать два года наконец съехал от родителей и перебрался в съемную квартиру Мёнги.       Этот уровень отношений окончательно привязал их друг к другу. Совместный быт и каждодневное общество безусловно сблизили их, но также пустили яд в их связь.       Ужиться оказалось тяжело, в быту парни были разными. Плюсом ко всему Мёнги потерял свою «свободу», стал вынужденным делить свой мир с Субоном, ему это не нравилось. Мёнги любил большую часть жизни проводить в одиночестве, но Субон был рядом постоянно, он не знал, что такое личное пространство, из-за чего Мёнги слишком часто срывался на него и выливал весь негатив, попутно переходя на личные оскорбления.       Из-за этого образовалось такое чувство, что Мёнги всегда был на нервах и бесился от всего. Субон забыл помыть за собой посуду? Мёнги уже поднимал всех соседей на уши своими орами. Субон купил не то, что надо? Мёнги обрушивал на него все ругательства в корейском языке. Субон слишком громко дышит, Субон неправильно сидит за столом, Субон... Его бесил всем.       На самого Субона их сожительство тоже повлияло, но весьма странно. Он вдруг стал чересчур ревнивым. И ревновал ко всем, часто это доходило до абсурда. Запрещал общаться с некоторыми друзьями и выходить «в свет» куда-то помимо работы, да даже так он думал, что Мёнги ему там изменяет. Думал и сам же верил. Предъявлял, хотя даже поводов быть не могло.       «Почему ты задержался?»; «С кем это ты разговаривал?»; «Почему трубку не сразу взял? Почему на сообщения не ответил?».       Из-за каждого подобного вопроса они скандалили, обвиняли друг друга, надрывая горло. А когда поняли, что слова — горох о стену, перешли к рукоприкладству. Каждую неделю Мёнги приходил на работу с новыми побоями, и это Субон обходился с ним ещё щадяще, в отличии от Мёнги, который если защищался, то не жалел его от слова совсем, он мог бить всем, чем придётся.       После одной такой драки они даже расстались. Разбежались, заблокировав друг друга везде. Но уже через месяц... Сошлись обратно, побыв сладкой парочкой от силу неделю, а потом начав всё по новой.       В следующий раз они оборвали отношения из-за наркотиков Субона. Да, Мёнги изначально знал на что шёл, и его это особо не смущало, но со временем он начал замечать, насколько пагубно препараты могут влиять на человека. Снова ссорились и калечили друг друга, пытаясь высказать свою точку зрения.       А однажды расстались на целых полгода из-за измены. Изменил Мёнги, несмотря на то, что Субон всячески «пытался этому препятствовать», его опасения не оказались ложными.       Им, Мёнги, заинтересовался один парень на работе, тот начал его осторожно обхаживать, дарить небольшие подарки и даже время от времени приглашать в кино. Мёнги почему-то вёлся, позволял всё это, но разумеется тщательно скрывал. Ну и в итоге подался влечению и переспал с ним, не раз.       Странно, но Субон очухался не сразу, однако, правда до него всё равно дошла. Ему кто-то рассказал, и изначально он не поверил, пока Мёнги не подтвердил это самостоятельно — ему уже было плевать.       Тогда Субон впервые его изнасиловал, якобы чтоб напомнить об их отношениях, кто его парень. После этого они, разумеется, порвали друг с другом. Опять.       Но в конечном итоге... Субон принял измену, а Мёнги забыл про изнасилование.       Не смогли они долго без друг друга, чего-то им не хватало, живя по отдельности. Привыкли. Как без воздуха не могли.       Сошлись на обычном сожительстве, без отношений и соответственно без обязательств.       Стали жить как обычные приятели, ссорясь лишь изредка и время от времени занимаясь сексом.       Днями и вечерами Субон часто пропадал у друзей или в клубах, а Мёнги продолжал ходить на свидания со своим коллегой, который готов был терпеть недоотношения между ними, который закрывал глаза на тот факт, что Мёнги жил с бывшим и никак не мог это покончить. Пару раз Субон даже был свидетелем того, как они были вместе и о чём-то весьма мило болтали. Ничего на это не говорил, потому что не имел права, да и сам на тот момент грешил беспорядочными половыми связями.       Зато ночью они были вместе, спали в одной кровати, близко прижавшись телами, иногда лениво целовались и даже сотворяли ощущение нежности.

