Vicarious

— Ты думаешь, с Феликсом что-то не так? — спрашивает Хёнджин, отрывая взгляд от своего ноутбука. Напротив него Чонин хмурится, разглядывая план урока. — Почему с Феликсом должно быть что-то не так? — рассеянно отвечает он. — Эй, как думаешь, четырёхлеткам понравится делать кормушки для птиц? Хёнджин, явно недовольный ответом своего парня, соскальзывает с дивана на пол. — Инни, — раздражённо выдыхает он, выхватывая план урока у младшего. — Подумай. Когда ты последний раз видел Феликса, а? Потому что я не видел его больше недели. Более того, в последний раз, когда я нормально проводил с ним время, у Минхо начался гон. Ты же видел их на прошлых выходных, правда? Минхо… Минхо, он…? — Хёнджин замолкает, не в силах озвучить ужасные мысли. — Да брось, ты же знаешь, что Минхо ничего такого не сделает… — Чонин, такое уже случалось раньше. Альфа вздрагивает от звучания своего имени. Хёнджин не называл его полным именем уже несколько месяцев, а то и целый год. Хёнджин прищуривается, обхватывая лицо Чонина обеими ладошками. — Ты что-то знаешь! Говори! Когда младший начинает ёрзать, уходя от касания, Хёнджин следует за ним, забираясь ему на колени. Чонин перестаёт извиваться, неуверенно удерживая руки на крепких бёдрах своей пары. Кроме милых поцелуев, они пока не заходили дальше. Чонин всё ещё привыкает к позднему пробуждению инстинктов, а Хёнджину, похоже, вполне достаточно этих маленьких моментов близости. Если быть честным, Чонин не возражал бы оставаться вот так… долго. Может, навсегда, если только Хёнджин не захочет, чтобы было иначе. — Ты же знаешь, что я всё равно из тебя это вытащу, так что можешь сразу рассказать, Инни. Чонин тяжело сглатывает, качает головой и поднимает взгляд. — Не мне об этом рассказывать. Я не могу предать их доверие, Джинни. Прости, но я просто не могу… Омега наклоняет голову, изучая Альфу. Спустя долгую паузу он широко улыбается. — Айщ, мой сладкий маленький Альфа. Конечно, ты не станешь разбалтывать, и я не должен был тебя просить, — он бормочет, наклоняясь и осыпая его лицо поцелуями-бабочками.

***

Несколько дней спустя Хёнджин и Минхо сидят на полу танцевального зала, оба обливаются потом и тяжело дышат. У Хёнджина скоро финальный экзамен, поэтому тренироваться нужно как можно больше. Их совместные тренировки проходят просто идеально; и хоть Минхо гораздо опытнее, и это было бы вполне в его духе, проявить самоуверенность, поддразнивая младшего, он не делает этого, оставаясь терпеливым. Он аккуратно и внимательно объясняет младшему Омеге движения шаг за шагом и всегда выслушивает, если Хёнджин говорит, что ему что-то нужно уточнить. На самом деле, это стало отличным временем для сближения Альфы и Омеги. Настолько, что когда Хёнджин говорит что-то глупое, то первой реакцией Минхо больше не является желание засунуть салфетку ему в рот. — Феликс меня избегает? Я что, чем-то разозлил или обидел его? — спрашивает Хёнджин, плюхаясь обратно на пол. Минхо тоже заваливается, раскинув ноги. — Нет, щенок, он не обижен на тебя и он не… ну. На самом деле. Хёнджин поднимает голову. — Во-первых, почему ты назвал меня щенком? Во-вторых, какого чёрта ты имеешь в виду под «на самом деле»? Альфа категорически отказывается поднимать голову. Она просто слишком тяжёлая. — Ты встречаешься с щенком, которого я пометил, так что ты как мой бонус, понял? И да, он действительно тебя избегает, но не только тебя — он избегает всех. Мы кое с чем разбираемся и пока не хотим, чтобы это стало известно стае. Но скоро ты всё узнаешь. После тренировки Хёнджин чувствует себя ближе к своему хёну, но его всё ещё терзает любопытство — что же Феликс скрывает от всех? Обычно он как открытая книга. Однажды Омега-девушка начала заигрывать с Минхо прямо посреди еженедельного бранча стаи, и Феликс смерил её таким взглядом, что даже Чан отступил от Минхо, хотя всего лишь помогал Альфе нести напитки от стойки. Минхо едва успел вежливо улыбнуться, как Феликс оказался под боком, демонстративно наклоняя голову так, чтобы его метка была видна всем. Это действо было на грани неприличия. Ту Омегу больше никто не видел. Ещё был случай, когда они с Минхо только взяли себе того милого котёнка. Феликс во время их еженедельной Омега-встречи буквально излучал грусть. Стоило только Сынмину спросить, всё ли в порядке, как Феликс разрыдался — ведь Суни была слишком маленькой и пухлой, чтобы забраться на верхушку её кошачьей башни. Даже несмотря на то, что она только что наполнила животик молоком из бутылочки и вообще никуда не могла залезть. Суть в том, что Феликса легко понять. Особенно тем, кто его знает. А кто знает его лучше, чем человек, с которым он делил одну утробу?

