Ночной гость

Последние дни февраля. Совсем скоро власть в городе возьмёт в свои руки слякотная и промозглая весна, начнёт таять надоевший снег, а солнечный свет станет ярче и теплее. Кира ждала её даже больше, чем новогодние праздники или каникулы. Но самое главное случится не весной, а лишь в середине июня. Закончатся, наконец, два года, на которые их покинул Андрей, её старший брат. С замиранием сердца Кира ежедневно бегала к почтовому ящику, желая найти в нём письмо, которое порадовало бы совсем осунувшуюся мать и маленького Ваню, ходившего перед дворовыми приятелями гоголем и рассказывавшего им о том, как ему на присяге брата дали подержать автомат. Сон совсем не шёл к Кире, и она ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее на скрипучем диванчике. Из маминой комнатушки доносилось её мерное дыхание и тихое посапывание Ваньки, иногда шмыгавшего носом. А ведь сколько раз говорили ему, чтобы не скакал по появившимся на улице лужам, но кто ж будет слушать мать и старшую сестру, когда впереди несётся весело смеющаяся ватага первоклассников, разбрызгивая по сторонам веера капель из-под ног?.. Подоконник вдруг тихо скрипнул, и Кира, подскочив на диване, посмотрела в сторону тёмного оконного проёма, попутно потянувшись к выключателю небольшого ночника. — Это лишнее, малая, — раздался от окна тихий, но такой знакомый и родной голос, а в непроглядной тьме комнаты пошевелилась нечеткая тень. — Андрей? — враз осипшим голосом прошептала Кира, стараясь яснее разглядеть силуэт, сидящий на подоконнике. — Как ты здесь?.. Неужели отпуск дали?.. — Можно и так сказать, — неопределённо отозвалась тень, вытянув ногу вдоль подоконника и чем-то негромко брякнув. — Как вы тут? Матери, небось, ещё седых волос прибавили?.. Ванëк не сильно здесь бурагозит? — Так он сегодня на перемене подрался и Генке из параллельного класса нос разбил! — воскликнула Кира, усевшись на диване по-турецки. — Маму завтра к директрисе вызывают, ругаться будут на него, а только он за дело подрался — Генка Лидке Селивановой щелбана дал и дурой обозвал!.. — Ну и Ванька, конечно же, не стерпел такого и сразу в бубен ему заехал, — хохотнула тень, но смех этот был тихий и с каким-то присвистом. — Да нет, — Кира покачала головой и постаралась повнимательнее присмотреться к силуэту. — Ваня его за волосы схватил да как треснет лицом о парту, а Анна Карповна это увидела и сразу же разняла. — Молодец, брательник, не забыл то, чему я его учил, — тень вновь повернулась, и теперь стало заметно, что сидит она в какой-то посеревшей бесформенной одежде, сложив руки на груди, а между тенью и окном, прислонившись к стеклу, стоит автомат. — У тебя, надеюсь, всё нормально? Никто обижать не пытается? — А кто тогда за весь класс контрольные по геометрии писать будет? — тихо усмехнулась Кира, понемногу продвигаясь по дивану в сторону окна. — Андрей, а почему мы в темноте сидим, да и маме сказать нужно, что ты вернулся… Давай я сейчас сбегаю и разбужу их? — Нет, Кир, не нужно этого… — отозвалась тень. — Пускай спят, да и ты ложись. Пора мне, малая… Матери помогай, а Ваньку передай, чтобы дурью не маялся и учился лучше. Не успела Кира и слова сказать, как тень словно испарилась с подоконника и появилась за окном, в свете уличного фонаря. Она постояла там несколько минут, махнула рукой и побрела вдаль, слегка припадая на правую ногу.

***

— Шабаш, мужики, — тяжело дыша после долгого бега, скомандовал прапорщик, тут же рухнув в небольшой сугроб. — Отдыхаем минуты три и двигаем дальше, пока чехи снова на хвост не сели… Несколько минут пролетели, словно один миг, и командир с трудом поднялся, попрыгав на месте и стряхнув с себя налипший снег. Двое солдат подхватили волокуши, на которых лежал их перебинтованный товарищ, и двинулись вперёд. — Маркин, привал окончен, уходим, — командир взглянул на бойца, так и оставшегося сидеть на загодя скинутом рюкзаке. — Михалыч, не уйдём мы с «трехсотым», — отозвался Андрей, ощупывая подсумки разгрузки. — Сам ведь всё понимаешь… Прапорщик коротко кивнул и вытащил два магазина, протянув их Андрею, и, пожав на прощание руку, устремился вслед удалившейся группе. Не прошло и получаса, а на тропе появились чечены. Залегшему под могучим выворотнем Андрею они были видны как на ладони. Автомат простучал короткой очередью, и шедший первым боевик рухнул в снег, пятная его алой кровью. В ответ ударил десяток стволов, выбивая из укрытия щепки. Им вторили гортанные голоса на ломанном русском. — Эй, Ваня, сдавайся! Мы тебя небольна зарэжем!.. — Резалка не отросла, овцееб высокогорный! — проорал Андрей и метнул в сторону тропы гранату. — Я твой рот наоборот, чурка недострелянная! Десять минут… Десять минут ему везло, а на одиннадцатой везение вышло. Сначала пуля навылет прошла сквозь бедро, и Андрей, матерясь сквозь зубы, рухнул в канаву, куда и бежал с прошлой позиции. Кое-как перетянул ногу жгутом и продолжил отстреливаться. На тринадцатой минуте автомат клацнул вхолостую. Амба… — Слышишь меня, свинья русская?! — раздалось с той стороны. — Я тэбя сэйчас как барана рэзать пойду!.. — послышался хруст снега, раздающийся с каждой секундой всё ближе. «Хер тебе, сука! — подумал Андрей, вытягивая из подсумка последнюю гранату и сводя вместе усики чеки. — Не дамся!..» Чечены появляются со всех сторон. Пятеро… Один хромает, опираясь на автомат, словно на костыль. Четверо других довольно скалятся, вертя в руках длинные ножи черненой стали. — А хорошо повоевал, — процедил сквозь зубы Андрей, криво усмехнувшись. — Да и пацанов вы уже хуй догоните… Поимели мы вас душевно, — с его губ сорвался нервный смешок. — Тэбе это нэ поможэт, гяур, — отозвался один из бородачей, стоявший ближе всех. — Во славу Аллаху мы тэбя сэйчас убъем, — сказал он, подходя ближе и склоняясь над Андреем. — Молись своему богу, нэверный… — Не крещёный я, — ответил Андрей, резко дернув боевика на себя и отпустив предохранительную скобу. — Прости меня, мамочка…

***

— Да нет же, мам, это точно Андрей был, — стояла на своём Кира, сидя за рядом с матерью на скамейке возле кабинета директора. — Что я, голос его не узнаю?.. — Доченька, Андрей сейчас на Кавказе и ну вот совсем никак не мог оказаться здесь. Он бы хоть телеграмму дал, что, мол, домой выезжает… — Мама, смотри, военный! — воскликнул Ваня, указав пальцем на показавшегося в конце коридора офицера, идущего быстрым шагом, и директрису, едва за ним поспевающую. — Вы — Анна Маркина? — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс военный, подойдя вплотную, и получил в ответ лишь неуверенный кивок. — Примите мои соболезнования, Анна Ильинична… Ваш Андрей, — он откашлялся, собираясь с силами. — Вчера он вчера погиб…