***

      Тело пробрала неприятная дрожь, сердце на мгновение очень сильно обожгло, потом оно упало и вернулось обратно, словно дав мощный импульс в голову. Мёнги прищурился, пролистнул переписку и перечитал цепляющие сообщения ещё раз. Нахмурился от непонимания и удивления, взглянул на Субона, который смотрел какой-то ролик в ютубе подозрительно тихо. Выдохнул, снова начал читать, пытаясь успокоить надвигающуюся бурю и разложить мысли по полочкам. Не получилось. Он встал с кресла, чтоб ткнуть Субону в лицо его же телефон:       — Кто это?       — Аюн, — преспокойно ответил он, вернув взгляд к экрану ноутбука.       — Чё это ты с ней так общаешься? «Чагия», «sweetheart» Втюрился что ли?       Внимание на себя обратить у него не получалось, что опять же было странно, Субон даже видео на паузу не поставил, только зубы сжал, что было видно по его линии челюсти.       — Субон.              Поведение Субона в ежесекундно поменялось на сто восемьдесят градусов, он выхватил у Мёнги телефон и с размаху кинул его, не заботясь об его целостности.       — None of your business, — но потом он вернулся к просмотру, только выглядя весьма раздраженно на сей раз.       — None of my business, — отчеканил Мёнги, отойдя от шока, — Но ей даже шестнадцати лет не дашь по фотографиям. Она малолетка, ты ебанулся?       — Ей есть девятнадцать, я видел её паспорт, поэтому don't make it up.       — Даже если так, то...       — Shut up!              Субон не выдержал и, наконец, отвлёкся, посмотрев на Мёнги по-злому, будто пена изо рта вот-вот побежит.       — Тебя это ебать не должно, ясно?       Только сейчас Мёнги заметил тремор в его руках и покрасневшие глаза от лопнувших капилляров. И этот взгляд он узнал бы из тысячи.       — Как давно ты принимал последний раз?       — На твой день рождения, — психованно ответил он и отвернулся.       День его рождения был неделю назад. Пиздец, у Субона очевидно ломка. Видимо, у Намгю там какие-то проблемы с поставкой.       — А чё сразу не сказал?       — Ебать, а чё бы ты сделал!?       Повышенная раздражительность, онемевшее тело, конечности периодически сводило судорогой, под ложечкой посасывало.       — Мёнги, one more question, и я тебе всеку, отвечаю.       Мёнги промолчал, он, рискуя своей головой на плечах, убрал ноутбук в сторону и забрался на кровать к нему под бок. Мёнги вообще-то знал, что надо делать при ломках, когда дозы нет.       Начал с обычных ласк, вырвав из Субона выдох облегчёния. Прошёлся кончиками пальцев по прессу и груди, поддевая ногтями соски и слыша над ухом, как дыхание сбилось. Поцеловал в губы, почти любовно и осторожно, действовал в целом аккуратно. Аккуратно снял с него лонгслив и аккуратно оставил несколько засосов на ключицах, чтоб та Аюн знала, когда будет трахаться с ним, что у Субона она не одна.       Мёнги легко справился с домашними штанами и чёрными боксерами, тогда Субон нашёл в себе хоть немного сил пошевелиться и принял попытку снять с него футболку. Не вышло, Мёнги сделал всё сам. Также сам достал смазку и расстянул скулящего от удовольствия Субона: спешно и целеустремлённо. Ему без труда удалось найти нужный нерв внутри и заставить того стонать в голос, что бывало редко, Субон в сексе всегда был тихим, стеснялся. Надев презерватив, вошёл, сжимая пальцы на талии и оставляя синеющие отпечатки.       Субон отзывался на каждый толчок, он выгибался и тонко стонал, пока Мёнги прижимал его расслабленное и без того несопротивляющееся тело к матрасу. Темп был небыстрым, но амплитудным, размеренным и глубоким: то, что нужно было Субону. Его надолго не хватило, рукой он довёл себя до разрядки, шепча какие-то слова словно в бреду. В них Мёнги разобрал только своё имя. Корейский с английским перемешался сильнее обычного.       Оргазм — кайф, который он мог бы получить от дозы. Его опустило.       — Ревнуешь? — неожиданно протянул Субон, расплывшись в улыбке.       — Нет, — очевидно соврал.       — Ну, я тогда тоже нет.       Когда-нибудь они смогут, наконец, отпустить друг друга, чтоб начать что-то адекватное с другими, но сейчас они ещё были не готовы. Они ещё слишком туго связаны.