***

Джисон сидит в студии, которую он арендовал на следующие два часа. Наушники на голове, глаза горят от напряжения, пока он пристально смотрит на линии на экране компьютера. Что-то не так с битом или, возможно, с тональностью, но он никак не может понять, что именно. Всё это перестаёт иметь значение, когда дверь с громким хлопком распахивается, и Джисон так пугается, что подпрыгивает, сбрасывая ноутбук со стола. — Сон… Ой, чёрт, эм… Ты что-то уронил, — бормочет Хёнджин, указывая на ноутбук. Джисон срывает наушники и громко, низко стонет. — Чёрт! Я убью тебя, Хван Хёнджин! — Упс? — Тебе повезло, что ты кровный родственник моего парня. Вот правда, иначе ты бы уже был мёртв. — Айщ, ну зачем так драматизировать? Твой ноутбук не пострадал, — Хёнджин дуется, поднимая его с пола. Ну, ладно, батарея выпала, но сам ноутбук цел. — Зачем пришёл? — Джисон забирает обратно ноутбук и вставляет батарею на место. Хёнджин садится на маленький диван и обхватывает себя руками. Конечно, они с Джисоном никогда не были особенно близки, но они друзья, и, что более важно, они — стая. Поэтому Хёнджин глубоко вздыхает и пожимает плечами. — Как там Феликс? Джисон чуть шею себе не ломает, так быстро поворачивая голову. — Ты ворвался сюда и сломал мой ноутбук… — Ты сам это сделал, когда подпрыгнул… — Неважно! Ты сломал мой ноутбук, чтобы спросить про моего брата? Ага, в следующий раз я найду тебя в танцевальном зале, вырву с репетиции, чтобы спросить про Чана. Хёнджин морщится. — Зачем тебе спрашивать у меня про Чана? Мы с ним не так близки, как вы с Феликсом. Джисон тяжело вздыхает, вводя пароль в ноутбук. — Ладно, тогда про Чанбина. — Мы тоже не особо близки с Чанбином. — Да чтоб тебя… С кем ты вообще близок в своей семье, а? Омега хмурится, теребя свои джинсы. — Ты сегодня не в духе, да? — Он понимает, что возможно играет грязно, но позволяет своему запаху смениться с приятной сладости ириски на кислый. Альфа снова вздыхает, на этот раз гораздо мягче. — Я… Да, наверное, я раздражён. У меня гон на следующей неделе. Прости, что сорвался, Джин. Что ты хотел спросить? Хёнджин заправляет прядь волос за ухо. — Ты его давно видел? Минхо сказал, что он всех избегает. Это привлекает внимание Джисона. Нет, он действительно не видел брата в последнее время, и это чертовски странно. — Хм, я его давно не видел. Хотя мы созванивались вчера по видео, и он нормально выглядел. Думаю, у него грипп или что-то такое, потому что у меня странные боли в животе. И на этот раз это точно не из-за тревоги. Омега наклоняет голову, изучая Джисона. — У вас с ним есть такое, да? Типа близнецовая телепатия? — Типа того? Я, конечно, не чувствую, если он порежет палец, но когда у меня был аппендицит, именно Феликс сказал родителям отвезти меня к врачу. А когда он сломал руку, меня наказал учитель за то, что я пытался выбежать из класса. Хёнджин медленно кивает. — И ты сказал, что это живот? Джисон качает головой из стороны в сторону. — Ниже, где-то под пупком. И ещё ниже? Это так странно, я никогда не чувствовал боли там раньше. Они погружаются в тишину, обдумывая, что это может быть. Всё это происходит сразу после гона Минхо, а Джисон никогда раньше не чувствовал боли в этом месте… Хёнджин встаёт и задирает свою футболку. Джисон закрывает глаза и отворачивается, крича что-то. — Замолчи! Покажи, где болит. Медленно Джисон подсматривает между пальцев и нерешительно обводит круг чуть выше линии, где начинаются джинсы Хёнджина. Там ничего нет, кроме нижнего отдела кишечника и… о. — О! — выкрикивает Хёнджин, резко опуская футболку. — О, боже звёздный! И вот так Джисон остаётся один в студии: уже прошла половина его рабочего времени, а его недоделанный трек остался точно на том же месте, где он был до того, как ворвался Хван Хёнджин.

