Словно лучи света.

«Вокруг все кажется священным,

Природа свет от солнца пьет,

И каждый миг сейчас бесценный,

Ведь скоро день опять уйдет.»

— Елена Панкратова

Под конец весны, когда солнце ещë не пекло, но грело, обитатели виллы собрались на пикник. Кейла разбудили неприлично рано, уже в 10 часов утра они растелились на поляне. И, когда все перекусили, а дети побежали резвится в поле, он, разморенный ранним солнцем и свежестью, рухнул на покрывало и принялся наблюдать, как солнечные лучи пытаются проникнуть сквозь крону дерева, под которым он лежит. Кейл слышет, как щебечут птицы, как ветер ласково колышет деревья, едва мокрую от утренней росы траву, слышит, как счастливо смеются дети. Ему кажется, что ранний подъём стоит того, чтобы прожить этот тихий, но полный жизнью момент. Под присмотром Эрухабена, который расслабленно потягивает чай, его глаза медленно закрываются. Он и не заметил, как уснул.

***

Слушая щебетание птиц, Эрухабен посматривал на несчастное сокровище, которое атаковала стая маленьких птичек. Они задорно зарывались в его разметавшиеся по покрывалу волосы или пристраивались рядом, чтобы прикимарить. На бледное юношеское лицо заползали зайчики света, заставляя выглядеть его спящее лицо ещë более молодым. Тот тихо и умиротворëнно дышит, от чего сердце старшего начинает трепетать от удовольствия. Однако дракон уловил присутствие еще одного человека. Его не было с ними с начала пикника, по некоторым причинам мужчина должен был отлучиться до графской семьи. Эрухабена это не волновало. Рон присел на покрывало по другую сторону от Кейла. Птицы мгновенно разлетелись, испугавшись его присутствия. Юноша недовольно засопел от шума крыльев, но вскоре успокоился. Эрухабен молча передал магией дымящуюся чашку чая мужчине. Тот с благодарностью кивнул и, отпив немного, бросил взгляд на Кейла. Рон не встречался с ним пару дней, потому беспокоился, но, видя, как тот блаженно спит, выражая полную умиротворëнность, он избавился от всякого волнения. Вскоре от созерцания Кейла дворецкого отвлек строгий голос Бикроса, раздавшйися где-то в поле. Он долго что-то разъяснял толпе детей и Чхве Хану, но вскоре все вдруг замолчали. Дети некоторое время играли в гляделки с "взрослым", и Бикрос, не выдержав, разразился звонким смехом. Это не могло оставить Рона невозмутимым. Улыбка растеклась по его лицу: он рад, наконец, услышать этот задорный смех ребëнка. Умиротворение растеклось по его сердцу. Двое стариков мирно сидели, наслаждаясь шëпотом ветра и счастливыми возгласами детей. —Мх, — послушался недовольный стон. Несчастный ублюдок зашевелился от маленьких лучиков солнца, пробившихся сквозь листья. Они беспощадно играли с его сном, стремясь осветить лицо, разбудить, чтобы юноша вновь обратил на них внимание. Он заворочался, привлекая старших, и подтягиваясь, подвинулся чуть выше, спрятав себя от шаловлих лучей, поднял руки над головой и успокоился. «Как беззащитно» — подумал Эрухабен, глядя на белоснежную кожу плоского живота, что открылась благодаря задравшейся рубашке. Кейл спал, словно младенец. Такой доверчивый, уверенный, что его никто не тронет. «Ещë бы не был уверен» — думает Рон. Действительно, его окружают достаточно сильные и могущественные люди, — «Не зря же они здесь.» Однако лицо дракона выражало некоторое смятение. Он мысленно боролся с привлекательностью открывшейся перед ним картины. Так и хотелось погладить. Эрухабен, не выдержав, положил свою руку на живот Кейла, аккуратно, почти невесомо поглаживая. «Словно кот»— странная, но не удивительная ассоциация, если учесть то, как он спит, будто бы копируя кошачьих детей. Дракон, набравшись смелости, начал весомее гладить, увереннее прочерчивать линию вдоль тела, добираясь до груди. Кейл тихо засопел и вытянулся, издав довольный скулëж. — Ха-ха-ха, — Рон не смог сдержать смешка, забавляясь этой очаровательной реакцией. Кейл, почувствовав рукой другую, знакомую, взялся за неë. Так и получилось, что рука дворецкого оказалась в плену у Кейла. Он, как дитë, держался за пальцы Рона, до которых смог дотянуться, тем самым оставив большой и указательный пальцы дворецкого вне своей ладони. Эрухабен оставил живот несчастного в покое. Он подправил задравшуюся рубашку и, может быть, завидуя, скрепил свой мизинец с мизинцем Кейла. Так спокойно. Дракон откинулся на ствол дерева, делая глубокий вдох. Он вновь взглянул на счастливых детей, которые направляются к ним. Они, заметив спящего, тихо подошли, чтобы перекусить. Каждый без исключения поглядывал на Кейла. Сытых озорников начало клонить в сон. Дети, так же разморëнные активной игрой, солнечными лучами и полными желудками, улеглись вокруг сокровища и мирно уснули. Двое стариков стояли на страже их сна.