***

Хёнджин несётся вверх по лестнице в квартиру Минхо и Феликса, запыхавшись, с двумя полными пакетами припасов в руках. Минхо открывает дверь даже раньше, чем Хёнджин успевает постучать, что оказывается весьма кстати, он тут же заходит внутрь. Феликс сидит за кухонным столом и ест арахисовую пасту с кимчи. Улыбаясь до ушей, Хёнджин указывает на своего лучшего друга Омегу и ставит пакеты на пол. — Ты, — начинает он, — расскажешь мне всё. Я хочу видеть все фотографии, я хочу знать все даты, я хочу быть крестным отцом, крестной матерью, крестным всем. — Эм? — удивляется Феликс, медленно вставая. В своих трениках и футболке, явно принадлежащих Минхо, он выглядит абсолютно очаровательно. Огромная одежда будто поглощает его, делая совсем крошечным. — Ты ждешь ребенка, — говорит Хёнджин, всё ещё улыбаясь. — И я хочу знать всё. Феликс тихо смеётся, переводя взгляд с Хёнджина на Минхо. — Ты ему…? — Нет, — отвечает Минхо, тоже улыбаясь. — Я ничего не говорил. Он сам догадался. Как ты понял, Хёнджин-а? Хёнджин подходит ближе к Феликсу и аккуратно заправляет ему прядь волос за ушко. — Джисон сказал, что у него болел низ живота, а значит, у тебя тоже. Он показал, где именно, и я знаю из визитов к врачу в прошлом году, что у Омег-мужчин там есть только одна особенность, которой нет у Альф и Бет. Феликс хмурится и берёт Хёнджина за руки. — Какие визиты к врачу? Ты ведь ненавидишь больницы, я не помню, чтобы ты жаловался на что-то… Старший Омега садится на стул рядом с пустым местом Феликса и глубоко вздыхает. — Обещай, что никому не расскажешь? Особенно моим братьям? Минхо подходит ближе, поднимая пакеты с нахмуренным лицом. — Да, мы обещаем. Ну, точнее я обещаю, и если кто-то попытается заставить Ёнбока рассказать, я им врежу, но почему ты не хочешь, чтобы они узнали? Что-то горькое переворачивается в животе Хёнджина. Может, он всегда чувствовал себя одиноким волком (ха!) в своей собственной семье, учитывая, что у Альфы Бан трое детей, у Альфы Со двое, а у Беты Хван только один ребёнок. И всё же завидовать своим братьям кажется …таким глупым. — Потому что я прошу вас никому не говорить, ладно? — просит Хёнджин, ковыряя ногти. Очевидно, Феликс и Минхо понимают, что это что-то важное. — Обещаем, Хёнджин-а. — Вероятность того, что я смогу выносить щенка до срока, меньше двадцати процентов. Шансы вообще забеременеть — сорок. Что ж, я думаю, это нормально. Если этому суждено случиться, то так оно и будет. Просто… а что если у меня никогда не будет щенка? Может, это мой единственный шанс почувствовать себя близко к этому. Пара молчит долгое время. Наконец, Феликс медленно встаёт и задирает свою (Минхо) футболку, чтобы показать живот. — У меня тринадцатая неделя, малыш размером с лимон, и у меня, — говорит Феликс, хватая кусочек кимчи, — странная тяга к странной еде. Хёнджин смеётся, глядя на банку арахисового масла. Внутри валяются кусочки мяса и специи, застрявшие среди орехов. Зрелище так себе. Лишь когда Феликс поворачивается с приподнятой футболкой, Хёнджин замечает округлость его животика. Феликс, кажется, замечает его взгляд, берёт руку Хёнджина и кладёт её на живот. Кожа упругая, эластичная, но при этом чуть-чуть мягкая. Это восхитительно, честное слово. — Пойдём, Хённи, беременные гнёздышки — это другой уровень безумия. Может ты сможешь помочь мне разложить правильно подушки? Минхо вообще бесполезен, когда дело доходит до гнездования… — Феликс тянет друга по коридору, громко шепча. — Альфы, что с них взять, правда? Оставшись на кухне разгребать кимчи с арахисовым маслом, Минхо кричит им вдогонку: — Я всё слышу, Ёнбок! — Поплачь об этом, милый! — выкрикивает в ответ Феликс, хихикая вместе с Хёнджином.